авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Агрессия и насилие как социокультурные феномены

На правах рукописи

Бочарова Виктория Викторовна АГРЕССИЯ И НАСИЛИЕ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ФЕНОМЕНЫ Специальность 09.00.11 – социальная философия

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук

Воронеж – 2012 2  

Работа выполнена в ФГБОУ ВПО «Воронежский государственный университет» доктор философских наук, профессор

Научный консультант:

Бубнов Юрий Александрович

Официальные оппоненты: Борсяков Юрий Иванович, доктор философских наук, профессор, Воронежский государственный педагогический университет, зав. кафедрой философии, экономики и социально-гуманитарных дисциплин Пархоменко Ирина Тимофеевна, кандидат философских наук, доцент, Воронежский архитектурно-строительный университет, доцент кафедры философии, социологии и истории Воронежская государственная лесотехническая

Ведущая организация:

академия

Защита состоится 21 декабря 2012 г. в 15.00 на заседании диссертационного совета Д 212.038.01 по философским наукам при Воронежском государственном университете по адресу: 394000, г. Воронеж, просп. Революции, 24, ауд. 312.

С диссертацией можно ознакомиться в Зональной научной библиотеке Воронежского государственного университета по адресу: 394000, г. Воронеж, просп. Революции, 24.

Автореферат разослан «» ноября 2012 года.

Ученый секретарь Э.С. Комиссарова диссертационного совета     I.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Актуальность заявленной темы обу словлена следующими обстоятельствами. Исторический опыт конца XX начала XXI вв. дает целую палитру одиозных проявлений насилия: взрывы 11 сентября в США, теракты в Лондоне, Мадриде и Москве, экстремистские выступления исламских радикалов по поводу карикатур на пророка Мухаммеда в прессе Да нии, фундаменталистские тенденции в христианстве с не менее радикальными призывами запретить В. Набокова и Г. Маркеса и т.д. Насилие, применяемое в наиболее варварских, примитивных формах, все чаще становится инструмен том большой политики. Достаточно вспомнить ужасы «арабской весны» или ядерный шантаж Ирана. Все это со всей очевидностью показывает, что дискурс об этике ненасилия проявил низкую эффективность в предотвращении указан ных выше событий, в изменении нравственного климата на планете.

Специфика современной социокультурной ситуации в связи с темой ис следования заключается еще и в том, что кризис религиозного сознания в той части мира, которая причисляет себя к христианской культурной ойкумене, превращает заповедь «не убий» в фикцию и условность. Формируется устойчи вая установка общественного сознания, согласно которой насилие допустимо и оправдано. Причем, речь идет о наиболее одиозных его формах. Последние, бу дучи частью медийного пространства, становятся необходимым элементом news making1. Эффект привыкания к насилию в современном мире обусловлен еще и тем, что в превращенной игровой форме насилие давно стало частью массовой культуры.

С другой стороны, в мусульманском мире происходит радикализация ре лигии и, как следствие, возникает всё тот же эффект привыкания к насилию.

Исламский фундаментализм (как фундаментализм вообще) и сопутствующие ему экстремистские тенденции стали инструментами передела мира в условиях прессинга глобальных проблем.

Пролиферация насилия в социальной практике Нового и Новейшего вре мени означает, что этот феномен не может быть редуцирован к моральному дискурсу и адекватно оценен только через призму последнего. Насилие – это не вопрос этики, но самой человеческой природы. Понимание этого отсылает к необходимости выйти за пределы этических спекуляций, попытаться вскрыть глубинные онтологические основания феномена насилия, имея в виду его соци окультурное наполнение, а также закономерности актуализации в социальной практике. Именно под этим углом зрения, как полагает автор, открываются наибольшие эвристические перспективы в изучении феномена насилия, а так же, одного из наиболее ярких его проявлений – экстремизма.

Степень научной разработанности темы. Всестороннее исследование проявления агрессии и связанного с ним явления насилия невозможно без ана                                                                 News making (англ.) – создание новостей.      лиза их сущностных социокультурных оснований, поскольку только в этом случае можно понять природу и социальное функционирование данного фено мена. Именно этим обусловлено достаточно большое количество работ отече ственных и зарубежных авторов по философским, культурологическим и цен ностным основаниям проявления агрессии и насилия в европейском социокуль турном процессе.

В диссертационном исследовании широко представлены работы класси ков философской мысли Запада и России, посвященные анализу категории агрессии и насилия в социальной практике. При этом единая позиция по рас сматриваемому вопросу у западных и отечественных исследователей отсут ствует. Если в трудах Э. Дюркгейма, М. Мосса, Р. Жирара, Ж. Делеза, Ф. Гват тари, С. Жижека, Ж. Деррида агрессия и насилие трактуются как социаль ные явления, развивающиеся от мифа к трагедии, от всеобщего к учредитель ному насилию, то в контексте социалистических учений Ж. Сореля, К. Маркса, В.И. Ленина, К. Манхейма, теорий анархизма М. Бакунина, Н. Ткачева, Д. Пи сарева, П. Кропоткина концепт насилия становится частью социально политической и антропологической практики XIX-XX веков. В числе концеп ций происхождения агрессии и насилия особое место занимает позиция З.



Фрейда, изложенная в работах «По ту сторону принципа удовольствия» ( г.), «Недовольство культурой» (1930 г.), «Почему война?» (1932 г.), «Конечный и бесконечный анализ» (1937 г.). В данных произведениях утверждается, что категория «насилие» не имеет иных оснований, кроме психологических.

Тема деструктивности в социуме, начиная с периода 1910-1920 годов, ис следуется пристально и обстоятельно в сочинениях западноевропейских психо аналитиков и философов – А. Адлера, Э. Фромма, К. Лоренца, Н. Тинбергена, К.Г. Юнга, Ч. Ламздена, Э.О. Уилсона, Р. Коллинза. Феномены массового по ведения и групповой агрессии освещались на страницах книг Г. Лебона, С. Московичи, Г. Моска. Культурологи В. Вунд, О. Шпенглер, А. Радклиф Браун сформировали понимание этнических фобий, способствующих проявле нию агрессии и насилия. В разработку теории религиозного конформизма, во многом ставшего основой современных радикальных религиозных движений, существенный вклад внесли труды М. Вебера, Г. Зиммеля и В. Дильтея. А сами эти движения стали объектом исследования крупнейших современных запад ных социологов религии Э. Вандерхилл и А. Баркер.

Изучению социально-философских аспектов насилия и агрессивности по священы работы современных российских ученых – Р.Г. Апресяна, В.И. Власо ва, Я.И. Гилинского, А.А. Гусейнова, В.В. Денисова, В.М. Красикова, А.П.

Назаретяна, С.Г. Пилецкого, А.М. Роговского, В.В. Савчук, П.Е. Суслонова, А.Я. Флиера и др.

Агрессия и насилие в контексте таких явлений, как фундаментализм и экстремизм, рассматриваются современными исследователями данной пробле мы: Ю.М. Антоняном, О.Г. Бахтияровым, Ф.П. Васильевым, В.П. Журавель,     А.П. Кара-Мурзой, А.С. Петровой, Б.Г. Путилиным, А.В. Ростокинским, И.Ю.

Сундиевым, М.Я. Яхьяевым и др.

Исходя из всего вышесказанного, автор делает вывод о том, что проблема агрессии и насилия является одной из востребованных. Она актуальна в совре менном исследовательском контексте. В то же время, определяется недостаточ ное присутствие в литературе целостного философского анализа данной про блемы.

Объектом диссертационного исследования выступают агрессия и наси лие как формы социального поведения.

Предметом исследования являются философские аспекты агрессии и насилия как социокультурных феноменов.

Цель данной работы:

- выявить сущность агрессии и её социальной проекции – насилия, а так же специфику их взаимодействия в рамках социокультурной эволюции.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

- определить смысловое содержание исходных теоретических понятий «агрессия» и «насилие» в их логической соподчиненности (родовое - видовое);

- осуществить анализ оценок агрессии и насилия в европейском историко философском процессе;

- рассмотреть особенности антропосоциогенного и социобиологического подходов к пониманию (истолкованию) агрессии и насилия;

- выявить специфику феномена экстремизма как одного из проявлений насилия в современной социокультурной ситуации;

- проанализировать типологические особенности экстремизма в совре менном обществе.

Методологические основания исследования.

В диссертационном исследовании, посвященном изучению агрессии и насилия как социокультурных феноменов, были использованы следующие ме тоды: историко-философской реконструкции, диалектический, компаративист ский, восхождения от абстрактного к конкретному.

Метод историко-философской реконструкции позволил выделить кон цептуальные модели агрессии и насилия в социокультурном процессе.

Диалектический метод способствовал рассмотрению основных категорий, анализируемых в рамках диссертационного исследования, а также выявлению их соподчиненности.

Компаративистский подход дал возможность осуществить сравнительное исследование социально-философских концепций.

Метод восхождения от абстрактного к конкретному позволил выявить специфику изучаемых явлений и перспективы их проявления в социальной практике.

Применение указанных методов обеспечило возможность исследовать рассматриваемые объекты всесторонне и объективно, выявить определенные тенденции, сделать обобщения и выводы.

    Теоретическая база исследования. Существенной стороной в теорети ческой разработке проблемы насилия является ее осмысление в контексте исто рического развития и различных теоретических подходов к данной проблеме.

При обобщенном рассмотрении этих трактовок на первый план выходят две линии ученых, сторонников противоположных точек зрения.

Так, говоря о сущности насилия и агрессии, ряд ученых, представляющих позиции эволюционизма (С.Г. Пилецкий, А.М. Роговский, В.И. Красиков, А.П.

Назаретян и др.), считают их одним из средств борьбы за общественное разви тие. Например, А.П. Назаретян утверждает, что развитие всегда встречает со противление, преодолеть которое можно только с помощью агрессии. Отсут ствие агрессии означает отсутствие развития, что ведет к возрастанию энтропии системы.

Сторонниками аналогичных взглядов в истории философии являлись Ге раклит, Платон, Аристотель, Гоббс, Макиавелли, Гегель, Ницше и др., считав шие насилие решающим средством организации общественной жизни. Другие мыслители (И. Кант, Ф. Достоевский, Л. Шестов, Л.Н. Толстой, М. Ганди, Р. Бэрон, Д. Ричардсон др.) придерживаются более традиционных взглядов на разрушительную природу агрессии и насилия. Они утверждают, что насилие в историческом процессе является неоправданным злом, которое необходимо ис ключить из человеческой жизни.

Большое значение для теоретической разработки данной проблемы име ют исследования, раскрывающие различные ценностно-смысловые аспекты и показывающие общезначимые основания для ответа на вопросы: соответствует ли современное насилие понятию исторического прогресса;

каково будет его состояние в ближайшем и отдаленном будущем;

имеются ли мировоззренче ские основания для агрессии и насилия в наши дни?

При анализе античного материала использовались тексты Платона, Ари стотеля, Цицерона. Классические тексты Дж. Гоббса, И. Канта, Г. Гегеля, К. Маркса, Ф. Энгельса стали основными источниками понимания данной про блемы в период Нового времени. Современное восприятие агрессии и насилия с особой остротой прослеживается в работах З. Фрейда, Э. Фромма, К. Лоренца, Р. Коллинза. Среди работ, посвященных анализу агрессии и насилия и их реа лизации в культуре, можно выделить исследования отечественных ученых:

Р.Г. Апресяна, О.Г. Бахтиярова, В.И. Власова, А.А. Гусейнова, В.В. Денисова, В.М. Красикова, Е.Д. Мелешко, А.П. Назаретяна, В.В. Савчук, А.Я. Флиера и др.

Научная новизна исследования состоит в следующем:

- выстроено логическое соподчинение понятий «агрессия» и «насилие», а также стоящих за ними социальных феноменов как отношений родового (агрессия) и видового (насилие, экстремизм);

- выявлены онтологические основания насилия и его источника – агрес сии, которые коренятся в присущей любой бытийной системе потребности в     экспансии (расширении ресурсной базы) как условии существования и развития этой системы;

- установлено, что насилие является социальным модусом агрессии. Объ ективный источник насилия – в конфликте интересов социальных субъектов, обусловленном их фактическим неравенством (в аспектах социальной, интел лектуальной и другой нетождественности одного индивида другому) и как следствие – неравенстве их потребностей, масштабов и темпов роста послед них;

- доказано, что в основе любой экстремистской идеологии лежит регене рированный архаический мифологический субстрат, в основе которого нахо дится принцип дифференции реальности по признаку «свой-чужой».

Положения, выносимые на защиту:

1. Исходной категорией для исследования феномена насилия выступает агрессия как свойство живой материи. Видовая разновидность агрессии в соци альной практике – насилие. Насилие представляет собой актуализацию в соци уме присущей всему живому способности к экспансии (расширению ресурсных возможностей), инструментом чего выступает агрессия. Акт насилия предпола гает наличие субъекта насилия, объекта насилия. В качестве таковых могут вы ступать любые социальные структуры (общество в целом, классы, сословия, индивиды и т.д.). В результате насилия происходит: отрицание суверенного статуса объекта насилия, его частичное и полное разрушение (деструкция);

удовлетворение потребности субъекта насилия либо за счет присвоения от дельных сторон объекта, либо за счет его полного уничтожения;

консервация вновь обретенного статуса субъекта насилия;

«уплотнение» его бытия.

2. В системе социальных отношений насилие в чистом виде играет роль древнейшего и наиболее примитивного способа разрешения объективно суще ствующего конфликта интересов участников социального процесса. Природа этого конфликта коренится в фактическом неравенстве одного субъекта друго му, которое находит наиболее полное выражение в неравенстве потребностей индивидов. Потребности субъектов в полной мере не могут быть удовлетворе ны за счет внутренних ресурсов человека. В этой связи становится неизбежной коммуникация (социализация), что с необходимостью ведет к использованию для удовлетворения потребностей субъекта ресурсов другого. Если этого не происходит добровольно, принуждение (насилие) становится неизбежным.

Насилие становится правовым регулятором общественных интересов, когда мера его применения среди участников социального процесса признается допу стимой большинством.

3. Сущность социокультурной эволюции человечества заключается в си стематическом вытеснении крайних форм насилия (война, террор, убийства) на периферию социального процесса и замещение их превращенными формами принуждения (право, религия, мораль). Поскольку всегда существует объек тивное противоречие между постоянно расширяющимися потребностями инди вида и наличествующими легальными способами регуляции его взаимоотноше     ний с другими индивидами ради удовлетворения этих потребностей, с течением времени это несоответствие приобретает характер ярко выраженного конфлик та. Легитимные политико-правовые регуляторы перестают восприниматься как эффективный механизм снятия конфликта интересов. Возникает распад соци альных связей, их дезинтеграция по принципу «свой-чужой». Регенерация ар хаичных форм насилия, его делегитимизация в рамках экстремистских течений и движений, в конечном итоге приводят к коллапсу прежней системы по литико-правовых связей и ее замене новой.

4. В рамках современной социокультурной ситуации присутствуют, как минимум, две тенденции. Первая связана с ростом терроризма, экстремизма;

вторая – с денатурализацией насилия, переходом его в плоскость игровой, раз влекательной, виртуальной культуры. С одной стороны, сублимация насилия в рамках массовой культуры является эффективным инструментом снижения уровня социальной напряженности, с другой – возникает своеобразный эффект привыкания к насилию, превращению его в элемент обыденного. Это обстоя тельство ведет к росту случаев так называемого немотивированного, спонтан ного насилия.

5. Насилие может иметь два основных модуса: экстериоризированный и интериоризированный. В первом случае экспансия, проявлением которой явля ется насилие, направлена вовне в отношении другой системы. Во втором слу чае, в силу невозможности усложнения системы за счет использования внеш них ресурсов, насилие оказывается направлено внутрь системы, что ведет к утрате ее целостности, деградации и возможному исчезновению.

6. Типологические различия экстремизма, как одного из проявлений агрессии и насилия, формируются вокруг националистических, этнических, ре лигиозных и иных социальных групп, организаций и т.д. и находятся в прямой зависимости от их идеологической платформы. При этом, несмотря на дивер сификацию феномена экстремизма в современном обществе, можно говорить о том, что в основе любой экстремистской идеологии лежит архаический мифо логический субстрат, основанный на принципе дифференциации реальности по признаку «свой-чужой».





Теоретическое и практическое значение исследования заключается в том, что были выявлены логические основы соподчинения феноменов агрессии и насилия, углублено понимание социокультурной сущности насилия и экстре мизма, дан теоретический анализ природы современного экстремизма.

Положения и выводы, изложенные в диссертации, позволяют наметить новые задачи научных исследований по проблеме изучения агрессии и насилия как социокультурных феноменов.

Результаты исследования в дальнейшем могут быть использованы в каче стве теоретико-методологической основы для разработки курсов по философии, культурологи, межкультурной коммуникации.

Апробация результатов исследования. Основные теоретические положе ния и выводы диссертационного исследования были представлены на междуна     родных научно-практических конференциях «Проблемы и перспективы соци ально-экономического реформирования современного государства и общества» (г. Москва, 2011 г.), «Система ценностей современного общества» (г. Новоси бирск, 2011 г.), «Социальная онтология в структурах теоретического знания» (г. Ижевск, 2012 г.);

на межрегиональной научно-практической конференции «Роль гражданского общества в социально-экономическом развитии региона» (г. Липецк, 2007 г.).

Содержание диссертации и опубликованных по теме исследования работ активно используется в учебном процессе при преподавании учебной дисци плины «Философия права» и спецкурса «Философские аспекты принуждения в гражданском праве» в федеральном государственном бюджетном образова тельном учреждении высшего профессионального образования «Елецкий госу дарственный университет им. И.А. Бунина».

Структура работы обусловлена целью, задачами, логикой научного ис следования и содержит введение, три главы, включающие шесть параграфов, заключение и библиографический список.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во ВВЕДЕНИИ обосновывается актуальность темы диссертации, осве щается степень разработанности проблемы, формулируются цель и вытекаю щие из нее задачи исследования, указываются его методологические основания и научная новизна, обозначается теоретическая и практическая значимость ра боты, выдвигаются положения, выносимые на защиту, и результаты апробации исследования.

ПЕРВАЯ ГЛАВА «Типологическая характеристика агрессии и наси лия» посвящена выявлению онтологических оснований агрессии и ее социаль ного деривата – насилия, а также оценке феномена агрессии и насилия в исто рии европейской философии. В основном содержании раздела обосновывается тезис, согласно которому насилие, как социальный феномен, укоренено в агрессивности как свойстве живой материи. Онтологическая основа агрессив ности (агрессии) обусловлена стремлением любой бытийной системы к экс пансии.

В первом параграфе «Феномены агрессии и насилия, их природа и сущность» выявляются сущностные характеристики агрессии и насилия в их диалектической связи. Рассмотрение феномена насилия сугубо в плоскости мо рального дискурса дает полифонию оценок и часто тавтологические определе ния этого явления. Данная ситуация во многом есть следствие недостаточности и несамостоятельности самого морального дискурса, его вторичности в отно шении к той или иной онтологической парадигме. Единственно адекватным способом разрешения проблемы, связанной с генезисом насилия, его типологи ческих характеристик и роли в социуме, в социально-историческом развитии человечества, по мнению автора, является обнаружение бытийных оснований этого явления. Последнее отсылает к необходимости исследовать феномен     насилия через призму агрессивности, социальной проекцией которого насилие и является. С точки зрения автора, целесообразно выстроить логический ряд, в котором каждое последующее определение будет видовым в отношении пред шествующего – родового. Если следовать этому принципу, то исходной катего рией для исследования феномена насилия будет, несомненно, агрессивность как свойство живой материи. Проявлением агрессивности в биосфере Земли явля ется агрессия. Видовой разновидностью агрессии в социальной практике явля ется насилие. Таким образом, насилие – это актуализация в социуме присущей всему живому способности к принуждению (экспансии). Эта способность чаще всего и обозначается как агрессивность. Важно иметь в виду, что если на ран них этапах эволюции агрессия (агрессивность) была поведенческой програм мой, имевшей целью обеспечение самосохранения и размножения как отдель ных особей, так и всего вида, то на продвинутых стадиях эволюции, в частно сти на стадии антропосоциогенеза, дериват агрессивности, его социальная про екция, т.е. насилие, приобретает новые оттенки и качественное своеобразие.

Последнее связано с использованием насилия (принуждения) в качестве мощ ного и наиболее древнего инструмента регуляции интересов участников соци ального процесса. Но, несмотря на все качественное своеобразие и социальную обусловленность насилия, между ним и агрессивностью сохраняется генетиче ская связь. И в том и в другом случае речь идет о функции перераспределения ресурсов внутри некоей общности ради расширения того, что называется «le benswelt» или жизненное пространство, либо в отношении всего сообщества, либо в части, касающейся отдельных его членов. Своеобразным общим знаме нателем агрессии и насилия, той объективной основой, на которой функциони руют оба эти явления как родовое и видовое, без сомнения является экспансия.

Выше уже отмечалось, что агрессивность (агрессия) является свойством всей живой материи, в то время как насилие есть видовая социальная проекция последнего. В системе социальных отношений насилие в чистом виде играет роль древнейшего и наиболее примитивного способа разрешения объективно существующего конфликта интересов участников социального процесса. При рода этого конфликта коренится в фактическом неравенстве одного субъекта другому. Это неравенство находит наиболее полное выражение в неравенстве потребностей индивидов. Потребности субъектов в полной мере не могут быть удовлетворены, исходя из внутренних ресурсов человека. Необходимость в коммуникации (социализации) в этой связи становится неизбежной и с необхо димостью ведет к использованию для удовлетворения потребности одного субъекта ресурсов другого. Если это не происходит добровольно (что весьма редко), принуждение (насилие) становится неизбежным.

Никакой обмен ресурсами не может быть абсолютно паритетным. С тече нием времени это неравенство результатов обмена (сотрудничества) становится все более выраженным, что ведет к усилению конфликта интересов и необхо димости его разрешения в принудительном порядке. Насилие становится пра вовым регулятором общественных интересов, когда мера его применения среди     участников социального процесса признается допустимой большинством. В ре зультате происходит сакрализация и кодификация насилия, закрепление права его применения за определенным кругом лиц. Именно так возникает государ ство как аппарат насилия.

Мораль, религия, право не противостоят насилию как его антиподы. Они являются его смягченными и сублимированными разновидностями. Их основ ная задача заключается в устранении очевидных форм и проявлений конфрон тации интересов в обществе через нахождение мирных компромиссных спосо бов взаимодействия индивидов и социальных групп. Но мораль, как и религия, и право не способны устранить главный онтологический источник насилия, ко ренящийся в фактическом неравенстве людей, их потребностей и интересов, неравенстве их ресурсных возможностей. Стало быть, построение общества на принципах ненасилия остается утопической перспективой.

В истории человечества неоднократно предпринимались попытки реше ния проблемы насилия, исходя из других приемов и подходов. Одна из таких попыток имела место в России в ходе коммунистического эксперимента. Уси лия по разрешению проблемы насилия были главным образом сфокусированы на стремлении решить проблему за счет искусственной стандартизации и уни фикации индивидов. На практике это ведет лишь к усилению государственного насилия, поскольку последнее широко используется для искоренения различ ных видов неравенства, их искусственного подавления.

Сущность социокультурной эволюции человечества заключается в систе матическом вытеснении крайних форм насилия (война, террор, убийства) на периферию социального процесса и замещение их превращенными формами принуждения (право, религия, мораль).

Наряду с господствующей политико-правовой формой применения наси лия, существуют, как минимум, две тенденции, которые в современной социо культурной ситуации набирают обороты и становятся все более и более оче видными.

Первая заключается в радикализации насилия, выведении его из полити ко-правовых рамок. Эта тенденция связана с ростом терроризма и экстремизма, имеющего подчас откровенно религиозный оттенок. Вторая тенденция связана со своеобразной денатурализацией насилия, переходом его в плоскость игро вой, развлекательной, виртуальной культуры, которая теснейшим образом свя зана с процессом глобализации и возрастающим производством и потреблени ем массовой культуры. Индивид в рамках массовой культуры обладает поисти не неограниченным спектром возможностей для того, чтобы сбрасывать избы ток своей агрессивности в игровой и превращенной форме. Это снижает уро вень мотивации для него прибегать к откровенным проявлениям насилия в по вседневной жизни. Как показывает историческая практика последних десятиле тий, сублимация насилия в рамках массовой культуры является весьма эффек тивным инструментом снижения уровня социальной напряженности. Вместе с тем насилие в своих превращенных формах приобретает обыденный характер,     входит в контекст повседневности. С одной стороны, сублимация насилия в рамках массовой культуры снижает ее коэффициент в социальной действитель ности, с другой стороны, через превращение насилия в феномен обыденного облегчается переход агрессивности из символико-виртуальных форм в актуаль ные.

Насилие укоренено в самой структуре бытия в силу следующих обстоя тельств. Бытие как «… всеобщая связь всего сущего»2 есть система, имеющая иерархическую структуру и определенность. В рамках физической реальности – это макро- и микромир;

в рамках социальной реальности – это отношение индивида, класса, страны, общества;

в пространстве экзистенциально психологического – это отношения сознательных и бессознательных установок и импульсов. Любая бытийная система есть объединение, сцепление элементов.

Специфика любой замкнутой системы (природа, социум) заключается в том, что соединение ее элементов может быть достигнуто и сохранено лишь за счет экспансии. Насилие есть проявление экспансии. В стационарном состоянии любая бытийная система с неизбежностью переходит в состояние энтропии.

В результате акта насилия происходит:

- отрицание суверенного статуса объекта насилия, его частичное или пол ное разрушение (деструкция);

- удовлетворение потребности субъекта насилия либо за счет присвоения отдельных сторон (аспектов) объекта, либо за счет его полного уничтожения;

- консервация вновь обретенного статуса субъекта насилия, «уплотнение» его бытия.

Все это вписывается в гегелевскую формулу: тезис – антитезис – синтез.

Как таковое насилие есть выражение базового принципа диалектики – закона отрицания отрицания, способ, с помощью которого антитезис снимает (преодо левает) тезис.

Уровни насилия по степени соподчиненности от родового к видовому со ставляют:

- онтологический (отрицание отрицания как диалектический закон и ба зовый принцип развития);

- социальный (насилие как элемент социальной практики и развития);

- экзистенциально-психологический (насилие как эмоционально-волевая установка и действие).

Насилие может иметь два основных модуса: экстериоризированный и интериоризированный. В первом случае экспансия, инструментом которой яв ляется насилие, направлена во вне в отношении другой системы. Во втором случае, в силу невозможности усложнения социальной системы за счет исполь зования внешних ресурсов, насилие оказывается направлено внутрь социальной системы («свой-чужой»), что ведет к утрате ее целостности, деградации и воз можному исчезновению.

                                                             Мотрошилова Н.В. Бытие. Работы разных лет: Избранные статьи и эссе. – М., 2005. – С. 139.      Во втором параграфе «Характеристика агрессии и насилия в евро пейской историко-философской традиции» дается критический обзор и ана лиз основных концепций агрессии и насилия в европейской философии на ос новных этапах ее развитии: Античность, Новое время, немецкая классическая философия, марксистская теория, русская философская и общественно политическая традиция.

В контексте развития античной философии проблема насилия рассматри валась главным образом в связи с социально-политическими учениями класси ков греческой философии, а также в рамках морального дискурса. Феномен насилия не выносился представителями античной философии как отдельная проблема, достойная рассмотрения.

Античных философов не интересует онтологический фундамент насилия как социального феномена в силу следующих обстоятельств. В рамках развития греко-римской культуры мы не видим сколь-нибудь устойчивой тенденции к истолкованию реальности в модусе изменения, развития. Античный Космос, как мифологический, так и философский, стационарен. Бытие не переходит в ничто и не возникает из ничего. Эта аксиома со времен Парменида стала общим местом в Античной философии.

Допущение противного означало бы возможность перехода Космоса в ничто, прекращение самого существования для греческого сознания – это было немыслимо. В силу стационарности космического здания, единственный модус развития, который был допустим и приемлем для греческого философского мышления – это циклизм, повторение пройденного, постоянное воспроизведе ние раз и навсегда данной парадигмы космического бытия. Истолкование бы тия как сферически законченного, совершенного и довлеющего себе, бытия как определенности, ограниченной со всех сторон тем, что ему противостоит, т.е.

областью ничто, которое мы находим в традиции античной философии со вре мен Парменида, не предполагает понимания бытия как конфликта противопо ложностей. Исключение составляет Гераклит с его знаменитой метафорой от носительно войны как матери и отца всего. В античной философской традиции мы не находим сколь-нибудь явных указаний на конфликтную природу бытия.

В ней отсутствует понимание последнего как столкновения противоречий. В результате, в Античности нет подлинной диалектики как учения о развитии че рез борьбу противоположностей, отрицание отрицания. Нет понимания того, что без борьбы и столкновения оппозиции никакое развитие в принципе невоз можно. Отсутствие понимания внутреннего механизма развития, которое при дет в европейское философское сознание и культуру много позже, в конечном итоге, приводит античное философское сознание к недооценке феномена наси лия. Ведь в условиях стационарного, сферически совершенного и законченного бытия, движение и развитие в котором носят исключительно иллюзорный и он тологически неполноценный характер (например, в учении Парменида), нет и не может быть адекватного понимания насилия как социальной проекции отри цания.

    В эпоху Средних веков в силу свойственной ей специфики (примат хри стианского религиозно-философского сознания) проблема агрессии и насилия не рассматривалась отдельно. Более того, средневековая религиозно философская мысль не выработала самостоятельных концептов агрессии и насилия. Поэтому автор более детально останавливается на анализе новоевро пейских традиций в оценке феноменов агрессии и насилия.

Эпоха Нового времени – один из самых сложных и важных периодов в развитии европейской (западной) цивилизации, как известно, была отмечена ростом творчески ориентированного индивидуализма. В контексте этого дис курса проблема насилия, его природа как бы вмонтирована в социально философскую проблематику. Она не носит самостоятельного характера и рас сматривается практически исключительно как одно из важных составляющих эволюции человеческого общества: от диких примитивных доисторических форм его бытия к собственно цивилизованным политико-правовым системам социальной организации, свойственным Новому времени.

Один из наиболее крупных философов того времени, представитель ан глийского эмпиризма Джон Локк (1632-1704 гг.) внес весьма значительный вклад в создание того философского понятийного аппарата, который будет со хранять свое значение на всем протяжении Нового времени, в части, касаю щейся социальной теории. Локк не рассматривает насилие вне контекста обще ственно-политической эволюции человечества.

С точки зрения Локка, именно соглашение людей по добровольному ограничению своего произвола в пользу создания механизмов разрешения со циальных конфликтов, является тем самым принципиально важным моментом, в рамках которого насилие приобретает свою превращенную форму и перехо дит из стадии дикости и произвола в стадию легитимизированного принужде ния, ради соблюдения установленных человеческим сообществом норм соци ального общежития. Своеобразная глорификация государства, которую автор находит в теории Локка, является отправной точкой для развития этой темы в дальнейшем в философской традиции Нового и Новейшего времени. Не секрет, что Локк был одним из самых ярких и авторитетных вдохновителей теории ли берализма и неолиберализма в части, касающейся обоснования той степени ав тономии индивида от государственных институтов, которая позволила бы чело веку максимально раскрыть свой творческий потенциал и реализовать свою свободу, понимаемую как добровольное принятие неких ограничений, необхо димых для сохранения социального мира.

Автор подчеркивает, что единственная форма насилия, которая прием лема для Локка, ассоциируется с политико-правовыми регуляторами социаль ных конфликтов, фактически, с системой государственного управления. Все иные формы насилия – либо догосударственное, либо тираническое – отверга ются им и осуждаются.

Традиция рассмотрения феномена насилия сугубо в плоскости морально го дискурса восходит в Европе к философскому творчеству первого представи     теля немецкой классической философии Иммануила Канта (1724-1804 гг.). В своей философии Кант был этическим рационалистом. Он стремился интеллек туализировать добрую волю, полагая, что только человек способен поступать согласно повелениям морального закона. По мнению Канта, эта добрая воля аб солютно автономна и независима от каких-либо внешних по отношению к ней воздействий и детерминаций.

С точки зрения Канта, правовое общество – это общество, где осуществ ляются все как внутренние, так и внешние условия мирного сосуществования свободы. Гарантом обеспечения прав является сила, которая становится усло вием сохранения мирного положения вещей в обществе. Кант не ассоциирует это «правовое» принуждение с насилием. По Канту, насилие есть не правовое, т.е. не легитимизированное принуждение. Что же касается легитимного, то оно абсолютно необходимо, полезно и целесообразно ради сохранения того самого «вечного мира», наличие которого является необходимым условием реализации кантовского морального императива.

Другой крупнейший представитель немецкой классической философии Георг Гегель (1770-1831 гг.) оценивает насилие в рамках своей философии ис тории. Ключевым для гегелевского понимания феномена насилия является его указание на решающую роль, которую играет в мировой истории стремление каждого народа установить свою гегемонию. Только таким образом, согласно Гегелю, тот или иной «народный дух» может стать ступенью или моментом в развитии мирового духа и приобрести всемирно-историческое значение. Наси лие, с точки зрения Гегеля, таким образом, приобретает тот статус, который де лает его неотъемлемым элементом всемирно-исторического развития, одним из существенных проявлений мирового духа. В рамках гегелевской философии констатируется достаточно значимая тенденция онтологизации насилия, кото рая получила перспективу для своего дальнейшего развития на более поздних этапах в истории европейской философии.

В рамках марксистской философии феномен насилия оценивается как вполне естественная, органичная и даже необходимая составляющая всемирно исторического процесса. Марксистская теория полностью игнорирует внесоци альную, природно-биологическую обусловленность насилия и сводит истолко вание последнего к оценке его роли сугубо в плоскости общественно исторического развития (прежде всего, классовой борьбы). Историческое раз витие человечества, эволюция общественно-экономических формаций – все это обусловлено наличием внутренних противоречий, конфликтов, природа кото рых блистательно вскрыта и описана в рамках марксистской традиции. Насилие в этом смысле является абсолютно неизбежным следствием всех этих противо речий.

Одним из существенных достижений марксистской теории является ука зание на то, что с развитием общественно-экономических и политических от ношений в обществе, по мере перехода от одной общественно-экономической     формации к другой, снижается коэффициент насилия в его явных, вопиющих, экстраординарных формах.

Пожалуй, главным достижением марксистской философской традиции в оценке насилия следует признать указание на то, что подлинный источник насилия, как социального феномена, заключается в фактическом неравенстве субъектов социальных отношений.

Практически значимую модель истолкования зла (насилия) предлагает классик отечественной литературы Лев Николаевич Толстой (1828-1910 гг.) По мнению Толстого (впрочем, довольно безосновательному), общим для всего человечества религиозным законом является стремление для обретения блага всех для взаимного служения, а не удовлетворение индивидуальных потребно стей. Однако реальная жизнь людей оказалась основанной не на взаимном слу жении, а на насилии, которое они оправдывали необходимостью угрозы и воз мездия. С точки зрения Толстого, зло и, как следствие, насилие являются свое образным извращением христианской любви. Извращение это находит свое проявление в виде грехов. Противодействием этой негативной установки пред лагается (как для каждого конкретного человека, так и для всего человечества в целом) единственная общезначимая максима: исполнять закон Бога, т.е. жить в любви со всеми, любить Бога, любить всех как братьев своих.

Проповедь философии «непротивления злу насилием» оказалась чрезвы чайно важной для развития радикальных, экстремистских течений в русской общественной жизни кануна падения самодержавия, поскольку парализовала волю к сопротивлению той части русской интеллектуальной элиты, которая могла противодействовать росту экстремистских настроений в тогдашнем рос сийском обществе. С другой стороны, сама категоричность, с которой Толстой, как и любой другой апологет философии ненасилия, предлагает его в качестве альтернативы тому устройству общества, которое в конечном итоге строится на принципах легитимизированного насилия, сама по себе оборачивается не чем иным, как превращенной формой последнего. Философия ненасилия (и Толстой тому, пожалуй, одно из убедительных подтверждений) с необходимостью по рождает принцип политкорректности, диктат толерантности, что по сути явля ется разновидностью все того же пресловутого насилия, с которым эта филосо фия изначально вроде бы призвана бороться.

В качестве своеобразной антитезы толстовству выступает русское рево люционно-освободительное движение, в рамках которого проблема насилия теснейшим образом ассоциирована с характерной для этого социального фено мена тенденцией к нигилистическому отрицанию прошлого. Теоретическое оформление этой тенденции мы находим в трудах таких выдающихся предста вителей леворадикальной российской интеллигенции как, например, Дмитрий Иванович Писарев (1840-1868 гг.). Большинству представителей русского рево люционно-освободительного движения, настроенных нигилистически в отно шении культурных, социально-экономических и политических аспектов про шлого, была свойственна убежденность в том, что возможно и допустимо осу     ществить некий исторический скачок, быстрый переход от одного к другому этапу в развитии культурно-исторического процесса. В отношении прошлого было совершено тотальное и бескомпромиссное жертвоприношение, основан ное на нигилистической идее, что образно выразил в своей работе «Речи бун товщика» (1921 г.) лидер русских анархистов Петр Алексеевич Кропоткин (1842-1921 гг.).

Кульминацией процесса реабилитации насилия в его экстремистских, весьма экстравагантных формах можно считать деятельность революционера карателя, главного «беса» Российской Империи, основавшего в Петербурге и Москве революционное «Общество народной расправы» Сергея Геннадиевича Нечаева (1847-1882 гг.).

Феномен русского нигилизма заслуживает отдельного и детального изу чения, но в рамках данного диссертационного исследования, как полагает ав тор, можно ограничиться следующим замечанием. Влияние западной нигили стической традиции, связанной с именами М. Штирнера, Ф. Ницше, К. Маркса и др., на становление русского нигилизма трудно переоценить. Тем не менее, ключевым фактором в эволюции последнего стоит считать специфику самой русской культуры, тот мировоззренческий подтекст, который формировался как результат сложного взаимодействия различных факторов: от природно климатических и географических, до этнических и языковых. В результате чего возник тот архетип, та парадигма культурного бытия русского человека, в рам ках которой насилие не только присутствует весьма широко и отчетливо, но и воспринимается как почти неизбежное и даже необходимое, как на уровне по вседневной жизни обыденного сознания, так и (что весьма важно в том числе и для современной социокультурной ситуации) в контексте социально экономической и политической жизни в системе государственного управления.

ВТОРАЯ ГЛАВА «Проблема исследования феноменов агрессии и насилия в социально-философском дискурсе» посвящена анализу наиболее существенных социально-философских подходов к изучению феноменов агрес сии и насилия. В данном разделе акцент делается на тех особенностях антропо социогенного и социбиологического подходов, которые являются решающими для адекватного понимания агрессии и насилия как неотъемлемых элементов антропосоциогенеза с учетом сильных и слабых сторон каждого из этих подхо дов.

В первом параграфе «Анализ антропосоциогенного подхода и его до стижений в изучении агрессии и насилия» дана характеристика основных особенностей и достижений данного подхода.

Специфика антропосоциогенного подхода к истолкованию феномена насилия, его происхождения и сущности заключается в том, что основной ак цент в анализе этого феномена делается на сугубо социальной его обусловлен ности, проистекающей из особенностей взаимодействия индивидов в рамках социального процесса.

    Важным в этой связи является вывод о том, что та форма человеческого бытия, которая традиционно ассоциируется с тем или иным культурно историческим типом цивилизации, стала возможна как результат своеобразной канализации (трансформации) насилия как естественного, природного, дикого состояния человека в докультурную эпоху. Переход от животного состояния к человеческому, от варварства к цивилизации сопряжен с преодолением наибо лее одиозных, примитивных, диких форм насилия, которые подвергаются табу ированию и становятся отвратительными. Чтобы это стало возможно, необхо димо иметь в виду то, что потребность в насилии должна восприниматься как недопустимая большинством участников социального процесса. Данная воз можность появляется тогда, когда происходит своеобразное замещение объекта насилия его символическим двойником или аналогом («козел отпущения»), наличие которого позволяет как бы снять избыточную напряженность агрес сивности в развивающемся социуме и снизить потенциал неприятия друг друга среди участников социального процесса.

Чрезвычайно важное наблюдение, сделанное в рамках социогенного под хода и выводящее понимание феномена насилия на онтологический уровень, заключается в том, что человеческое сообщество как любая система подверже на закону энтропии в такой же мере, как ей подвержена система как таковая.

Иными словами, структурированное общество рано или поздно оказывается в ситуации угасания и дезинтеграции тех своих структурообразующих элементов или форм, с помощью которых существует цивилизация. Жертвоприношение, обеспечивающее ситуацию «гражданского мира», является тем необходимым условием, при котором сообщество людей обретает структуру. Какое-то время этого мира хватает для существования и развития структуры, но в силу наличия энтропийных тенденций структура начинает разрушаться по мере угасания способности к экспансии, и в результате общество оказывается перед лицом нового кризиса.

В рамках социогенного подхода к истолкованию феномена насилия вы рисовывается следующая его схема, носящая циклический характер. Первобыт ное насилие порождает необходимость его трансформации, в результате чего возникает феномен жертвы и жертвоприношения. Итогом жертвоприношения оказывается новое качество социального организма, возникает общество как система (структура), в рамках которого насилие подавлено и обретает прием лемые формы и рамки применения.

Универсальным средством взаимообмена в условиях архаической соци альности было дарение. Ключевая характеристика дарения заключается в ком пенсации в качестве ответного дара. Дарение лишь формально считалось доб ровольным. По сути своей имелись некие неявные формы принуждения к от ветному дарению, что обеспечивало, в конечном итоге, паритетный взаимооб мен. Можно вывести своеобразную, универсальную формулу взаимообмена, которая состоит из трех стадий (компонентов): давать, брать и возмещать. При этом смысловое ударение делается на последнем. Разрушение этой триады вле     чет за собой возникновение социального конфликта, противостояние вовлечен ных в него сторон, которое всегда сопряжено с насилием в той или иной форме и, подчас, приобретает откровенно вопиющий характер, вплоть до объявления войны.

Одно из наиболее существенных наблюдений в рамках данного социаль но-философского подхода касается того обстоятельства, что мистическое, са кральное наполнение акта дарения, свойственное архаическому сознанию, с те чением времени обретает определенные превращенные формы. Оно трансфор мируется уже в контексте исторической жизни того социокультурного процес са, который сопряжен с позднейшими этапами развития человеческой социаль ности. Вместе с тем не утрачивает тот исходный алгоритм, который был харак терен для архаического этапа антропосоциогенеза. Суть этого алгоритма оста ется неизменной: любой акт дарения предполагает компенсацию на паритетной основе. В какой бы форме не происходил акт дарения, эта схема остается неиз менной основой социального компромисса, сохраняющего свое значение и в условиях товарно-денежных отношений.

Таким образом, взаимообмен во всем многообразии его форм и проявле ний можно считать наиболее эффективным инструментом разрешения кон фликта интересов в социуме, наиболее действенным способом преодоления тех варварских, диких форм насилия, которые предшествовали культурному бытию человека.

Во втором параграфе «Характеристика социобиологического подхода к истолкованию агрессии и насилия» рассматриваются основные аспекты изучения агрессии и насилия, предложенные в трудах З. Фрейда, К. Лоренца, Э.

Фромма.

В исследовании отмечается, что в рамках «социобиологического» подхо да к изучению феномена насилия не встречается анализ последнего в «чистом виде». Для сторонников этого подхода насилие – эпифеномен, модус агрессив ности как свойства всего живого. Но с точки зрения автора ценнее другое – са ма агрессивность, в интерпретации представителей данного направления, есть лишь свойство (проявление) гораздо более фундаментального качества живой материи, а именно ее способности к деструкции. Следует иметь в виду, что агрессия и насилие есть способ проявления последней, ее инструмент.

Провозвестником этой идеи по праву считается Зигмунд Фрейд (1856 1939 гг.). Стоит иметь в виду, что в оценке самого Фрейда борьба между Эро сом и Танатосом составляет сущность и движущий момент существования как такового. Второе, на что стоит обратить внимание, заключается в его указании на глубочайшую диалектическую связь двух этих импульсов, которые перекли каются тесно и столь многопланово взаимодействуют, что их дифференциация и разведение по разные стороны онтологической баррикады не всегда пред ставляются возможными.

В высшей степени эвристично выглядит указание Фрейда на то, что эро тизм как сила пролиферации, консервации, репродукции жизни является ничем     иным, как обратной стороной деструктивно-танатологического влечения всего живого. Оказывается, что любовь (Эрос) просто нуждается в жертвоприноше нии другого ради того, чтобы повысить либидозный коэффициент участников социального процесса, которые, принеся в жертву изгоя, начинают «дружить против него». Жертвоприношение преступника как акт социально санкциони рованного насилия не только способствует росту либидозного коэффициента и парадоксальным образом укрепляет любовь объединившихся против жертвы участников социального процесса, но доставляет им и определенную порцию наслаждения, ту фундаментальную особенность деструкции, которая сопряже на с садистскими проявлениями. Таким образом, оказывается, что лежащий в основе человеческой культуры Эрос не только провоцирует инстинкт смерти (Танатос), но и актуализирует его, чаще всего в отношении изгоя, маргинала, преступника, жертвы.

Более обстоятельную концепцию происхождения агрессии и насилия предлагает знаменитый этолог Конрад Лоренц (1903-1989 гг.) – лауреат Нобе левской премии по физиологии и медицине (1973 г.) (совместно с Карлом фон Фришем и Николасом Тинбергеном), автор широко известной книги «Агрессия (так называемое зло)» (1963 г.).

Для понимания концепции К. Лоренца принципиально важное значение имеет его указание на то, что он не видит никаких оснований для того, чтобы вычленять человека, как вид Homo sapiens из контекста живой природы. Чело век для Лоренца является одним из бесконечного множества видов, столь же подверженным эволюционным закономерностям, сколь и все другие предста вители живой материи.

Появление у человека абстрактного мышления и речи лишь стимулирова ло процесс перехода инстинкта агрессии в новое качество, свойственное чело веческой социальности, а именно в насилие, поскольку человек получил уни кальную возможность применять последнее в отношении представителей свое го собственного вида, в силу тех интересов, которые далеко выходят за рамки природной необходимости. У человека плохо развито сдерживающее начало и как результат – весьма широкий спектр применения насильственных действий в отношении себе подобного.

Пожалуй, один из самых главных выводов, которые делает Лоренц в свя зи со своей оценкой феномена агрессивности и насилия применительно к со стоянию человеческого общества, заключается в необходимости находить адекватные выходы для деструктивных импульсов ради снижения общего ко эффициента агрессии и насилия в социуме. В качестве предлагаемых вариантов рассматривается использование эрзац-объектов, которые позволяли бы отво дить деструктивные импульсы от представителей того же вида.

Своеобразной попыткой синтеза «социобиологического» и «социологиче ского» подходов к осмыслению феномена насилия стала теория деструктивно сти («злокачественной агрессии») виднейшего представителя неофрейдизма Эриха Фромма (1900-1980 гг.). В целом для его методологической установки     характерен систематический отказ от примата физиологизма в истолковании агрессии. С его точки зрения, человек обладает гораздо большим потенциалом наращивания деструктивности по мере развития цивилизации, чем любой иной представитель животного мира. Ключевая дифференциация типов агрессивно сти, которая им предлагается, сводится к различению «доброкачественной агрессии», заключающейся в своеобразной реакции индивида на внешнюю по отношению к нему угрозу и агрессии «злокачественной». Если первая призвана сохранить жизнь во всех ее формах и проявлениях и тем самым носит прием лемый, охранительный характер, то вторая безоговорочно осуждается Фроммом, как своеобразная перверсия, проявляющаяся в актах немотивиро ванного насилия и деструктивности, имеющих самый широкий диапазон. При этом Фромм отмечает, что «злокачественная агрессивность» доставляет чело веку высокую степень психоэмоционального удовлетворения, составляет важ ную особенность характера людей. Фромм склонен полагать, что стремление уклониться от опасности любой ценой составляет гораздо более существенную особенность человека, чем преувеличенная склонность к агрессивности. Рас пространение явлений, которые могут быть сгруппированы вокруг метафоры «злокачественная агрессия» связаны с неким отклонением в цивилизационном развитии человечества, которое произошло на рубеже IV-III тысячелетия до н.э., когда было совершено драматическое открытие того, что сам человек мо жет быть орудием труда, т.е. может быть подвергнут эксплуатации. В результа те возник тот тип цивилизации (культуры), который обеспечил наиболее благо приятные условия для развития «злокачественной агрессии» (деструктивности) и превращение последней в доминанту культуры.

С точки зрения автора, очевидна логическая ошибка этого построения.

«Злокачественная агрессивность» индивида не есть продукт плохого социума.

Но условия бытия последнего, стало быть, первичны в том смысле, в каком биологическое всегда первично по отношению к социальному. Концепция Э.

Фромма грешит явной избыточностью в отношении социогенных аспектов дис труктивности. Переоценка социального фактора как первичного в создании ос нов и развитии «злокачественной агрессивности» здесь очевидна. Фромм игно рирует вторичный характер фактора социальности в отношении природно биологического, считая, что последний не заключает в себе врожденной склон ности человека к деструктивности и может быть подвергнут столь масштабной коррекции со стороны социальных структур, что станет возможным говорить о радикальном изменении самой природы человека (преображении). Фромм не видит объективной и необходимой природы эксплуатации, проистекающей из фактического неравенства членов любого человеческого сообщества.

Автор делает вывод о том, что «антропосоциогенный» подход позволяет сделать всесторонний анализ насилия как ключевого фактора антропосоциоге неза, в результате которого сущность цивилизации определяется как сублима ции насилия.

    «Социобиологический» подход обеспечивает исчерпывающее понимание психобиологической подосновы насилия, коренящейся в агрессивно деструктивных импульсах человека как вида Homo sapiens;

несмотря на разную степень категоричности суждений на эту тему, природно-биологическая обу словленность насилия может считаться доказанным фактом.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА «Экстремизм как одно из проявлений агрессии и насилия в современном обществе» посвящена рассмотрению экстремизма как одного из наиболее значимых проявлений агрессии и насилия в современной социальной практике. В основном содержании раздела обосновывается поло жение, согласно которому экстремизм есть разновидность насилия, возникаю щая в ситуации, когда легитимные регуляторы общественной жизни (политико правовая система) не справляются с разрешением конфликта интересов в соци уме.

В первом параграфе «Природа и сущность современного экстремиз ма» выявляются сущностные характеристики и особенности современного экс тремизма.

В современной философской и публицистической литературе термин «экстремизм» встречается так часто, что по существу оказывается общим ме стом.

Расширительное толкование этого понятия, которое нередко встречается как в научной, так и в публицистической литературе и, в целом, в рамках широ кого социально-политического дискурса как в России, так и за рубежом, приво дит к тому, что в понятие «экстремизм» включают такие явления, которые, хоть имеют родственный по отношению к нему характер, тем не менее, составляют отдельные аспекты современной социальной практики. В результате понятие «экстремизм» превращается в ярлык, и всякий обстоятельный философский дискурс относительно его сущности оказывается серьезно затруднен.

Экстремизм, безусловно, есть явление критического порядка, но критиче ское состояние общества и попытка разрешения этого конфликта и противоре чия вовсе не означает некую социально-историческую инверсию. В экстре мистских проявлениях нужно усматривать стремление к выходу на новые, бо лее перспективные уровни разрешения социальных проблем, попытку выстро ить новые механизмы социальной регуляции, более эффективные в сравнении с предыдущими.

Говоря о специфике мифологического субстрата, лежащего в основании любого экстремистского действия, с точки зрения автора, чрезвычайно важно иметь в виду следующее. Появление интереса к такой мифологии, ее распро странение в социальных группах, либо в обществе в целом, есть наиболее убе дительный симптом неэффективности той легитимной (ортодоксальной) систе мы социально-политической регуляции конфликта интересов участников соци ального процесса, которая входит в противоречие с потребностями последних и подвергается деструкции с их стороны. Будучи разновидностью радикализма, т.е. такого вида социальной деятельности, которая направлена на радикальное     изменение положения вещей в существующей социальной системе, экстремизм следует отличать от схожих социальных явлений, к числу которых, например, относятся фундаментализм и терроризм.

Сущность экстремизма во всех его разновидностях и проявлениях заклю чается в инверсии к долегитимным формам и способам использования насилия для разрешения объективно-существующего конфликта интересов участников (субъектов) социального процесса. В качестве таковых могут выступать инди виды, социальные группы, классы, партии, религиозные общины и т.д. Появле ние экстремистских настроений есть симптом неспособности наличествующих механизмов социальной регуляции эффективно разрешать отмеченные выше конфликты интересов, гармонизировать способы и формы удовлетворения по требностей участников социального процесса, разрешать в сугубо правовом пространстве постоянно возникающие проблемы из-за фактического неравен ства ресурсных возможностей и потребностей социальных субъектов. Появле ние экстремистских настроений, их рост, последующее идеологическое оформ ление и придание этим настроениям организованной структуры, в конечном итоге, свидетельствует о кризисе в обществе, о насущной потребности к пере ходу к новым формам и способам регуляции конфликта интересов, к воссозда нию легитимности на новой политико-правовой основе. Экстремизм – это идеологически обеспеченное применение нелегитимных форм насилия для до стижения социально значимых целей со стороны индивидов или социальных групп в условиях, когда наличествующая социально-экономическая и полити ко-правовая система регуляторов конфликта интересов участников социального процесса перестает быть эффективной и утрачивает возможность для легитим ного разрешения социальных противоречий.

Во втором параграфе «Типологические особенности экстремизма в современном обществе» дается анализ основных разновидностей экстремизма в современном социокультурном контексте. В частности, обосновывается тезис, согласно которому экстремизм – это инверсия к одиозным формам насилия и симптом деградации общества как системы. В рамках этого процесса происхо дит возвращение к архаическим формам дифференциации по принципу «свой чужой».

Одной из существенных разновидностей экстремизма в современной со циокультурной ситуации является экстремизм религиозный. Именно он прово цирует применение наиболее одиозных форм насилия в отношении оппонентов.

Один из ярких признаков усиления экстремистских тенденций в рамках той или иной конфессиональной системы – это все более часто раздающиеся призывы к навязыванию своих догм, постулатов, норм и стереотипов поведения;

всяческое педалирование темы своей исключительности, исключительного монопольного права на истину, на правильную интерпретацию Бога и его послания человече ству. Эти призывы обычно идут рука об руку с утверждением о необходимости некоего «очищения», ради приготовления к грядущему концу света, апокалип сису или к какому-либо иному катастрофическому событию того же порядка.

    Распространение этих измененных состояний сознания в рамках тех или иных экстремистских движений религиозного характера ведет, фактически, к блокированию логико-аналитических способностей сознания индивида в оцен ке происходящего, подавлению личностного оценочного восприятия реально сти и торжеству das man сознания, степень жертвенности которого и готовно сти принести эти жертвы, вплоть до отказа от собственной жизни, подчас, шо кирует;

равно как и склонность к тому, чтобы искать и находить себе духовных вождей, гуру, лидеров всякого рода и слепо следовать за ними.

Отвечая на вопрос о том, почему именно религиозная разновидность экс тремизма оказывается наиболее распространенной и одновременно наиболее опасной как в современной России, так и для остального цивилизованного ми ра, автор приходит к следующему выводу: религия является универсальным способом конституирования себя как самости, обладающей высокой степенью самобытности в отношении иного, чужого, в отношении оппонента. Иными словами, в рамках религиозного сознания гораздо легче провести дифференци ацию по линии «свой-чужой», чем в рамках любой иной формы культуры.

К религиозному экстремизму примыкает и теснейшим образом с ним вза имодействует экстремизм политический. Он стал особенно актуален в контек сте современной социокультурной ситуации, в том числе и в России. Традици онно в рамках этого явления просматриваются две тенденции: левый политиче ский экстремизм и правый. В ситуации резкого обострения социальных кон фликтов и противоречий, которые не могут быть эффективно разрешены в рам ках наличествующей политико-правовой системы, лозунги ниспровержения любых форм эксплуатации, неравенства, подавления индивидуальности стано вятся особенно популярны.

Что касается правых экстремистских политических организаций, то здесь выражен иной аспект: тяга к порядку и организации выступает в данном случае в качестве своеобразной антитезы тому обществу плутократов, которое правые экстремистские организации пытаются ниспровергнуть. Если посмотреть на их идеологию и мифологическую подкладку последней, то легко заметить то об щее, что объединяет все эти правые экстремистские организации. В конечном итоге, речь идет о том или ином ограничении прав и свобод личности в пользу организации, структуры, партии;

подавление личного интереса за счет культи вирования «МЫ-сознания».

Автор делает вывод о том, что философский анализ явления экстремизма позволяет определить понимание главного в отношении адекватной оценки данного феномена. Экстремизм – это всегда следствие, а не причина. Радикали зация общественного сознания, появление всякого рода экстремистских партий и организаций, распространение экстремистких идеологий, символики, эстети ки – все это, в конечном итоге, обусловлено главной причиной: наличествую щая система социально-экономических, политических и правовых регуляторов в обществе неэффективна для позитивного, мирного разрешения объективно     существующего конфликта интересов тех людей, которые вовлечены в соци альный процесс.

Реально эффективная антиэкстремистская деятельность государства мо жет иметь место лишь в том случае, если будет осуществлен мирный демонтаж неэффективных политико-правовых регуляторов общественной жизни и их по следовательная замена новыми.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ диссертационного исследования подводятся итоги, обобщаются достигнутые результаты, формулируются выводы и определяются перспективы дальнейших разработок по данной тематике.

Основные положения диссертационного исследования отражены в сле дующих публикациях автора:

Научные статьи в журналах, рекомендуемых ВАК РФ:

1. Бочарова В.В. Философские аспекты изучения проблем насилия и агрессии в современном обществе / В.В. Бочарова // Исторические, философ ские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение.

Вопросы теории и практики. – Тамбов: Грамота, 2012. №2 (16): в 2-х ч. – Ч.II. – С. 27-30 (0,25 п.л.).

2. Бочарова В.В. Природа и сущность насилия / В.В. Бочарова // Образова ние. Наука. Научные кадры. 2012. – №2. – С. 173-177 (0,4 п.л.).

3. Бочарова В.В. Насилие как социальный феномен в интерпретации Рене Жирара / В.В. Бочарова // Философия и культура. – 2012. – №5(53). – С. 29- (0,4 п.л.).

Публикации в других изданиях:

4. Бочарова В.В. Формирование и реализация государственной политики борьбы с экстремизмом во взаимодействии с гражданским обществом / В.В.

Бочарова // Роль гражданского общества в социально-экономическом развитии региона: сборник материалов межрегиональной научно-практической конфе ренции, Липецк, 15 июня 2007 г. – Липецк: Типография ЛГТУ, 2007. – С. 104 107 (0,2 п.л.).

5. Бочарова В.В. Молодежный экстремизм в РФ: факторы возникновения и проблемы противодействия / В.В. Бочарова // Вестник ЕГУ им. И.А. Бунина / Серия «Право». 2010. – Вып. 26. – С. 212-218 (0,3 п.л.).

6. Бочарова В.В. Феномен насилия в рамках софистического дискурса V в.

до н.э. / В.В. Бочарова // Современная наука: Актуальные проблемы теории и практики. Серия - Гуманитарные науки. – 2011. – №4. – С. 80-85 (0,45 п.л.).

7. Бочарова В.В. Концепт «насилие» как объект онтологического исследо вания российского общества / В.В. Бочарова // Проблемы и перспективы соци ально-экономического реформирования современного государства и общества:

материалы V международной научно-практической конференции, Москва, декабря 2011 г. / Науч.-инф. издат. центр «Институт стратегических исследова ний». – М.: Спецкнига, 2011. – С. 125-130 (0,3 п.л.).

    8. Бочарова В.В. Онтологические основы насилия / В.В. Бочарова // Си стема ценностей современного общества: сборник материалов XXI Междуна родной научно-практической конференции, Новосибирск, 31 декабря 2011 г. / Под общ. ред. С.С. Чернова. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2011. – С. 7-11 (0, п.л.).

9. Бочарова В.В. Исторический опыт российского леворадикального дви жения рубежа XIX-XX вв. для оценки современных экстремистских тенденций / В.В. Бочарова // Социальная онтология в структурах теоретического знания:

материалы IV Международной научно-практической конференции, Ижевск, 25 26 мая 2012 года. / Под общ. ред. О.Н. Бушмакиной, Н.Б. Поляковой, А.А.

Шадрина. – Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2012. – С. 355-357 (0, п.л).

                                            Лицензия на издательскую деятельность ИД № 06146. Дата выдачи 26.10.01.

Формат 60 х 84 /16. Гарнитура Times. Печать трафаретная.

Усл.-печ.л. 1,0 Уч.-изд.л. 1, Тираж 100 экз. Заказ Отпечатано с готового оригинал-макета на участке оперативной полиграфии Елецкого государственного университета им. И.А.Бунина.

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина» 399770, г. Елец, ул. Коммунаров,  

 

Похожие работы:


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.