авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

EUROPEAN CENTER FOR SECURITY STUDIES

GEORGE C. MARSHALL

Единство Запада и

трансатлантическая

безопасность – перед

лицом испытаний

Петер ван Хам и

Ричард Л. Каглер Публикации Центра им. Маршалла, № 4 Европейский центр по изучению вопросов безопасности им. Джорджа К. Маршалла Деятельность Центр им. Джорджа К. Маршалла ведущего учебного заведения в области трансатлантической обороны и изучения вопросов безопасности, финансируемого правительствами США и Германии, Направлена на создание более стабильной среды безопасности посредством развития демократических оборонных структур и отношений, оказание содействия активному мирному сотрудничеству, а также укрепление долгосрочных партнерских отношений между странами Северной Америки, Европы и Евразии.

Публикации Центра им. Маршалла Публикации Центра им. Маршалла ставят своей целью дальнейшее развитие наследия генерала Джорджа К. Маршалла, в честь которого назван Центр, посредством распространения монографий, способствующих достижению его идеала обеспечения демократического, свободного и мирного развития неразделенных стран Европы и Евразии в XXI веке. Работы, публикукмые в данной серии, призваны определять и анализировать влияние на принятие соответствующих решений. Главным направлением Публикации Центра им. Маршалла являются сравнительные и междисциплинарные исследования в таких областях, как международная безопасность, демократические средства управления в области обороны, взаимоотношения гражданских и военных структур, формулирование стратегий, планирование оборонных мероприятий, контроль над вооружениями, миротворческие операции, разрешение кризисных ситуаций и безопасность на основе сотрудничества. Авторами Публикации Центра им. Маршалла являются сотрудники, преподаватели и выпускники Центра им. Маршалла, а также другие эксперты, приглашаемые со стороны.

_ В настоящей статье изложены личные взгляды автора, которые могут не совпадать в официальной политикой или точкой зрения Европейского центра по изучению вопросов безопасности им. Джорджа К. Маршалла, Министерства обороны США, Министерства обороны Германии или правительств США и Германии. Данная статья разрешена к публикации в печатных изданиях и может распространяться без каких-либо ограничений.

Вы можете направлять свои замечания по следующим адресам:

Международный адрес: US-Address:

Director Director George C. Marshall Center George C. Marshall Center ECMC-CL-O-MCP ECMC-CL-O-MCP Gernackerstrasse 2 Unit 82467 Garmisch-Partenkirchen APO AE Deutschland Уведомления об изменении адреса и заявки на предоставление копий Публикаций Центра им. Маршалла просьба направлять по вышеуказанным адресам. Вы можете также связаться с нами по тел. 49-(0)8821-750310, факсу 49-(0)8821-750688 или электронной почте mcpapers@marshallcenter.org Единство Запада и трансатлантическая безопасность – перед лицом испытаний Петер ван Хам и Ричард Л. Каглер Петер ван Хам – старший научный сотрудник Нидерландского института международных отношений “Клингендаль” в Гааге и адъюнкт-профессор Колледжа Европы в Брюгге (Бельгия).

Д-р Ричард Л. Каглер – заслуженный профессор Института изучения проблем национальной безопасности, Университет национальной обороны, Вашингтон (округ Колумбия).

Предисловие Европейский центр по изучению вопросов безопасности им. Джорджа К. Маршалла рад предложить вниманию читателей четвертый выпуск Публикаций Центра им. Маршалла. В нем рассматривается целый ряд насущных проблем, стоящих перед международным сообществом в преддверии саммита государств-членов НАТО, который должен пройти в октябре в Праге. Президент Джордж У. Буш заметил, что НАТО преисполнена решимости пригласить в свои ряды “все европейские демократии, готовые разделить ответственность, которую налагает членство в НАТО”. НАТО также заключила новое соглашение с Россией, которое предусматривает участие Москвы в принятии решений членами Альянса, что внесет дополнительный вклад в преодоление старого раскола между Востоком и Западом.

И все же, несмотря на эти достижения, у некоторых наблюдателей вызывает беспокойство тот факт, что Соединенные Штаты и Европа постепенно отдаляются друг от друга. После кратковременного всплеска сотрудничества, вызванного террористическими нападениями на Соединенные Штаты, все громче и громче раздаются старые и новые жалобы. Многие европейцы критикуют Соединенные Штаты за слишком большую склонность к независимым действиям, чрезмерное увлечение глобальной войной против терроризма и игнорирование вполне обоснованных опасений Европы. Американцы отвечают, что европейцы тратят слишком мало денег на оборону, неспособны осуществить “революцию в военном деле” и реализуют узкие, ориентированные только на Европу инициативы в области обороны, что может ослабить потенциал НАТО.

В настоящей Публикации Центра им. Маршалла предпринимается попытка прояснить эти вопросы, представив две довольно сильно разнящиеся точки зрения. Петер ван Хам рассматривает соответствующие проблемы с европейской точки зрения и утверждает, что трансатлантическим отношениям вредит тот факт, что они носят асимметричный характер. Соединенные Штаты, которые сегодня являются единственной оставшейся сверхдержавой мира, сильны и уверены в себе, в то время как Европа испытывает растерянность и нерешительность, продолжая поиски своей роли и идентичности. Он предупреждает, что Соединенным Штатам и Европе может быть все труднее и труднее действовать вместе как сплоченному и единому Западу. Но даже несмотря на это, считает Петер ван Хам, США и Европа должны сотрудничать, причем не только для отражения таких новых угроз, как международный терроризм со стороны негосударственных субъектов, но и (что еще важней) для решения проблем, связанных с глобализацией, с которыми сталкиваются оба континента.



Ричард Л. Каглер представляет недвусмысленную позицию американской стороны. Он приветствует европейскую мечту об объединении всего континента под знаменем демократии, экономической интеграции и многостороннего сотрудничества, но предостерегает Европу от попыток построить стену, отделяющую ее от остального мира.

Глобализация порождает злобные антизападные идеологии, террористов-нигилистов и страны, несущие угрозы. Эти новые носители угрозы объединяются, получая доступ к современным информационным системам и технологиям, позволяющим им совершать акты насилия с огромного расстояния. Кроме того, они обостряют и без того неспокойную iii обстановку в нестабильных регионах. Во многих местах это приводит к жестокой первобытной вражде, которая ставит под угрозу общие западные интересы, безопасность и ценности. Каглер предлагает конкретную программу действий, направленную на усиление военного потенциала НАТО и Европы для отражения этих новых угроз.

Очевидно, что перед международным сообществом стоит множество сложных вопросов. Смогут ли Соединенные Штаты и Европа сотрудничать в глобальной войне против терроризма? Готовы ли европейцы модернизировать вооруженные силы и ликвидировать свое технологическое отставание, которое ограничивает их возможности в области проведения удаленных, совместных и согласованных операций с Соединенными Штатами? Какие конкретные шаги может предпринять НАТО с тем, чтобы подготовиться к завтрашним угрозам, которые, возможно, будут исходить от государств-злодеев или террористов, имеющих в своем распоряжении оружие массового поражения (ОМП)? И, наконец, какие последствия будет иметь глобализация – не только для НАТО и Европы, а для всех демократических стран мира?

Петер ван Хам и Ричард Л. Каглер дают ответы на все эти вопросы, причем эти ответы не ограничиваются простым диагнозом текущих разногласий. Они предлагают логичные решения, которые могут казаться спорными, но всегда отражают глубокое понимание ситуации. С взглядами этих авторов должен ознакомиться всякий, кто стремится к укреплению международного сообщества и хочет защитить его от нападений.

Роберт Кеннеди, Д-р директор Европейского центра по изучению вопросов безопасности им. Джорджа К.Маршалла iv Единство Запада и трансатлантическая безопасность – перед лицом испытаний Европа и трансатлантические отношения:

туманное будущее Петер ван Хам стр. Национальная безопасность в условиях глобализации хаотического мира:

действия США и Европы Ричард Л. Каглер стр. v Европа и трансатлантические отношения:

туманное будущее Петер ван Хам Вводное резюме После драматических событий 11 сентября 2001 г. Европа показала себя преданным союзником Соединенных Штатов. НАТО без колебаний привела в действие положение о взаимопомощи, предусмотренное статьей 5 Вашингтонского договора, заявив, что террористические атаки были нацелены не только против Нью-Йорка и Вашингтона, но и против свободного и демократического Запада в целом. Международный терроризм рассматривался в качестве нового клея, скрепляющего трансатлантические отношения и заменившего собой прошлые идеологические связи. К сожалению, эти позитивные тенденции оказались недолговечными.

В настоящей статье рассматривается текущее состояние трансатлантических отношений и оцениваются возможности будущего сотрудничества между США и Европой. В ней утверждается, что трансатлантические отношения омрачены рядом проблем, которые сохранятся и в обозримой перспективе. Многие европейцы считают, что Соединенные Штаты не принимают в расчет мнений и интересов своих традиционных союзников. Зарождающиеся трансатлантические разногласия только усилятся, если США примут решение о вторжении в Ирак, чтобы свергнуть Саддама Хуссейна.

Эти политические проблемы усугубляются масштабным увеличением оборонного бюджета США, ускоряющим так называемую “революцию в военном деле” (РВД), которая, в свою очередь, еще более расширит разрыв между военными стратегиями и потенциалом Америки и Европы. Помимо этого, наблюдается образование так называемого “разрыва в ценностях”, который иллюстрируется, в частности, отказом европейских стран выдавать Соединенным Штатам лиц, подозреваемых в совершении террористических актов, потому что в Америке применяется смертная казнь.

События 11 сентября высветили тот факт, что Европе еще предстоит проделать большой путь, прежде чем она приобретет какой-то реальный вес как военный субъект.

Таким образом, в обозримом будущем европейцам будет трудно играть серьезную военную роль для Соединенных Штатов в контексте ключевого приоритета Вашингтона – борьбы с международным терроризмом. Европе также придется заплатить немалую цену за то, чтобы поддерживать жизнеспособность и эффективность НАТО и трансатлантического сотрудничества. Главной задачей для Европы станет ее трансформация из quantit ngligeable в партнера, которого Соединенные Штаты начнут воспринимать всерьез.

Сегодняшние трансатлантические отношения характеризуются опасной асимметрией.

Уверенные в себе и сильные Соединенные Штаты, являющиеся единственной оставшейся сверхдержавой мира, имеют дело с растерянным и нерешительным европейским континентом, который все еще продолжает поиски своей роли и идентичности.

Необходимо выработать единый западный подход к решению глобальных проблем, что возможно только в том случае, если сегодняшние союзники будут смотреть на вещи одинаково. Некоторые европейцы считают, что политический климат в Вашингтоне не допускает конструктивной критики, которая могла бы пробить брешь в стене уверенности, возведенной на фундаменте патриотизма после 11 сентября, даже если эта критика исходит от европейских союзников. В этой связи важнейший вопрос заключается в том, будет трансатлантическое сотрудничество носить спорадический или скоординированный характер.

Очевидно, что отношения между США и Европой опять на перепутье. Соединенным Штатам и Европе может становиться все трудней и трудней действовать вместе как сплоченному и единому “Западу”. Соединенные Штаты и Европа, судя по всему, медленно отдаляются друг от друга в политической, стратегической и культурной сферах.

Сегодня, когда фактор холодной войны уже больше не является тем цементирующим составом, который скрепляет связи между государствами-членами НАТО, им необходимо пересмотреть стратегическую цель Альянса и лежащие в его основе ценности. Европа стоит перед дилеммой: либо смириться с превосходством Америки, либо вырабатывать и проводить в жизнь свой собственный и независимый политический курс, отдавая себе отчет в том, что в последнем случае это неизбежно приведет к трансатлантическим трениям.

Единственный способ предотвратить обесценивание трансатлантического партнерства предполагает, что Европа должна стать серьезным партнером Америки. В ближайшие годы борьба против международного терроризма будет оставаться ключевым пунктом повестки дня Запада в области обеспечения безопасности. Однако основная опасность исходит не от экстремистов с “грязными” ядерными бомбами. Главная проблема заключается в том, что “Запад” как сплоченный блок и придерживающаяся единых взглядов политическая сила может просто прекратить свое существование.

Европа и трансатлантические отношения:

туманное будущее Вступление После драматических событий 11 сентября 2001 г. Европа показала себя преданным союзником Соединенных Штатов. Государства-члены Организации североатлантического договора (НАТО) без колебаний привели в действие положение о взаимопомощи, предусмотренное статьей 5 Вашингтонского договора, заявив, что террористические атаки были нацелены не только против Нью-Йорка и Вашингтона, но и против свободного и демократического Запада в целом. На следующий день после 11 сентября Европейский Союз (ЕС) заявил, что “…это варварское нападение было направлено против свободного мира и наших общих ценностей. Это переломное событие, и жизнь уже никогда не будет той, что прежде. Европейские институты и правительства будут работать в тесном сотрудничестве с нашими американскими друзьями и партнерами в деле защиты свободы.... В самые мрачные моменты европейской истории американцы стояли с нами плечом к плечу. Сегодня мы встаем плечом к плечу с ними” Были забыты трансатлантические ссоры из-за Киотского протокола, перспектив Договора по ПРО и роли Международного уголовного суда (МУС). На какой-то момент все внимание оказалось приковано к борьбе против общего врага, бросившего вызов основам западной цивилизации. Казалось, эпоха после окончания холодной войны, наконец, нашла себе новое имя и парадигму, поскольку оставшаяся часть 21 века пройдет под знаком борьбы с международным терроризмом.

Эта угроза воспринималась в качестве нового клея, скрепляющего трансатлантические отношения и заменившего собой прошлые идеологические связи. Кроме того, выдвигались предположения, что 11 сентября навсегда центральную роль в борьбе против терроризма могла бы изменило играть НАТО, превратившись в главную представления о институциональную платформу трансатлантического сотрудничества. Генеральный секретарь НАТО лорд национальной Робертсон заявил, что “самая крупная и эффективная безопасности – теперь постоянная коалиция в мире [НАТО] будет играть главным объектом центральную роль в коллективном реагировании внимания является международного сообщества на терроризм – как в общий враг основ настоящий момент, так и в долгосрочной перспективе”.

западной Он указал на уникальные возможности НАТО взаимодействию, цивилизации (“способность к оперативному совместные учения, совместимые системы связи и материально-технического обеспечения, которые коренятся в самой военной структуре НАТО”) и предположил, что “в настоящий момент НАТО является первым – на самом деле, даже единственным – парнем на деревне”. Лорд Робертсон подчеркнул, что развитие политической концепции в области безопасности и обороны ЕС находится на (самом) раннем этапе, в то время как у Организации Объединенных Наций (ООН) и Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) нет “уникального состава, мощи, сплоченности и быстроты реагирования НАТО”3.

Сдержанная и взвешенная реакция администрации президента США Джорджа У. Буша после 11 сентября, казалось, говорила о том, что Соединенные Штаты осознают потребность во внешнеполитическом курсе, в большей степени ориентированном на многосторонние действия. Попытки бороться с этой новой угрозой в одиночку были бы контрпродуктивны. Соединенные Штаты согласились погасить задолженность по своим взносам в ООН, дав понять, что, по мнению Вашингтона, стратегическая значимость ООН увеличилась. К сожалению, эти позитивные тенденции оказались недолговечными.

Быстрый военный успех Америки, на первый взгляд, доказал, что военное превосходство является прочной основой безопасности США. Критическим голосам из Европы вскоре перестали придавать значение, воспринимая их как жалкие стоны, доносящиеся от оставшейся на обочине “оси сварливости”4. Сегодня отношения между Европой и США напряжены, и признаков, указывающих на возможность их улучшения, довольно мало.

В настоящей статье описывается текущее состояние Европейские страны трансатлантических отношений и оцениваются возможности будущего сотрудничества между Европой и считают, что США их игнорируют США. После сентября 2001 г. большинство европейских стран считает, что США их игнорируют и, судя по всему, не принимают в расчет мнений и интересов своих традиционных союзников. Эти политические проблемы усугубляются масштабным увеличением оборонного бюджета США, ускоряющим так называемую “революцию в военном деле” (РВД), которая, в свою очередь, еще более расширит разрыв между военными стратегиями и потенциалом Америки и Европы. Помимо этого, наблюдается образование так называемого “разрыва в ценностях”, что иллюстрируется тем шоком, который испытала Европа, увидев первые теле- и фоторепортажи о подозреваемых членах “Аль-Каеды”, содержавшихся под стражей в лагере “Экс-Рей” в бухте Гуантанамо, а также отказом европейских стран выдавать Соединенным Штатам лиц, подозреваемых в совершении террористических актов, потому что в Америке применяется смертная казнь.

Эти признаки указывают на то, что Соединенным Штатам и Европе, возможно, будет все труднее и труднее действовать вместе как сплоченному и единому “Западу”. В политической, стратегической и культурной областях Соединенные Штаты и Европа, судя по всему, медленно отдаляются друг от друга. Европа стоит перед дилеммой: либо смириться с превосходством Америки, либо вырабатывать и проводить в жизнь свой собственный и независимый политический курс, отдавая себе отчет в том, что в последнем случае это неизбежно приведет к трансатлантическим трениям, а также будет иметь другие, еще более негативные последствия. Итак, отношения между Европой и США – уже в который раз – опять на перепутье. Однако сегодня, когда фактор холодной войны уже больше не является тем цементирующим составом, который скрепляет государства-члены НАТО, им необходимо пересмотреть стратегическую цель своего Альянса и лежащие в его основе ценности. В настоящей статье утверждается, что США и Европа должны сотрудничать не только и не столько для отражения таких новых угроз, как международный терроризм. Это сотрудничество в первую очередь должно быть направлено на решение проблем, связанных с глобализацией, с которыми сталкиваются оба континента.

В статье доказывается необходимость выработки общего западного подхода к решению глобальных Сильные и уверенные проблем, что будет можно сделать только в том случае, в себе Соединенные если сегодняшние союзники будут смотреть на вещи Штаты имеют дело с одинаково. Один из важнейших вопросов заключается в том, будет трансатлантическое сотрудничество носить Европой, которая все спорадический или скоординированный характер. В еще продолжает статье также рассматривается проблема асимметричности поиски своей текущих трансатлантических отношений: сильные и уверенные в себе Соединенные Штаты, которые являются единственной оставшейся сверхдержавой мира, имеют дело с растерянным и нерешительным европейским континентом, продолжающим искать свою роль и идентичность. Это еще более осложняет отношения между Соединенными Штатами и “Европой”.





Более того, когда мы говорим “Европа” или “европейская” точка зрения или политика, мы на самом деле смешиваем реальность и вымысел, не замечая того факта, что в современной Европе мы до сих пор не можем всерьез говорить о какой-либо Общей внешней политике и политике безопасности (ОВПБ) или Европейской политике в области безопасности и обороны (ЕПБО), которые заслуживали бы этих названий. ОВПБ и ЕПБО представляют собой попытки ЕС сформировать что-то вроде европейской идентичности в области безопасности и обороны, но эти попытки часто оказываются довольно сырыми в теории и еще менее удобоваримыми на практике. События 11 сентября высветили тот факт, что этой “Европе” еще предстоит проделать большой путь, прежде чем она приобретет какой-то реальный вес как военный субъект. Таким образом, в обозримом будущем европейцам будет трудно играть важную военную роль для Соединенных Штатов в контексте ключевого приоритета Вашингтона – борьбы с международным терроризмом. Европе также придется заплатить немалую цену за то, чтобы поддерживать жизнеспособность и эффективность НАТО и трансатлантического сотрудничества.

Главной задачей для Европы станет ее трансформация из quantit ngligeable в партнера, которого Соединенные Штаты начнут воспринимать всерьез. В конце настоящей статьи представлен ряд предложений относительно того, как Европа могла бы стать таким серьезным партнером, осознав, что это является единственным способом предотвратить обесценивание трансатлантического партнерства.

Сдвиг парадигмы Вашингтона Даже в Европе заметно некоторое недовольство, пусть пока и сдержанное, по поводу лидерства Америки и тех способов, которые та применяет для того, чтобы играть доминирующую роль в определении глобальной повестки дня в экономической, политической и военной областях. Как мы можем сегодня видеть, первоначальная волна сочувствия и солидарности с Соединенными Штатами, вызванная террористическими атаками, уступает место все более усиливающимся антиамериканским настроениям. Из уст европейских политиков все чаще и чаще звучат критические замечания. Так, Кристофер Паттен, отвечающий за внешние связи в Европейской комиссии, в феврале 2002 г. заявил: “Несмотря на всю вашу мощь, вы не сможете решить все задачи в одиночку, даже если вы являетесь величайшей сверхдержавой мира”. По мнению Паттена, Европа использует совершенно иной подход, потому что в борьбе против международного терроризма “умные бомбы имеют важное значение, но умные программы содействия развитию представляются еще более важными... Попытки включить эти страны в международное сообщество и вовлечь их в его деятельность принесут больше пользы, чем изоляция этих стран”5. Аналогичные идеи и критические замечания можно было слышать и от министра иностранных дел Франции Юбера Ведрена и его немецкого коллеги Йошки Фишера6. Многие европейские политики (в основном, в частном порядке) также выражали свое беспокойство в связи с манихейским и ориентированным на военную силу подходом Соединенных Штатов к ведению “войны” против международного терроризма.

Американским политикам следует прислушаться к этой критике. К сожалению, политический климат в Задача Америки – прислушиваться к Вашингтоне не позволяет критическим замечаниям пробить брешь в стене уверенности, возведенной на Европе, а задача фундаменте патриотизма после 11 сентября, даже если эта Европы – стать критика исходит от европейских союзников. Конечно, серьезным партнером трудно использовать полутона и нюансы в рамках черно Соединенных Штатов белой картины мира под названием “вы либо с нами, либо против нас”, официально нарисованной президентом Бушем в сентябре прошлого года. В этом контексте европейская критика, пусть даже самая мягкая и конструктивная, воспринимается не как позитивное участие, а как еще один признак слабости и недостаточной преданности. Это стало серьезным препятствием, которое мешает сохранять здоровые трансатлантические отношения. Но прежде чем мы перейдем к анализу конкретных проблем, возникших в отношениях между Соединенными Штатами и Европой, необходимо разобраться в том, каким образом 11 сентября изменило американское мировоззрение, и особенно в том, чем это мировоззрение отличается от “видения мира по-европейски”.

Патриотизм После 11 сентября в Соединенных Штатах наблюдается подъем патриотизма, который указывает на то, что против терроризма и в самом деле ведется “война”. Многие европейцы смотрят на этот “сбор вокруг американского флага” не только с чувством удивления, но и с некоторым восхищением. Влияние всей этой патриотической риторики и размахивания флагами на американский народ, которое, на первый взгляд, похоже на наркотическое воздействие, превращает возможное поражение в моральную и политическую победу. Атмосфера праведного гнева продолжает окрашивать в соответствующие цвета внешнюю политику и политику безопасности США. Она также оказывает негативное воздействие и на трансатлантические отношения.

В своем послании Конгрессу “О положении в стране” от 30 января 2002 г. президент Буш предложил проводить активную интервенционистскую политику для нейтрализации так называемой “Оси зла” – группы антизападных государств, в которую входят Иран, Ирак, Северная Корея, Куба, Сирия и Ливия. Буш недвусмысленно дал понять, что это будет трудная и долгая битва, в которой поддержка со стороны американских союзников отнюдь не гарантирована: “Но некоторые правительства проявят робость перед лицом террора. И можете не сомневаться – даже если они откажутся действовать, Америка не откажется”7. В том же духе президент Буш ранее провел через Конгресс т.н.

“Патриотический закон США”, который фактически представляет собой комплекс жестких антитеррористических законов, вызвавших ряд серьезных вопросов у организаций по защите гражданских прав8. Принятый оборонный бюджет администрации Буша на новый 2003 финансовый год составляет 379 млрд. долл. США. Это самое резкое увеличение расходов на оборону (более чем на 14%) за последние 20 лет.

Все это иллюстрирует тот факт, что Америка ощущает себя осажденной врагами и более уязвимой, чем когда бы то ни было, но в то же время – и более готовой, чем когда бы то ни было, встретить новую угрозу международного терроризма с открытым забралом. Вряд ли стоит удивляться тому, что президент Буш назвал эту борьбу “крестовым походом”, в котором Соединенные Штаты во главе “цивилизованного мира” сражаются против “сил зла”. Коль скоро европейские политики не могут поддержать это черно-белое видение мира, их попытки найти общий язык с такими странами, как Иран, Сирия или Ливия, вызывают у Америки подозрения. То же самое относится и к Токио с его сомнениями по поводу целесообразности конфронтации с Северной Кореей.

Принципиальное лидерство В этой напряженной политической атмосфере вряд ли есть место дипломатическим нюансам. Америка принимает своих союзников на прагматичной основе: двери открыты любому, кто готов предложить конкретную поддержку в деле борьбы с международным терроризмом, при условии, что он согласен с лидирующей ролью США. Заместитель министра обороны США Пол Вулфовиц заявил, что “миссия должна определять коалицию, а не коалиция – миссию… Из этого следует, что будет создана не одна коалиция, а разные коалиции для разных миссий”9. Таким образом, американский modus operandi заключается в следующем: сначала нужно определить миссию и ее цель, а уже потом принимать решение относительно наиболее эффективной и гибкой коалиции, способной обеспечить ее успешное достижение.

Безусловно, этот подход имеет свои преимущества, но он подразумевает, что НАТО более не является привилегированной и естественной институциональной платформой для координации западной политики в области борьбы с терроризмом. Он также означает, что европейские союзники играют незначительную или даже маргинальную роль. Ирвин Стельзер сформулировал эту точку зрения следующим образом: “Короче говоря, те, от кого зависит принятие решений [в Вашингтоне], убеждены в двух вещах: важные глобальные дела будет делать Америка, которая не позволит никакой коалиции навязывать ей ту или иную миссию;

Европа не играет практически никакой роли в наших попытках обезопасить Америку от дальнейшего вреда”10. Если посмотреть на это глазами Америки, такой подход отражает принципиальное лидерство США. Ясно, что представить худшие сценарии довольно легко. Как сказал Чарльз Краутхэммер в своей статье в журнале “Тайм”, “Америка господствует, и слава Богу. Кто еще должен играть первую скрипку? Китай? Иран? Русская мафия?”11 Тем не менее, беспокойство вызывает тот факт, что Европа сможет и впредь высказывать свое мнение по жизненно важным вопросам, но, увы, она не в состоянии больше влиять на внешнюю политику Вашингтона. И похоже, что Европа сама это понимает. Сейчас, когда ЕС находится в процессе определения своей идентичности как независимого международного субъекта, это представляется особенно печальным и вызывает напряженность в трансатлантических отношениях.

Послание Буша Конгрессу “О положении в стране” с его акцентом на дипломатии принуждения и превентивных ударах указывает на то, что в Вашингтоне восторжествовала идея необходимости действовать в одностороннем порядке. Такие политики, как вице-президент Ричард Чейни и министр обороны Дональд Рамсфельд, не видят причин, по которым Соединенным Штатам следовало бы поступаться своими национальными интересами, чтобы учесть сомнения и обеспокоенность их европейских союзников. Поскольку Соединенные Штаты являются единственной сверхдержавой мира, им следует использовать свое уникальное положение для того, чтобы избавить мир от угроз безопасности. С приходом к власти администрации Буша возобладал новый подход.

Времена администрации Клинтона, которая старалась сохранить дружеские отношения со всеми, в том числе и с европейскими союзниками, остались в прошлом. Нынешняя республиканская администрация использовала 11 сентября для того, чтобы порвать с этой склонностью к многосторонним действиям. Республиканцы не хотят наступать на грабли кампании в Косово, где вооруженным силам США пришлось сражаться со связанными руками и выслушивать при этом критические замечания от Североатлантического совета (в основном, со стороны французов), касающиеся списков целей и других тактических решений. Соединенные Штаты начали американскую войну против террористов, которые напали на Америку. Эта война будет идти под американским руководством и в соответствии с американскими правилами ведения боевых действий.

Вместе с тем, важно подчеркнуть, что 11 сентября может лишь отчасти объяснить то новое настроение, Американский гулливер которое овладело политическими кругами в Вашингтоне.

использовал 11 удобным оправданием являются решимости Америки Террористические атаки как причиной, так и новой сентября для того, действовать в одностороннем порядке. Еще до 11 сентября чтобы разрубить Вашингтон начал разрывать юридические и политические многосторонние узы, ограничивающие его пространство для маневра. Это путы, и подтверждается его отказом от ратификации Договора о наблюдателям- всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), лилипутам придется решением выйти из Договора по ПРО, а также оппозицией принять это как и противодействием Киотскому протоколу и МУС. Европа, свершившийся факт Россия и остальной мир имеют дело с Америкой, которая не желает принимать в расчет озабоченность других государств, поскольку она считает, что сегодня на карту поставлено ее собственное выживание в качестве свободной и процветающей страны. Американский гулливер использовал 11 сентября для того, чтобы разрубить многочисленные многосторонние путы, ограничивающие его силу, и наблюдатели-лилипуты могут сколько угодно выражать свое недовольство, но им придется принять это как свершившийся факт.

Внешнее зло Итак, проблема, возможно, заключается в том, что то, что Америка считает обоснованным и принципиальным лидерством, другими может восприниматься как американская гегемония и властные замашки. И действительно, вряд ли можно считать оправданной ситуацию, в которой одна страна будет выполнять функции мирового политического лидера, полицейского, судьи и, в конечном итоге, “Великого палача”. Хотя Соединенные Штаты могут по-прежнему рассчитывать на широкое сочувствие и доброжелательное отношение во многих странах мира (особенно после того, как они пострадали от зверств террористов), к США начинают относиться со все большим подозрением, которое может вылиться в открытое несогласие, если Америка начнет военную операцию против Ирака. Ирак – это тот рубикон, перед переходом которого Соединенным Штатам следует трижды подумать.

Хотя ближневосточный кризис отвлекает внимание СМИ от политики США в отношении Ирака, военное решение Вряд ли ЕС иракской проблемы остается одним из возможных вариантов. поддержит 12 февраля 2002 г. госсекретарь Колин Пауэлл заявил военную кампанию следующее: “Что касается Ирака, то политика правительства против Ирака Соединенных Штатов давно – вот уже несколько лет – исходит из того, что смена режима полностью отвечает интересам данного региона, интересам иракского народа. И мы рассматриваем целый ряд вариантов достижения этой цели”12.

Буквально на следующий день было объявлено, что Пентагон и Центральное разведывательное управление (ЦРУ) готовятся к возможному вторжению американских войск в Ирак13. Весной 2002 г. американские СМИ пестрели прогнозами, касающимися времени начала наземной и воздушной военной операции против Саддама Хуссейна. В тот момент почти все сошлись во мнении, что “наступление, вероятно, будет отсрочено до начала следующего [2003] года, что даст возможность создать подходящие военные, экономические и дипломатические условия”14.

В кампании США против Ирака может принять участие (как политическое, так и военное) Соединённое Королевство. Однако остальные европейские страны либо займут нейтральную позицию, либо выступят с резким осуждением подобной военной акции.

Вряд ли у ЕС хватит политической воли и сплоченности для того, чтобы оказать Соединенным Штатам какую-либо серьезную поддержку. Столь же маловероятно и то, что Европе удастся выработать альтернативный план действий в отношении “государств злодеев”, план, который позволил бы избежать проведения подобных военных операций Соединенными Штатами. Более подробно мы рассмотрим эти вопросы ниже.

Перспектива нанесения военного удара под руководством США по любой из стран “Оси зла”, и особенно по Ираку, будет воспринята Россией с недовольством. Президенту Владимиру Путину уже хватило проблем, когда он убеждал скептически настроенную общественность и элиту в том, что его конструктивная политика оказания поддержки Соединенным Штатам в борьбе против международного терроризма соответствует национальным интересам России. НАТО попыталась предоставить Москве возможность оказывать большее влияние на выработку политики внутри Альянса. Саммит НАТО, состоявшийся в ноябре 2001 г., приоткрыл России дверь, пусть и не слишком широко.

Перед этим саммитом британский премьер-министр Тони Блэр разослал своим коллегам по НАТО письмо с просьбой усилить роль России внутри НАТО в качестве своего рода “награды” за ту поддержку, которую оказал Путин в Афганистане и за его пределами в самый разгар битвы с движением “Аль-Каеда”. Блэр предложил предоставить России возможность оказывать определенное влияние в Североатлантическом совете (САС) в ряде областей, представляющих взаимный интерес (включая урегулирование кризисов, нераспространение ядерного оружия и некоторые военные аспекты борьбы с международным терроризмом). Пентагон отнесся к этому предложению довольно прохладно и заблокировал участие России, и в коммюнике НАТО от 6 декабря просто заявлялось о том, что в ближайшие месяцы следует изыскать возможности включения России в процесс изучения, разработки и “создания на базе Основополагающего акта [о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Россией и НАТО] новых и эффективных механизмов консультаций, сотрудничества, совместного принятия решений и осуществления скоординированных/совместных действий”.

Судя по всему, на встрече министров обороны государств-членов НАТО в Рейкьявике 14-15 мая 2002 г. топор холодной войны, наконец, был закопан. НАТО и Россия заключили официальное соглашение о совместной борьбе с терроризмом и отражении других угроз общей безопасности. Долгожданный Совет России и НАТО, который начал свою работу во время римской встречи 28 мая 2002 г., будет определять совместную политику по конкретным вопросам, в том числе в области борьбы с терроризмом, распространения оружия массового поражения, противоракетной обороны (ПРО), проведения миротворческих операций и урегулирования региональных кризисов. Это означает, что во многих случаях НАТО будет проводить совещания “в формате 20”, т.е.

дискуссии Североатлантического совета будут проходить при участии представителя России. Было объявлено, что в рамках нового Совета “государства-члены НАТО и Россия будут работать как равноправные партнеры в областях, представляющих общий интерес, с сохранением исключительного права НАТО на независимые действия”15. Это подразумевает, что НАТО сохраняет абсолютную автономию в отношении своей “основной деятельности” – осуществления коллективной обороны, но при обсуждении большинства так называемых “вопросов Статьи 4” (касающихся политических консультаций) будут учитываться интересы и взгляды России.

И все же маловероятно, что это способно погасить Три трансатлантические усиливающееся недовольство России внешней проблемы: политикой Америки. В частности, то и дело возникает ослабление мощи вопрос – зачем Соединенным Штатам понадобилось дислоцировать свои вооруженные силы вокруг НАТО Афганистана (например, в Грузии, Узбекистане и гигантский скачок Таджикистане). Российские националисты считают, США в РВД что 11 сентября было для Соединенных Штатов попытки сохранить “подарком с неба”, который дал им повод для общее видение мира установления контроля над маршрутами транспортировки каспийской нефти. Помимо этого, многие “государства-злодеи” были или являются стратегическими союзниками и торговыми партнерами России, с которыми ей будет трудно резко порвать все отношения. Москва считает, что ее не воспринимают всерьез, к ее мнению не прислушиваются, и она лишена сколько-нибудь серьезного влияния на процесс выработки политики администрацией Буша и Конгрессом США. Если роль Европы стала маргинальной, то Россия была де-факто исключена из стратегического списка государств, к мнению которых прислушиваются в Вашингтоне. Очевидно, что это обстоятельство будет вызывать осложнения и проблемы в сотрудничестве между Россией и США.

Все эти критические голоса принимаются в Вашингтоне к сведению, но, конечно, не вызывают у него одобрения. Госсекретарь Пауэлл, например, заявил, что его европейским коллегам следовало бы столь же критично относиться к Ираку, как они относятся к президенту Бушу и его внешней политике. Представитель США в ЕС Рокуэлл Шнейбл заметил: “Мы полагаем, что в будущем нам будет все трудней и трудней работать вместе как партнерам”16. Вашингтон воспринимает европейскую критику как “нытье” и проявление слабости и нерешительности. Это incompatibilit d'humeur представляет собой одну из самых серьезных проблем, омрачающих отношения между Соединенными Штатами и Европой (а также Россией). Она затрудняет установление честных и открытых связей, если не делает их вообще невозможными. Одна из главных задач – переломить эту тенденцию. Однако есть еще одна дилемма: если Европа признает лидирующую роль Соединенных Штатов и будет следовать за ними безо всякой критики, это не будет способствовать процессу американского самоанализа, которому следовало бы начаться уже давно. С другой стороны, если Европа продолжит свои критические нападки на США, не делая при этом никаких конструктивных предложений по выработке политики, это подорвет и без того шаткую основу трансатлантической солидарности и доверия. Оба варианта в равной степени неприемлемы. Есть ли выход из создавшегося положения?

Разрушающийся фундамент трансатлантических отношений Сложности в отношениях между Европой и Соединенными Штатами обусловлены тремя проблемами:

1. НАТО более не является исключительной институциональной платформой для решения практических проблем в области обеспечения американской и европейской безопасности;

2. Соединенные Штаты стремительно осуществляют “революцию в военном деле”, оставив своих европейских союзников далеко позади. Это означает, что в будущем союзники по НАТО не смогут участвовать в проведении военных операций на равных;

и 3. Соединенные Штаты и Европа больше не придерживаются единых взглядов на пути ликвидации самых насущных глобальных проблем и угроз.

Кроме того, они часто расходятся во мнениях относительно определения этих проблем и угроз.

Эти серьезные проблемы, угрожающие самому существованию Альянса, заставляют задаться вопросом: что нужно делать “Западу”, чтобы сохранять свою важную стратегическую роль и в будущем? Очевидно, что даже американская “гипердержава”, как часто называют Соединенные Штаты во Франции, не сможет решать все проблемы в одиночку, и ей потребуется политическая и практическая поддержка. Проблемы терроризма и распространения оружия массового поражения нельзя ликвидировать в одночасье, и их успешное решение в долгосрочной перспективе требует выработки широкого и скоординированного многостороннего подхода. Для того, чтобы понять характер и осознать глубину текущего трансатлантического кризиса, нам необходимо изучить эти три проблемы более подробно.

НАТО больше не нужна?

Всего лишь через 24 часа после падения башен-близнецов ВТЦ государства-члены НАТО применили статью 5 Вашингтонского договора. Это был очень эмоциональный период, в который европейские союзники заявили о своей “безоговорочной солидарности” с правительством США и американским народом. В одном из заголовков в газете “Ле Монд” даже было сказано: “nous sommes tous Amricains” (мы все американцы)17. Этот период солидарности продолжался всего лишь пять месяцев. В феврале 2002 г. НАТО снова залезла в свой пыльный чулан и извлекла оттуда стародавние вопросы, касающиеся ее будущего: Каково стратегическое значение НАТО? Как нужно подходить к проблеме разделения бремени между союзниками? Не пора ли Соединенным Штатам и Европе рассмотреть возможность усиления жизнеспособности своего Альянса – возможно, посредством расширения сотрудничества и заключения новой трансатлантической “Великой сделки”?

После 11 сентября НАТО играла полезную, но никак не центральную и тем более не жизненно важную роль. Помимо приведения в действие статьи 5, европейские союзники предоставили США неограниченное право пролета над своей территорией и направили самолеты-радары АВАКС для оказания Америке содействия в патрулировании воздушного пространства. Кроме того, НАТО сыграла и не столь очевидную или заметную полезную роль, на которую часто не обращают внимания: долгие годы интенсивного и эффективного военно-политического сотрудничества между государствами-членами НАТО, странами Центральной Европы и Центральной Азии в рамках Совета евроатлантического партнерства (СЕАП) значительно облегчили создание коалиции, необходимой для принятия адекватных мер в ответ на события 11 сентября.

Кроме того, участие в формировании Международных сил содействия безопасности (МССБ), которые создают иллюзию законности и порядка в Кабуле и его окрестностях с января 2002 г., было для европейских стран сравнительно простой задачей, потому что они могли опереться на свой опыт членства в НАТО и проведения совместных операций.

Помимо этого, у НАТО есть собственный Центр по ОМП, который занимается защитой гражданских лиц и военных от воздействия ядерного, химического и бактериологического оружия. Все эти факторы сыграли важную положительную роль, которую не следует принижать.

Но как бы то ни было, от Альянса ожидалось и ожидается нечто большее. Многие надеялись, что риторика лорда Робертсона превратится в реальность, и НАТО на самом деле трансформируется в стержень усилий Запада, направленных на преодоление новой угрозы катастрофического терроризма. Этого не произошло. Бывший премьер-министр Швеции Карл Бильдт недавно задал такой вопрос: “Будут ли американцы когда-либо вести военные действия в рамках НАТО? Сомнительно. Соединенные Штаты оставляют за собой право вести войну, спихивая другим тяжелое и дорогостоящее дело государственного строительства и поддержания мира”18. Сенатор-республиканец Ричард Лугар (от штата Индиана) заявил, что “если НАТО не поможет справиться с самой острой на сегодня угрозой безопасности наших стран – угрозой, которая, на мой взгляд, носит экзистенциональный характер, поскольку речь идет о возможности применения оружия массового поражения, – то она перестанет быть тем ведущим альянсом, которым она являлась до сих пор, и будет играть все меньшую и меньшую роль”19.

Лорд Робертсон ясно заявил, что терроризм будет ключевой угрозой безопасности в XXI веке. Учитывая глобальный характер терроризма, ответы НАТО также должны быть глобальными. Лорд Робертсон пришел к простому выводу: “НАТО и ее государства члены должны расширить свою ответственность как необходимую базу сотрудничества в области обороны, чтобы стать главным инструментом развития роли вооруженных сил с целью оказания содействия в деле ликвидации угрозы терроризма”. Далее он определил четыре области, в которых НАТО могла бы играть такую роль: 1) своевременное определение и выявление террористических угроз;

2) защита объектов гражданской и военной инфраструктуры и населения;

3) ликвидация последствий возможных будущих террористических нападений;

и 4) подготовка превентивных военных операций. Лорд Робертсон подчеркнул, что последний элемент играет особенно важную роль, потому что “тех, кто отправляется на смерть ради достижения своих сомнительных целей, вряд ли удастся сдержать при помощи обычных средств. Военные удары по террористам и их сетям часто являются единственным эффективным средством предотвращения дальнейшего вреда”20. Военная операция США в Афганистане подтвердила справедливость этой оценки, и теперь НАТО может использовать ее в качестве примера для подражания.

Это амбициозная программа, и вряд ли ее удастся принять и реализовать в обозримом будущем. Столь явный выход НАТО за пределы своей компетенции и нанесение превентивных ударов по возможным источникам угрозы представляется весьма и весьма маловероятным. И дело не только в том, что Соединенные Штаты не захотят ограничивать свое пространство для маневра, координируя свою собственную военную политику в рамках САС, – несколько государств-членов НАТО не согласятся с такими действиями без четкого мандата Совета безопасности ООН. Поскольку другие указанные лордом Робертсоном задачи Альянса носят политический характер, прямое “военное” участие НАТО в борьбе против международного терроризма, скорее всего, будет оставаться минимальным.

В сфере политики ситуация вселяет больший оптимизм. НАТО использует антитеррористическую Положительный кампанию для укрепления связей с партнерами по СЕАП, политический момент:

и особенно с Россией. Несмотря на тот факт, что Москва НАТО использует преследует свои собственные и весьма специфические борьбу с терроризмом цели в борьбе с терроризмом и определяет эту борьбу для укрепления своих тоже по-своему (имеется в виду ее политика в отношении связей с партнерами Чечни), НАТО сегодня, похоже, занимается по СЕАП, и особенно с очаровательным стриптизом, скидывая свои одеяния Россией времен холодной войны и двигаясь к созданию системы безопасности на базе сотрудничества. Это смелое решение, которое связано с определенными рисками. Предоставление России большего влияния в САС – особенно с учетом принятия в ряды НАТО от пяти до семи стран на саммите в Праге, проведение которого запланировано на ноябрь текущего года, – трансформирует характер и роль Альянса и превратит его из классической трансатлантической организации по обеспечению коллективной обороны в субъект совершенно иного качества. Таким образом, 11 сентября изменило НАТО навсегда.

Из-за применения положений статьи 5 и отказа Соединенных Штатов использовать НАТО в полном объеме Альянс потерял свой мифический характер. Теперь статья воспринимается как славная декларация солидарности, которая, в отличие от прошлых лет, не предполагает автоматического применения и лишена железных гарантий. Это означает, что 11 сентября усилило уже существующую политическую роль НАТО и ослабило ее военное значение. Таким образом, предполагаемое расширение НАТО вызовет меньше сложностей и меньше споров. Будучи полностью вовлеченной в работу Альянса, Россия будет реже выражать беспокойство по поводу “посягательств” НАТО на бывшую сферу ее интересов. Как следствие, более политизированная НАТО будет играть положительную роль в изменении стратегического ландшафта Европы, но уже без доминирующего военного компонента, характерного для Альянса в прошлом. В этом смысле НАТО совсем не является лишней и, скорее всего, будет по-прежнему играть важную роль в деле обеспечения трансатлантической безопасности в новых политических условиях.

Разрыв в военной мощи В настоящий момент Соединенные Штаты состязаются по части вооружений сами с собой. Очевидно, что Соединенные Штаты эту “гонку” выиграют, но она может нанести серьезный вред трансатлантическим отношениям. Это можно считать политическим “побочным ущербом” американской РВД.

Многое было написано и сказано об этой технологической революции, которая, согласно Гордону Адамсу, связана со “сложными системами командования, управления, связи, компьютерных вычислений, разведки, наблюдения и рекогносцировки (C4ISR), каналами передачи данных и высокоточным оружием. Этот комплекс технологических возможностей является одним из главных множителей вооруженных сил 21 века, и его влияние на военные операции будет только усиливаться”21. В полной мере преимуществами РВД пользуются только Соединенные Штаты. Еще в мае 2001 г.

заместитель министра обороны США Вулфовиц говорил, что в будущем военная стратегия США будет “определяться потенциалом, а не угрозами”. Это означает, что РВД будет развиваться в соответствии со своей собственной динамикой, поскольку увеличение оборонного бюджета и активное внедрение США новых военных технологий приведут к тому, что лет через десять уровень вооруженных сил США станет просто недосягаем. В этом отношении США резко контрастируют с Европой, где оборонные бюджеты большинства стран сокращаются, а недавно сформулированная ЕПБО ЕС пока привела к весьма скромным успехам. Даже после двух десятилетий обсуждений и планирования промышленная база европейской обороны остается фрагментированной, а политическая координация (в области стратегического планирования и размещения оборонных заказов) носит спорадический и немного хаотичный характер. Возможно, глубину пропасти между военными возможностями США и Европы лучше всего иллюстрирует тот факт, что расходы Соединенных Штатов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) составляют 28 000 долларов в год на 1 солдата, т.е. примерно в четыре раза больше, чем в среднем по Европе.

Над двумя вопросами стоит задуматься. Во-первых, как американская РВД влияет на практические возможности трансатлантического сотрудничества? Во-вторых, какие последствия она будет иметь для политического сотрудничества союзников?

Военная операция в Афганистане показала, как могут выглядеть войны будущего:

специально обученные отряды коммандос при помощи портативных компьютеров, лазерной техники и спутниковых телефонов определяют местоположение целей, которые через полчаса уничтожаются ближайшими бомбардировщиками B-1, B–2, B–52 или самолетами-истребителями. В случае необходимости коммандос могут передвигаться на лошадях, что иллюстрирует знаменитую гибкость вооруженных сил США в сценариях войн будущего22. Во время кампании в Афганистане бомбардировщики B-52 базировались на острове Диего-Гарсия в Индийском океане, в то время как B-2 вылетали с баз в штате Миссури и возвращались домой в пределах 44 часов. В данном случае важное значение имеет тот факт, что эти современные технические средства уменьшают зависимость Соединенных Штатов от их союзников, когда нужно “делать дело”. Участие союзников считается политически целесообразным, но ненужным с военной точки зрения, так оно может даже уменьшать эффективность и вероятность успешного проведения военных операций. В Пентагоне даже европейских союзников называют “горе-помощниками”, которым не приходится рассчитывать на то, что они смогут оказывать серьезное политическое влияние.

В Афганистане вооруженные силы США “испытали” более 30 новых военных технологий, в том числе беспилотный самолет “Предейтор”, которому удалось уничтожить свою цель (танк) ракетами “Хеллфайр”. В ходе операции применялись термобарические бомбы, а также новые виды микроволнового оружия, которые не убивают, а временно выводят живую силу противника из строя. Тем, кто посвящен в технические детали РВД, границы между реальностью и научной фантастикой могут показаться размытыми. Министр обороны США Рамсфельд заявил, что отряды коммандос зарекомендовали себя так хорошо, что развитие этих гибких, оснащенных по последнему слову техники бригад станет одним из приоритетов. Это будет еще одним шагом вперед в направлении так называемых “сетевых войн” (СВ), которые обеспечивают более эффективный контроль вооруженных сил США над такими факторами, как пространство и время, и дают им стратегические, оперативные и тактические преимущества в ходе боевых действий.

В данном случае это тоже не сулит НАТО ничего хорошего. В феврале 2002 г. лорд Робертсон заявил, что Европа стоит перед “гигантские дополнительные капиталовложения выбором: военная [Соединенных Штатов] в оборону сделают невозможным модернизация или обеспечение практической оперативной совместимости с маргинализация союзниками США по НАТО или коалициям. Между вооруженными силами США, с одной стороны, и европейскими и канадскими вооруженными силами, с другой стороны, образуется непреодолимый разрыв. Перед Вашингтоном может возникнуть следующий выбор: либо действовать в одиночку, либо вообще не действовать. А это означает полное отсутствие выбора”23. Робертсон предложил два выхода. Во-первых, европейские страны должны увеличить свои расходы на безопасность и оборону – как по отдельности, так и в рамках ЕПБО. По мнению Робертсона, для Европы выбор ясен: “модернизация или маргинализация”. Во-вторых, правительству США следует ослабить жесткие ограничения на экспорт технологий, действующие в отношении его европейских союзников, дав им возможность хотя бы отчасти воспользоваться преимуществами американской РВД.

В общем и целом, пока нет ответа на вопрос о том, смогут и захотят ли европейские страны идти в ногу с американской РВД. Европа не стала инвестировать средства в разработку новейших военных технологий и уже пожинает свои мирные дивиденды в эпоху, наступившую после окончания холодной войны. Европа отстает от США в двух основных областях. Во-первых, она только недавно создала крупных “подрядчиков, специализирующихся в области системной интеграции в области обороны”. Эти подрядчики играют огромную роль в адаптации коммерческих высоких технологий к нуждам вооруженных сил. Европейская аэрокосмическая оборонная компания (EADS), созданная в 1999 г., обладает необходимыми организационно-техническими возможностями для того, чтобы выполнять функцию посредника между технологическими разработками коммерческого и военного назначения. Во-вторых, – и, возможно, это еще более серьезная проблема, – Европа пока не сформулировала и не интегрировала совместную военную стратегию на основе этих высоких технологий военного назначения. Соединенные Штаты очень быстро приспосабливаются к новому стратегическому мышлению (например, в части СВ или информационных войн) во всех областях: военной подготовки, проведения учений и испытаний. По уровню технического развития Европа изрядно отстала от США, что позволило председателю Совета по оборонной политике Пентагона Ричарду Перлу заявить, что европейские вооруженные силы “атрофировались до точки практически полной бесполезности”24.

Американская РВД имеет серьезные последствия для Сбалансированное НАТО, делая более сложным и, как следствие, менее военное вероятным эффективное сотрудничество Соединенных Штатов и Европы при проведении совместных военных сотрудничество операций. Поскольку Соединенные Штаты имеют доступ к будет затруднено, большему объему разведывательной информации в режиме если Соединенные реального времени, обладают более совершенными военными Штаты не будут технологиями и иначе смотрят на вопросы применения силы, готовы заниматься можно констатировать, что НАТО как преимущественный миротворчеством, а военный инструмент атлантического сотрудничества и действий де-факто была свергнута со своего трона. Кроме Европа не будет того, – и это, наверное, еще более печально, – старая готова воевать концепция “разделения бремени” наполняется новым смыслом: Соединенные Штаты занимаются установлением мира при помощи силы, в то время как Европа – поддержанием мира и послевоенным восстановлением. Как сказал сенатор Лугар в марте 2002 г., “сегодня в Афганистане на земле работает больше европейцев, чем американцев. И именно Европа, а не Америка, собирается взять на себя значительную часть затрат на восстановление Афганистана. В этих областях они показали себя превосходными союзниками”25. То же самое можно сказать и о разделении труда между союзниками в Боснии и Косово.

Вашингтон ясно дал понять, что его вооруженным силам претит заниматься “мытьем окон”, т.е. решать приземленные задачи миротворчества и мирного строительства. Однако это удобное разделение труда, безусловно, является неприемлемым с политической точки зрения, так как оно вполне может еще более обострить стратегические разногласия между союзниками и, как следствие, подорвать чувство солидарности и ограничить возможности для практического сотрудничества. Но до тех пор, пока Соединенные Штаты не будут готовы к “мытью окон”, а европейцы – к “ведению войны”, обеспечение сбалансированного военного сотрудничества будет оставаться трудной задачей, и лучшее, на что можно будет рассчитывать, – это тесное сотрудничество в выработке скоординированного трансатлантического подхода к решению глобальных проблем.

Таким образом, политические последствия этих тенденций для трансатлантических отношений представляются в лучшем случае неоднозначными. Новый статус-кво в отношении разделения бремени между союзниками может быть удобен, но, в конечном итоге, нарушит баланс внутри Альянса и эффективность его функционирования.

Проблема заключается не только и не столько в различиях между военными возможностями Соединенных Штатов и европейских стран, а в том простом факте, что эти возможности отражают разное видение мира и глобальных проблем Соединенными Штатами и Европой. В своей статье, посвященной культурным факторам, определяющим стратегическое мышление Соединенных Штатов, Колин С. Грей верно подметил, что “лучше это или хуже, но Соединенные Штаты – это общество, которое не любит делать растянутых во времени инвестиций, окупающихся в отдаленной перспективе… Американцы не торопятся с применением силы, но когда они решают ее применить, то, будучи гражданами исключительного государства, они рассчитывают на безоговорочную победу”26. Что касается культурных особенностей европейского стратегического мышления, то Европа предпочитает компромиссы и “умиротворение”, поскольку интеграция ЕС разрушила все иллюзии в отношении абсолютного суверенитета и неуязвимости.

Это означает, что американская РВД отражает культуру стратегического мышления, ориентированную на действия. Такой подход вполне могла бы взять на вооружение и Европа, но она этого не делает по целому ряду практических и культурных причин. Не приходится сомневаться в том, что если бы государства-члены ЕС объединили свои усилия, финансовые средства и прочие ресурсы, “европейская РВД” могла бы стать реальностью. Европа не испытывает дефицита денежных средств или политической зрелости, необходимых для такого шага. Но поскольку большинство европейских стран считает, что это стратегически нецелесообразно, никакой РВД не произошло. Ни политическая элита, ни общественность европейских стран не видит необходимости в значительном увеличении расходов на оборону по сравнению с расходами на здравоохранение, программы содействия развитию и т.д. Таким образом, расширяющийся трансатлантический разрыв в военном потенциале отражает параллельно расширяющийся разрыв в сферах политики и стратегии. Сегодня вопрос заключается в том, насколько серьезен этот второй разрыв и какими тенденциями он характеризуется – к сужению или дальнейшему расширению.

Не будет преувеличением переформулировать этот вопрос следующим образом: какую роль должна играть Европа в зарождающийся период американского глобального доминирования? Международные террористы могут попытаться подорвать американское могущество “ассиметричными военными методами”. Бросить вызов Соединенным Штатам как равному сопернику они не могут по определению. В обозримом будущем Соединенные Штаты будут оставаться единственной сверхдержавой. Еще совсем недавно для большинства европейцев это означало уверенность в том, что они могут и дальше на дармовщинку пользоваться мощью США и наслаждаться сопутствующими ей коллективными благами: порядком, свободой и процветанием. Мощь США традиционно шла на пользу Европе. Как сказал Краутхэммер, “кто еще должен играть первую скрипку?” Тем не менее, уверенность в благоприятном влиянии американской мощи быстро улетучивается.

То, как ведет себя Америка в последнее время, заставило остальной мир поставить под сомнение удобный тезис о благоприятном влиянии американского могущества. Вся Европа поддерживает Киотский протокол, МУС, Оттавский договор (о запрещении противопехотных мин) и Договор по ПРО, но Соединенные Штаты – нет. Когда Соединенные Штаты всерьез рассматривают возможность использования тактических ядерных ракет малой мощности для ликвидации источников угрозы применения ОМП, о чем говорилось в “Аналитическом отчете по структуре ядерных сил”, просочившемся в прессу в марте 2002 г., это противоречит духу Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и, скорее всего, предвещает кончину ДВЗЯИ и других режимов ограничения испытаний, а значит и разработки ОМП. Если Соединенные Штаты применят военную силу против какой-либо из стран “Оси зла” (наиболее вероятным кандидатом является Ирак) и нанесут по ней упреждающий удар, это создаст прецедент, и другие государства могут последовать этому примеру в менее очевидных ситуациях (например, Китай против Тайваня, Россия против Грузии и т.д.), что может открыть ящик Пандоры и привести к глобальной анархии. Если бы речь шла о “простой” разнице во мнениях равных партнеров, то на это можно было бы не обращать внимания. Но проблема заключается в том, что американцы собираются избавиться от множества многосторонних связей и международных договоров, чтобы освободить свою мощь и обеспечить себе пространство для маневра, и европейцы смотрят на это с подозрением и трепетом.

“Освобождение” Америки рассматривается в Европе как эрозия международного правопорядка, на базе которого выстроена большая часть системы европейской безопасности.

В этой связи Джозеф Иоффе предположил, что “до тех пор, пока Соединенные Штаты будут оставаться поставщиком международных общественных благ, стараясь при этом не поддаться соблазну односторонних действий, зависть и недовольство не перерастут в страх и отвращение”. Он дает Вашингтону следующий совет: “Отстаивайте свои интересы путем угождения интересам других. Превратите иждивенцев в участников. Сделайте из “Америки Вездесущей” “Америку Незаменимую”27. К сожалению, многие европейцы начали сомневаться в том, отвечает ли зарождающийся Pax Americana их интересам, коль скоро Соединенные Штаты перестали учитывать политические проблемы, вызывающие у Европы озабоченность. Исторический опыт учит европейцев, что мощная и эффективная международная правовая система – это единственный барьер, отделяющий порядок от закона джунглей, опирающегося на военную силу. Занимая место лидера, Соединенные Штаты относятся к такому сценарию спокойно. Европейцы не могут позволить себе эту роскошь.

Движение к глобальному правлению В ближайшие годы борьба против международного терроризма будет оставаться ключевым пунктом повестки дня Запада в области обеспечения безопасности. Однако главная опасность исходит не от экстремистов с “грязными” ядерными бомбами. Главная проблема заключается в том, что “Запад” как сплоченный блок и придерживающаяся единых взглядов политическая сила может просто прекратить свое существование. В результате углубляющегося политического разрыва между Соединенными Штатами и Европой “Запад” может (в силу Если разных причин, предсказанных еще Марксом) пасть жертвой Соединенные своих собственных внутренних противоречий. Штаты и Европа будут Это может случиться в эпоху, которая требует единения Запада действовать как могучего инициатора установления глобального правления.

сообща, они Поскольку глобализация ограничивает способность отдельных смогут решать государств контролировать экономические, финансовые, практически политические и культурные силы и угрозы их безопасности, оказывающие на них непосредственное влияние, необходимость любые задачи сотрудничества между государствами и негосударственными субъектами – такими, как неправительственные организации (НПО), ЕС, ООН, Международный валютный фонд (МВФ) и другие международные финансовые институты – приобретает еще большую актуальность. Какая страна может лелеять честолюбивые замыслы в отношении того, что ей удастся самостоятельно установить контроль над международной преступностью, распространением болезней, изменениями климата, распространением международного терроризма или гигантскими международными потоками капитала? Запад должен руководствоваться следующим девизом: “Если Соединенные Штаты или Европа будут действовать в одиночку, то, скорее всего, они будут друг другу мешать, но если они будут действовать сообща, они смогут решать практически любые задачи и проблемы”.

Конечно, ничего нового в этом нет. Возможно, эта мысль настолько банальна, что нет смысла ее повторять. Но если мы посмотрим на отсутствие серьезного трансатлантического сотрудничества, а иногда и открытые разногласия во многих важных областях, то разница между желаемым и действительным станет до боли очевидной.

Вся Европа прекрасно отдает себе отчет в том, что для обеспечения ее безопасности и процветания ей нужны Соединенные Штаты. В самих Соединенных Штатах столь же отчетливое осознание “нужды” в хороших отношениях с Европой наблюдается не всегда.

Америке не следует забывать, что несмотря на тот факт, что Европа может быть слабым союзником в военном отношении, она остается лучшим партнером Америки в экономике и торговле. Годовой объем взаимных инвестиций Соединенных Штатов и Европы составляет 700 млрд. долл. США, что создает около 6 миллионов рабочих мест (по миллиона в Соединенных Штатах и ЕС)28. Более того, новая единая европейская валюта – евро – начинает всерьез конкурировать с американским долларом, что заставляет Соединенные Штаты и ЕС сотрудничать с целью обеспечения более эффективной координации валютной политики. Иногда Вашингтону даже приходится подчиняться постановлениям и законам ЕС, как это произошло в июне 2001 г., когда Европейская комиссия вынесла постановление, запрещающее слияние двух американских технологических гигантов – компаний “Дженерал Электрик” и “Ханивелл”.

В действительности, экономические отношения между двумя крупнейшими торговыми блоками мира ухудшились после того, как в марте 2002 г. президент Буш принял решение о введении тарифов, достигающих 30%, на многие импортные поставки стали, что вызвало негодование как в Европе, так и во многих других частях мира. ЕС обжаловал это решение во Всемирной торговой организации (ВТО) и даже угрожал ввести ответные санкции в отношении нескольких видов товаров, экспортируемых США. Поскольку европейские лидеры утверждают, что протекционистская политика президента Буша была направлена на усиление поддержки Республиканской партии в нескольких ключевых штатах в преддверии выборов в Конгресс, которые должны состояться в ноябре 2002 г., ЕС тщательно спланировал свои ответные санкции против Соединенных Штатов таким образом, чтобы они затронули именно эти политически важные штаты. Ясно, что такие действия отнюдь не способствуют оздоровлению трансатлантических отношений и, без всякого сомнения, оказывают влияние и на внешнюю политику и на политику в области безопасности29.

Итак, экономическое влияние ЕС выходит за рамки торговли как таковой и имеет очевидные последствия для безопасности. Экономическое и политическое влияние ЕС имеет особенно важное значение для Соединенных Штатов в контексте борьбы с международным терроризмом. Например, государства-члены ЕС ввели действующие на территории всей Европы ордеры на обыск и арест, установили новый порядок экстрадиции, заключили соглашения об обмене данными и предусмотрели усиление функций “Европола” (нового правоохранительного органа ЕС) и “Евроюста” (будущей европейской организации, которая будет координировать сотрудничество между национальными органами правопорядка)30. Соединенные Штаты обратились в ЕС с просьбой об оказании им содействия (которое, в целом, было предоставлено) в обеспечении сотрудничества между правоохранительными и судебными органами – в частности, в отношении норм, регулирующих вопросы экстрадиции и полицейского наблюдения. Вашингтон также заинтересован в получении непосредственного доступа к Шенгенской информационной системе (ШИС) ЕС. Европейская комиссия установила действующие на всей территории ЕС стандарты, направленные на повышение безопасности авиапассажиров, а также приняла ряд чрезвычайных законодательных актов, позволяющих “заморозить” активы на сумму свыше 100 млн. евро, принадлежащие подозреваемым в терроризме лицам. Комиссия также внесла предложения, касающиеся общего определения терроризма и создания единой для всех государств-членов ЕС системы наказаний за связанные с терроризмом преступления. Комиссия предложила меры по усилению безопасности в рамках общей визовой системы и в настоящее время изучает возможности обеспечения “антитеррористической защиты” законодательных актов ЕС, регулирующих деятельность финансовых рынков и вопросы предоставления убежища. ЕС зарезервировал более 310 млн. евро на финансирование дополнительных целевых программ, направленных на облегчение страданий афганского народа. В качестве первоочередной меры Комиссия выделила 5,5 млн. евро на оказание чрезвычайной помощи. Еще 6 млн. евро было выделено в виде продовольственной помощи в рамках Всемирной продовольственной программы. Учитывая все вышесказанное, ухудшение трансатлантических отношений может причинить Соединенным Штатам не меньший “экономический” ущерб, чем Европе. Помимо этого, усилия ЕС невоенного характера оказывают значительное влияние на безопасность, которое часто недооценивается (в первую очередь, потому, что оно не получает должного освещения в СМИ).

Возможно, координация политики между Европой и Америкой оставляет желать лучшего, но никак нельзя сказать, что в этой области вообще ничего не делается.

Определенная институциональная инфраструктура, которая может способствовать повышению эффективности координации, уже создана. В 1995 г. Соединенные Штаты и Европа приняли так называемую “Новую трансатлантическую программу” (НТП) для разрешения экономических и (в меньшей степени) политических проблем. В ходе совещания НТП в июне 1999 г. в Бонне было даже достигнуто соглашение о том, что обе стороны будут стремиться к “полному и равному партнерству” в экономической, политической и военной областях. К сожалению, эти слова так и остались словами. НТП не приобрела необходимого политического веса, который позволил бы ей определять трансатлантическую повестку дня и оказывать влияние на политику США и ЕС. В этом направлении сделать еще можно очень многое.

База доверия и взаимопонимания, которая до сих пор сохраняется между Соединенными Штатами и Европой, Для укрепления позволяет надеяться на то, что в трансатлантические трансатлантических отношения удастся вдохнуть новую жизнь, но само по себе связей, необходимы это не произойдет. Слишком часто американские и общий интерес и европейские политики воспринимают “трансатлантическое стремление к сообщество” как некую данность – как ресурс, которым объединению усилий можно пользоваться, но который не требует больших с целью создания вложений, не говоря уже о заботе. Это огромная и системы глобального потенциально опасная ошибка. Соединенные Штаты и Европа нужны друг другу, причем сейчас, возможно, правления больше, чем когда-либо. Но если у Европы есть так называемая “общая стратегия” – тщательно продуманный подход, охватывающий все области политики, который призван служить для государств-членов ЕС ориентиром при выработке ими национальной политики в отношении России, Украины и Средиземноморья, то в отношении Соединенных Штатов совместного европейского подхода не существует. То же самое можно сказать и про Соединенные Штаты, которые слишком легкомысленно и слишком часто полагают, что Вашингтон всегда может рассчитывать на поддержку европейских союзников. Но сегодня, когда клей холодной войны, когда-то скреплявший трансатлантические отношения, уже давно высох, нужен новый цементирующий состав, способный удержать членов Альянса вместе. Этот новый состав должен включать общий интерес и стремление к объединению усилий с целью создания системы глобального правления. Ниже предлагается ряд возможных путей решения этой задачи.

Американская власть ("жесткая" и "мягкая") Американское военное превосходство никем не оспаривается. В этом отношении у Соединенных Штатов не просто нет равных – никто не способен даже бросить им сколько-нибудь серьезный вызов. Однако времена, когда единственным источником власти был ствол пушки, путь даже самой сложной и оборудованной лазерной системой наведения, прошли. Ричард Хаасс, директор Отдела политики и планирования Госдепартамента США, когда-то сказал, что Соединенным Штатам следует взять на себя роль “международного шерифа, который созывает коалиции государств и других субъектов для решения конкретных задач”31. Но этому американскому шерифу потребуется множество преданных помощников, а его право осуществлять властные полномочия будет подтверждено только в том случае, если, по мнению остальных, он будет стремиться к общему благу, а не отстаивать узкие текущие интересы США. Для того, чтобы Соединенные Штаты могли утвердить свой авторитет, наряду с “жесткой властью” им нужно не в меньшей степени использовать и свою “мягкую власть”, т.е. те политические и культурные активы, которые сделают ее привлекательной для окружающих, – от вечнозеленой “американской мечты” до обаятельной Бритни Спирс или притягательной силы закусочных “Макдональдс”32. Без этой “мягкой власти” американская “жесткая власть” имеет меньшие шансы на признание и, скорее всего, будет встречать резкое сопротивление.

Соединенным Штатам нужно осознать всю важность их “мягкой власти” и заставить ее работать на себя. Это, наконец, дошло до Госдепартамента США, который начал предпринимать более последовательные действия, направленные на формирование положительного имиджа США за границей. В попытке решить некоторые проблемы, связанные с использованием “мягкой власти”, в октябре 2001 г. Госдепартамент назначил Шарлотт Бирс, бывшего председателя советов директоров рекламных агентств “Дж.

Уолтер Томпсон” и “Огилви энд Матер”, на должность заместителя госсекретаря по общественной дипломатии и работе с общественностью. Точно так же, как Пентагон обратился к работникам творческого цеха Голливуда, чтобы те помогли ему оценить возможные сценарии будущих террористических атак и определить соответствующие контрмеры, Бирс попросила своих бывших коллег по рекламному бизнесу с Мэдисон авеню помочь ей разработать новую “торговую марку” дяди Сэма, чтобы представить его в привлекательном свете во враждебно настроенном по отношению к США мусульманском мире. В новой борьбе Америки за симпатии и поддержку во всем мире специалисты по СМИ, связям с общественностью и маркетингу больше не являются чужаками в прагматичной, классической политике и дипломатии с позиции силы.

Госсекретарь Пауэлл определил американскую дипломатию таким образом: “Мы продаем продукт. Продукт, который мы продаем, – это демократия”33.

Для Соединенных Штатов чрезвычайно важно одержать в этой борьбе победу. Но их усилия не должны сводиться к одной лишь “продаже демократии”. США должны попытаться “продать” всей Европе идею “Запада” как жизнеспособную и даже центральную концепцию. Если этого не сделать, будут посеяны семена недоверия и озабоченности, которые подорвут веру в легитимность американского шерифа и со временем сделают возможность формирования западного “отряда” для отражения будущих угроз безопасности маловероятной. Но если Соединенные Штаты будут воспринимать Европу всерьез, оказывать ЕС заслуженное доверие и прислушиваться к его голосу на основании былых заслуг и экономического значения для процветания Америки, то можно добиться очень многого.

Практический вклад Европы Большая часть работы, необходимой для поддержания трансатлантических отношений на плаву и сохранения их значимости, должна быть проделана “Европой” – как в облачении институциональных одеяний ЕС и НАТО, так и в рамках совместных усилий всех европейских стран, считающих себя частью “Запада”. При выработке будущей политики следует учитывать три важные рекомендации.

Во-первых, Европе следует не только критиковать Соединенные Штаты за реальные или мнимые ошибки, но и Европе предлагать практические альтернативы, которые могут необходимо стать оказаться приемлемыми и для Вашингтона. Европа должна надежным и лучше обосновать свои политические подходы – например, в полезным отношении Ирака – и разъяснить, какие другие варианты она союзником считает реальной альтернативой прямому военному Соединенных вмешательству. Европе следует предпринимать более энергичные усилия, чтобы оказывать влияние на процесс Штатов, выработки политики в Вашингтоне, поддерживая фракции и работающим на аргументы, которые отвечают ее собственным интересам. достижение общей Очень часто Соединенные Штаты и Европа преследуют одну и цели ту же цель, но заметно расходятся в предлагаемых ими способах ее достижения. Как и Соединенным Штатам, Европе хотелось бы видеть в Багдаде другой режим, но до тех пор, пока у ЕС не появится убедительного альтернативного плана, касающегося этого “государства-злодея”, жалобы на односторонние действия и интервенционистскую политику США в отношении Ирака просто не будут восприниматься всерьез. Европа растеряет остатки своего влияния на Соединенные Штаты, если она заработает себе репутацию еще одного “Мистера Нет”, даже если эта репутация на самом деле будет незаслуженной. Это означает, что Европа должна выработать геостратегическое видение мира и проявлять готовность к участию в решении проблем в области безопасности, возникающих за пределами ее видимого политического горизонта, включая проблемы в Северной Корее, на Тайване и на Ближнем Востоке, а также до сих пор не решенный вопрос о том, что следует предпринять в отношении так называемых “несостоятельных государств” (таких как Сомали, Йемен и т.д.).



Pages:   || 2 |
 

Похожие работы:


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.