авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


В. И. МЕТЛОВ

ДИАЛЕКТИКА И СОВРЕМЕННОЕ

НАУЧНОЕ ПОЗНАНИЕ

О современном научном познании мы будем говорить лишь в

той степени, в какой оно становится на эволюционный путь. Мы

не

в состоянии, разумеется, затронуть все проблемы современной

науки. Тем не менее выбранный нами аспект нынешнего состояния

науки представляется достаточно важным для его более или менее

обособленного рассмотрения. Эволюционный подход довольно

прочно утвердился в исследованиях научного познания в целом и стал содержанием большинства современных отраслей научного познания как естественнонаучных, так и относящихся к социально гуманитарному сфер. Между тем диалектика, которая представляет наиболее развитую форму теории развития, оказывается в своего рода пренебрежении.

Настоящая статья ставит задачей обратить внимание на возмож ности диалектики, которые совершенно игнорируются в современ ной философии, методологии и логике научного познания, то есть в том, что может быть обозначено как метанаучные исследования.

Хотя времена, когда проблемы диалектики в том числе и в свя зи со специально-научным познанием находятся не в столь уж от даленном прошлом, диалектика в настоящее время практически полностью исчезла с интеллектуального горизонта в нашей стране, во всяком случае в монументальных работах. Ритуальный характер обращения к диалектике довольно значительного, если не подав ляющего, числа отечественных авторов в советский период, а так же та легкость, с которой осуществился отказ от нее большинства этих авторов, свидетельствует, кажется, помимо прочих причин о довольно поверхностном ее усвоении. Нам представляется важным в этой связи обратить внимание на само понятие диалектики.

Что такое диалектика. Пытаясь ответить на этот вопрос, мы обратимся к той форме диалектики, которая сложилась в работах немецких философов-классиков, конечно, Канта, Фихте, Шеллинга, В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание Гегеля, а затем у Маркса, то есть к наиболее законченной ее форме.

Вместе с тем нам представляется достаточно важным обратить внимание на наиболее существенные недостатки понимания диа лектики в советский период.

Самое важное, что следует отметить, говоря о недостатках представления диалектики в советский период, – это отсутствие даже в самых лучших работах по диалектике этого периода пони мания необходимости выведения диалектики из единого принципа, того, который, в частности и в первую очередь, представлен К. Марксом в первом тезисе, посвященном Л. Фейербаху, а именно принципа практики, активности субъекта, и который представляет собой завершение интеллектуального движения, начало которому было положено коперниканским переворотом в познании, осуще ствленным И. Кантом.

Игнорируя это обстоятельство, диалектика фактически утрачи вала характер чего-то необходимого и естественным образом ока зывалась сведенной к сумме более или менее удачных примеров, которые в изобилии поставляли и естествознание, и социальные науки, и общественная жизнь. Это обстоятельство было, нам ка жется, одним из главных препятствий на пути плодотворного взаи модействия философского и специально-научного познания. Зна чительное место в работах по диалектике заняла на редкость бес плодная полемика по вопросу о соотношении формально-логи ческих и диалектических противоречий, что совершенно исключа лось бы при ясном понимании процесса становления диалектиче ской идеи. Но этим не исчерпываются негативные последствия пренебрежения анализом происхождения идеи диалектики: игно рирование ее связи и как идеи, и как феномена реальной жизни с активностью субъекта, в конечном счете с глобальными измене ниями общественной жизни (Великая французская революция, промышленный переворот в Англии), оказалось препятствием для корректного установления отличий типов диалектики, представ ленных, скажем, немецкими философами-классиками, а также уровней собственно диалектического развития того или иного спе циально-научного материала или материала общественной жизни;

препятствовало уяснению значения такого феномена, как распад исследований науки на обосновательные и методологические, уяс нению соотношения естественнонаучного и социального, теорети 32 Философия и общество 4/ ческого и практического кризисов науки. С этим же связано за вер сту отдающее кантианством разведение основного вопроса фило софии и учения о диалектической противоречивости. Игнорирова ние активности субъекта, субъектно-объектного контекста станов ления идеи диалектики приводило к забвению того простого и фундаментального обстоятельства, что основной заботой классиче ской немецкой философии является обретение вещи, преодоление кантовской вещи в себе, и что это достигается в формах диалекти ческого движения, – положение, как мы увидим, чрезвычайно важ ное для решения вопросов, вставших в ходе взаимоотношения фи лософии и науки. Наконец, оно давало повод для довольно поверх ностной критики таким образом представленной диалектики.

В марксистской литературе, в том числе и классической, как правило, рассматриваются отдельно основной вопрос философии и то, что, с легкой руки В. И. Ленина, получило название ядра диа лектики, то есть учение о диалектической противоречивости. Оп равданное до известной степени в педагогических целях, это разде ление порождает некоторые следствия, которые делают совершен но очевидной некорректность такого рода разделения. Одно из них, и, может быть, самое главное, состоит в том, что законы и катего рии диалектики, и, в первую очередь, именно те, которые связаны с принципом диалектической противоречивости, оказываются ото рванными от материала действительности, приобретая до извест ной степени достаточно автономное существование. Если считать, что наиболее типичной ревизией марксизма вообще и его фило софских принципов в частности была всегда кантианская версия, то можно сказать, что в данном случае мы имеем ее самое аутен тичное представление: методологические принципы, лучше ска зать, метод, оказываются совершенно оторванными от материала реальности, от практики, сферой которой и является взаимоотно шение материального и идеального. Не будем останавливаться на других, менее существенных следствиях отмеченного разделения.



В определенной мере в такого рода несистематическом пред ставлении диалектики была боязнь впасть в ересь, культивируемую югославским «Праксисом», а именно, что диалектика возможна единственно как теория общественного развития, и что невозможна диалектика природы. В самом деле, опыт выведения диалектики из единого принципа (а таковым является принцип практики), каза В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание лось, самым естественным образом необходимо приводил к субъек тивации диалектики и, далее, к ее идеалистическому видению.

Авторы, группировавшиеся вокруг названного журнала, были правы в своем понимании органической связи, существовавшей между активностью субъекта и возникновением идеи диалектики, правы в своем утверждении, что диалектика реализуется в этой ак тивности. Из этого не следует, однако, что диалектика является продуктом деятельности субъекта. То обстоятельство, что диалек тика, диалектическое движение, реализуется в формах взаимоот ношения субъекта и объекта и именно в этой форме своего сущест вования оказывается наиболее адекватным образом воспринимае мой субъектом, не является основанием для утверждения субъек тивно-идеалистического характера диалектики или даже просто тезиса о том, что диалектика возможна только в сфере человече ской деятельности. Напротив, только при понимании диалектики как реализующейся адекватным образом в отношении субъект объект возможным оказывается и аутентичное восприятие диалек тики в природе: действительность дается нам в формах нашей че ловеческой деятельности.

Перейдем, однако, к изложению нашего представления о ста новлении диалектики в немецкой классической философии как представляющей наиболее аутентичные и значимые сегодня образ цы диалектического мышления.

Становление диалектики, по крайней мере, в том виде, в каком она вошла в повседневный идейный обиход нашего времени, ока зывается самым органическим образом связанным именно с актив ностью субъекта, с тем или иным образом понятой практической деятельностью. Достаточно в этом отношении обратить внимание на первые шаги диалектического движения, которые мы можем проследить по «Критике чистого разума» И. Канта 1. Что бы ни го ворилось о несовершенстве кантовской диалектики, о том, что учиться диалектике по Канту представляется неблагодарной зада чей, с чем, в принципе, трудно не согласиться, нельзя не заметить того обстоятельства, отмеченного в ряде наших публикаций, что именно Кант делает ясным то, что у его последователей существует уже, так сказать, в латентном виде, а именно органический харак См.: Кант, И. Критика чистого разума. – Петроград, 1915.

34 Философия и общество 4/ тер связи между активностью субъекта и становлением противоре чивости, которая у Канта выступает в форме антиномии.

Помимо названной особенности процесса формирования про тиворечивости в указанном смысле существует другое необходи мое условие возникновения антиномической ситуации, а именно целостность, или тотальность (Totalitat). Возникновение парадок сов, антиномий, потрясших физиков и математиков, в основаниях их дисциплин было самым непосредственным и существенным об разом связано с относительной завершенностью этих последних и рассмотрением сложившейся целостности, тотальности с точки зрения выработанных на предшествующем этапе их развития средств. Специально-научные дисциплины с замечательной точно стью воспроизводят ситуацию возникновения антиномии, описан ную Кантом в «Критике чистого разума» 2.

Полезно помимо этого обратить внимание на то, что зарож дающаяся у кенигсбергского мыслителя диалектическая логика, названная им трансцендентальной, является логикой взаимоотно шения предметного и теоретического: трансцендентальная логика «имеет дело исключительно с законами рассудка и разума, но лишь постольку, поскольку они априори относятся к предметам, в отли чие от общей логики, которая имеет дело и с эмпирическими зна ниями, и с чистыми знаниями разума без различия» 3. Трансценден тальная логика оказывается, в принципе, логикой двухуровневой, логикой взаимоотношения субъектного и объектного, что с самого начала делает несостоятельным сопоставление ее с логикой фор мальной, логикой одноуровневой, лишая тем самым всякую критику диалектики со стороны логики формальной какого-либо кредита.

У последовавшей за Кантом диалектической линии развития практический момент приобретает гораздо более осязаемые соци альные формы, реализуясь в постоянной заинтересованности в по литико-экономической теории. Начиная с Фихте, политико-эконо мическая проблематика в той или иной степени начинает присутст вовать в работах классиков немецкой философии. Но уже Кант дает определенный повод полагать, что вещь в себе является лишь фи лософским выражением такого положения вещей, которое сложи Кант, И. Указ. соч. – С. 286.

Там же. – С. 64.

В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание лось в общественной жизни того периода и которое А. Смитом от носится на счет общественного разделения труда, а именно отчуж дения созданной субъектом вещи. Точнее сказать, то обстоятельст во, что для последующей после Канта классической немецкой фи лософии политико-экономическая проблематика становится посто янной заботой, свидетельствует лишь о том, что приведенное сопоставление Канта и Смита отнюдь не является беспочвенным.

Собственно гносеологическое оказывается на определенном этапе общественного развития совпадающим, так сказать, с бытийным, онтологическим, хотя в отношении Канта употребление терминов «онтология», «гносеология» представляется уже чем-то архаичным.

В отечественной литературе теоретико-познавательные задачи, связанные с пониманием диалектики, достаточно традиционно от делялись от задач познания диалектики общественного бытия. Ме жду кафедрами философии и кафедрами научного коммунизма контактов было не больше, а, лучше сказать, гораздо меньше, чем, скажем, у кафедры философии с кафедрами, представляющими те или иные специальные научные и технические дисциплины. Диа лектика внушала ужас не одной буржуазии – ее критический и ре волюционный потенциал был очень некстати партийной и государ ственной бюрократии, которая в эпоху, начатую перестройкой, дружно станет на позиции буржуазного преобразования общест венных отношений в нашей стране.

С другой стороны, коммунистическая перспектива не часто представлялась как гносеологический и онтологический итог раз вития диалектики. Занимающимся диалектикой позволялось вхо дить в самые запутанные сферы специально-научного познания, прежде всего, в области естествознания, но не больше. Словом, можно сказать, совершенно недостаточно рассматривались, если можно так выразиться, теоретико-познавательный смысл комму низма как общественного строя, с одной стороны, и социальный смысл диалектики, с другой.

Между тем Ф. Энгельс с полным основанием зачислял в состав предшественников научного социализма не только социалистов утопистов, но и представителей немецкой классической филосо фии. Это делается легко понятным, если мы обратим внимание на то обстоятельство, что начиная с Фихте главной заботой немецкой 36 Философия и общество 4/ классической философии было устранение пропасти между субъ ектом и вещью, причем это оказывается в то же время достаточно органично связанным с политико-экономической озабоченностью немецких мыслителей, а не только с задачами познавательного плана. И. Кант со своей вещью в себе, то есть с отчуждением субъ екта от объекта гносеологического плана, и А. Смит, с экономиче ским отчуждением производителя от произведенного продукта, оказываются здесь в начале теоретического движения, имевшего итогом, как известно, создание критики политической экономии К. Марксом как концепции, являвшей, в частности, органический синтез специально-научного и философского материала.

Основателям материалистической диалектики, таким образом, было видно как социалистическое содержание классической диа лектики немецкой философии XIX столетия, так, по-видимому, и методическое (диалектическое) содержание универсализма социа листов и коммунистов утопического толка.

Принципиально предметный характер диалектики, так сказать, по определению, делает невозможным создание некой формальной диалектической логики, на создание которой были затрачены уси лия многих советских философов. Предметность диалектики очень хорошо иллюстрируется опытами выхода из кризисов оснований различных отраслей научного познания: эти последние всегда, без какого-либо исключения, представляли и представляют собой ут рату прежнего предмета той или иной отраслью научного позна ния. Достаточно вспомнить в этом отношении физику и психоло гию начала XX столетия с их тезисами «материя исчезла», «созна ние испарилось». Но между этими крайними полюсами располага ются все остальные научные дисциплины, которые, так или иначе, оказывались перед необходимостью изменения понимания изучае мой в них предметной реальности. Замечательным представляется то обстоятельство, что это становление нового понимания предме та той или иной отрасли научного познания осуществлялось не только как преодоление специфической антиномичности данной отрасли, но имело еще и иной модус: это было в более общем смыс ле преодоление антитезы эмпирического и теоретического, с кото рой, в сущности, Канту, не удалось справиться, поскольку он, оче видно, понимает предмет науки как эмпирический предмет и, далее, преодоление антитезы обосновательного и методологического.





В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание Рождающееся в ходе преодоления антиномии оснований той или иной отрасли научного познания понимание предметности, предмета, существенно связано в конечном итоге с преодолением остатков объективизма прежних взглядов на предмет и с понима нием неустранимости субъектного фактора, практической деятель ности, в ходе которой, собственно, и рождается диалектически противоречивая предметность. Замечательна здесь точность, с ко торой ситуации в основаниях различных отраслей научного позна ния воспроизводят демарши немецкой классической философии, начиная с Канта и его антиномий.

Изменения, которые претерпевают понятия субъекта, взаимо отношения субъекта и объекта, самым непосредственным образом выражаются в понимании того, что в литературе по диалектике на зывается диалектическим противоречием. Естественно, что наи большим вниманием в связи с анализом диалектической противо речивости в истории познания пользовался Гегель. И те, кто усваи вает диалектику, и те, кто ставит задачей ее устранение (К. Поппер, Ж. Делез), по большей части обращаются именно к Гегелю как ав тору наиболее развитой теории диалектики, теории противоречия, по существу. Именно Гегель оказывается объектом критического анализа К. Поппера в статье «Что такое диалектика?», причем цен тральным моментом попперовского анализа является сопоставле ние провозглашаемой Гегелем диалектики и ее главного положения о диалектической противоречивости с положением о непротиворе чивости формальной логики. «Вполне понятно, следовательно, – пишет Поппер, – что Гегель, полагая, что диалектика представляет собой истинное описание наших действительных процедур рассу ждения и мышления, считал, что мы должны таким образом изме нить логику, чтобы сделать диалектику важной, если не самой важной частью логической теории. Это делало необходимым уст ранение “…закона противоречия”, который, очевидно, был серьез ным препятствием для принятия диалектики» 4.

Надо заметить, что если Поппер и не вполне точно представля ет позицию Гегеля, то, во всяком случае, он принимает во внима ние именно то содержание полемики по вопросам диалектики, ко торое надолго определило состояние исследований этого рода в Popper, K. What is Dialectic? In: Conjectures and Refutations. N. Y. – London, 1963. – P. 238.

38 Философия и общество 4/ СССР. Гегель, правда, дает определенный повод для такого рода его интерпретации. Он употребляет термин «противоречие» в смысле, принятом в формальной логике, для характеристики того, что является диалектическим противоречием, положение, исклю чаемое Кантом, который использует термин «столкновение» (Wid erstreit) для обозначения того, что в его трансцендентальных логике и диалектике может быть названо диалектическим противоречием.

Вызывает возражение и антиисторизм Гегеля в отношении к на чальному этапу развития диалектической противоречивости, пред ставленному именно антиномией Канта: Гегель игнорирует необ ходимость предшествующего снятию антиномичности развития тезиса и антитезиса антиномии до того уровня, на котором только и возможно снятие.

Вместе с тем, несмотря на путаницу, внесенную в теорию про тиворечия самим Гегелем, невозможно не обратить внимания на то обстоятельство, что противоречивость собственно диалектического порядка возникает у Гегеля фактически в ходе и на основе взаимо отношения субъектного и объектного уровней как форма развития взаимоотношения между «я» и «вещью» и что, следовательно, воз можность столкновения такого рода противоречивости с рассудоч ным мышлением, на уровне которого описывается языковая и ло гическая активность, подчиняющаяся действию известного закона формальной логики – логики, как уже отмечалось, одного уровня, здесь полностью исключается, и критика Поппера в адрес диалек тики бьет мимо цели.

Неоднократно обращалось внимание на то, что все особенности диалектического противоречия определяются характером отноше ния субъекта и объекта. Это обстоятельство отчетливо просматри вается при переходе от Канта к Гегелю, когда кантовская непосле довательность в проведении принципа активности субъекта тотчас же выражается в распаде характеристик единого предмета в столк новениях тезисов и антитезисов антиномии чистого разума, и, на против, фихтевское и гегелевское решения, характеризующиеся последовательностью именно в том пункте, где ее недостает Канту, приводят к появлению целостного предмета и целостного «я», субъекта. Косвенное подтверждение названной связи отношения «субъект-объект», «материальное-идеальное», с одной стороны, и структуры и динамики отношения диалектического противоречия, В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание с другой, дается основными философскими направлениями, опре деляющими философский пейзаж наших дней – экзистенциально феноменологическими и аналитическими: их опыты избавления от отношения «субъект-объект», «материальное-идеальное» неизмен но связаны с игнорированием диалектики.

Полезным представляется обратить внимание на то обстоятель ство, что приведенная схема возникновения диалектического про тиворечия естественным образом оказывается связанной в своей характеристике диалектического противоречия с идеей отражения, рефлексии. Рефлексия в себя и рефлексия в другое, описывающие отношения между вещью и субъективностью, представляют собой фактически ту форму, в которой, у Гегеля в частности, реализуется диалектическая противоречивость. Без отражения вообще не суще ствует развития, и Гегель отчетливо понимает это обстоятельство.

Характеризуя развертывание Абсолютного у Спинозы, он отмечает отсутствие у этого мыслителя рефлексии в себя, что роднит его учение с учением об эманации, последнее же не удовлетворяет Ге геля потому, что рефлексия оказывается в таком случае внешней процессу. Это обстоятельство делает лишь более настоятельной задачу отличения понимания отражения и, следовательно, диалек тической противоречивости у Гегеля и в материалистической диа лектике Маркса.

Рефлексия у Гегеля как эквивалент отражения представляет со бой в общем случае мысль о мысли. Для Гегеля не существует во проса о том, откуда взялась способность к рефлектированию. От личие материалистической диалектики Маркса от идеалистической диалектики Гегеля сводится, таким образом, к отличию их концеп ций диалектического противоречия, а отличие на этом последнем уровне оказывается детерминированным отличием понимания от ражения в каждой из названных концепций. Концепция тождества бытия и мышления вовсе не обязательно исключает – и это именно случай Гегеля – отражения. Утверждать противоположное – значит упрощать себе задачу критики Гегеля. Отражение вообще является неизбежной компонентой отношения противоречивости и, следова тельно, всякой заслуживающей этого названия (диалектической) теории развития.

Отличие Маркса от Гегеля в решении поставленных выше во просов – это отличие открытой, способной к дальнейшему разви 40 Философия и общество 4/ тию системы материалистической диалектики от замкнутой телео логической системы Гегеля. Процесс познания у Гегеля заканчива ется абсолютным тождеством, познанием идеей самой себя, воз вращением в идею, тогда как у Маркса познание оказывается воз можным лишь на основе и с точки зрения более высокой ступени развития, возникающей в результате снятия противоположностей как их диалектический синтез. Эта более высокая ступень в разви тии познания у Маркса возникает, таким образом, на основе разви тия и разрешения противоречий менее высокой ступени развития, тогда как у Гегеля или у Фихте она оказывается существующей от века. Вновь достигнутая ступень познания у Маркса, в отличие от Фихте и Гегеля, представляет собой не прекращение развития, но исходный пункт нового этапа развертывания противоречия. Легко заметить, что усмотрение существования отражения в отношениях противоположностей противоречия тотчас приводит к пониманию различия в структуре разрешения противоречия в материалистиче ской и идеалистической формах диалектики.

Полезно обратить внимание еще на одно обстоятельство, свя занное со становлением и развитием того, что обозначается терми ном «диалектическое противоречие». Противоречивость эволю ционирует, она имеет свою историю. Она начинается с антиноми ческих ситуаций, которые характеризуются колебательностью, и завершается снятием. Хорошо это выражено в «Критике чистого разума». Характеризуя отношение между тезисом и антитезисом антиномии, Кант замечает: «Но если бы человек мог отказаться от всякого интереса и рассматривать утверждения разума, независимо от всех последствий их, только со стороны содержания их основа ний, то он впал бы в состояние постоянного колебания, если бы не находил иного выхода, как принять или первое, или второе из бо рющихся учений. Сегодня ему казалось бы убедительным, что че ловеческая воля свободна, а завтра, принимая во внимание нераз рывную цепь природы, он полагал бы, что свобода есть лишь само обман, и все есть только природа. При переходе же к практической деятельности эта игра чисто теоретического разума исчезала бы, как тени сновидения, и он избирал бы свои принципы только соот ветственно практическому интересу» 5.

Кант, И. Указ. соч. – С. 291–292.

В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание Кажется, кенигсбергский мыслитель совершенно не придает значения вскользь сделанному замечанию о колебательности в от ношениях тезиса и антитезиса, да и критика останавливается боль ше на практическом характере преодоления антиномичности. Лишь в не столь уж отдаленные времена эта догадка Канта приобрела едва ли не парадигмальное значение, получив существенное под крепление со стороны различных отраслей научного познания, в частности, со стороны логики и биологии. «Парадоксы (этим тер мином здесь обозначается то, что мы называем антиномией. – В. М.) не являются противоречиями. Они являются не утверждениями, указывающими на два или более несовместимых направления, но утверждениями, которые колеблются между различными направ лениями и не могут принять какое-либо постоянное направление» 6.

Все свое значение рассматриваемая мысль Канта получает тогда, когда мы обращаем внимание на связь колебательности с отноше нием «субъект-объект»: рассмотренные в контексте этого отноше ния, антиномические ситуации как характеризующиеся колеба тельностью в отношениях между тезисом и антитезисом уже не могут рассматриваться лишь как антиномии-проблемы, то есть ис ключительно на теоретическом уровне.

Установление связи идеи диалектического противоречия и его начальной формы, антиномии, с условиями формирования, а имен но с отношением «субъект-объект», позволяет сделать определен ное обобщение: обобщение, имеющее основой усмотрение иден тичности в характере действия субъекта, приводящем к возникно вению антиномичности и, далее, к разрешению этой последней в философии, начиная с Канта, и самоприменимости как фактора, определяющего возникновение антиномий, описываемых в различ ных специальных отраслях современного научного познания.

Кстати сказать, установление зависимости между существова нием отношения отрицательной обратной связи и возникновением колебательного режима в системе чрезвычайно высоко оценивается крупным биологом-эволюционистом и генетиком К. Уоддингто ном. «Этот вывод, – пишет ученый, – если он справедлив, пред ставляет собой, на мой взгляд, одно из важнейших положений тео ретической биологии» 7.

Wormell, J. O. On the paradoxes of self-reference. – Mind, 1958. – Vol. 67. – No 266. – P. 271.

Уоддингтон, К. На пути к теоретической биологии. – М., 1970. – С. 23–24.

42 Философия и общество 4/ В своей материалистической форме диалектика означает неуст ранимость постоянного соотнесения того, что может быть названо теоретическим уровнем, с уровнем предметным, точнее, субъект ного с эмпирически данной предметностью. Это вовсе не является тем, что могло бы быть обозначено как применение диалектики к внешнему материалу. Это взаимоотношение субъектного и объект ного, материального и идеального в ходе и на основе практической деятельности представляет собой собственную форму существова ния диалектической противоречивости, вообще материалистиче ской диалектики. Но в этом случае диалектика представляет собой нечто большее, чем только философская теория.

Если резюмировать сказанное о диалектике, то можно сформу лировать следующие основные положения:

1) Идея диалектики рождается на основе признания активной роли субъекта в формировании изучаемого объекта.

2) Диалектика оказывается той формой, в которой обретается утраченная Кантом вещь в себе, преодолевается разрыв между субъектом и объектом, диалектическое движение оказывается дви жением, воплощающим развитие отношений между субъектом и объектом и идентичные субъектно-объектным отношения во вне социальной реальности, характеризующиеся самоприменимостью, отрицательной обратной связью, рефлексией в себя. На этой основе осуществляется преодоление неокантианского разведения наук ес тественных и наук социальных, в основе чего лежит в конечном итоге разрешение третьего столкновения антиномии чистого разу ма И. Канта.

3) Диалектическое противоречие – это в конечном итоге опреде ленный тип взаимоотношения субъектного и объектного и, далее, материального и идеального, оно не представляет собой нечто за конченное раз и навсегда, оно имеет свою историю, развертываясь от начальных форм, антиномичности, к формам более развитым, в которых осуществляется снятие противоречивости, обретение субъ ектом вещи в себе, преодоление отчуждения как гносеологического (И. Кант), так и социального (А. Смит). Эта двухплоскостность диалектического противоречия, реализующаяся во взаимоотноше нии названных уровней, исключает саму возможность соотнесения его с противоречием формально-логическим, а потому делает ир релевантной критику диалектики типа попперовской.

В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание 4) Диалектическое движение, ведущее к устранению вещи в се бе, естественным образом устраняет разрыв между элементами и методом (у Канта практически во всех трех «Критиках» имеет ме сто различение трансцендентального учения об элементах и транс цендентального учения о методе), что в современных метанаучных исследованиях приобрело форму противостояния исследований оснований знания и методологических исследований. Уже у Фихте мы видим взаимопроникновение разделенных Кантом моментов, и вместо разведенных учений об элементах и методе мы имеем «Наукоучение», основания же знания становятся самым сущест венным моментом его развития.

5) Принципиальная содержательность диалектической логики, вытекающая из условий ее происхождения. Неразделимость вопроса об отношении материального и идеального и вопросов диалектики.

Состояние исследований в области философии науки. Под философией науки в настоящей статье мы будем иметь в виду в интересах краткости не то достаточное узкое ее понимание, в кото ром она отождествляется с проблематикой оснований научного знания, но тот смысл, который охватывается в настоящее время понятиями: логика, философия и методология науки.

Обсуждение проблем философии науки едва ли возможно без обсуждения понятия кризиса науки, научного познания. Собственно говоря, эта дисциплина и сложилась как ставящая себе целью пре одоление этого кризиса. Этот кризис характеризуется утратой выра ботанного на предыдущих этапах развития науки предмета, что вы ражается, в частности, и в появлении антиномий, в том числе в са мих основах дисциплин, слывших цитаделью научной строгости.

Опыты разрешения кризисных ситуаций характеризуются или ак центом на обоснование и, следовательно, на тем или иным образом охарактеризованную предметность – так обстояло дело в логическом позитивизме, или акцентом на развитие знания, на методологию по знания. Итогом такого разведения обосновательной проблематики и проблематики развития знания было неудовлетворительное решение каждой из названных проблем. Ни в одном случае собственно фило софия науки не вышла за пределы обозначенных Кантом линий раз вития. Нынешнее ее движение в некоторых случаях в сторону по стмодернизма с его акцентом на самодостаточность текста способно лишь осложнить ситуацию, обострить кризис.

44 Философия и общество 4/ Каким бы образом ни понималась философия науки, нам пред ставляется, что мы не ошибемся, если скажем, что ее основной за дачей является выяснение вопроса о том, что такое наука, то есть каковы ее, науки, предмет и метод. Ставится ли проблема исполь зования наиболее надежных отраслей знания для обоснования по знания в целом, или же анализируется практика достижения уче ным, вообще наукой определенных результатов – в любом случае вопрос о сущности науки, научного познания является централь ным. Без его решения в качестве определяющего все остальные за нятия философией науки могут стать ненужными ни философии, ни науке.

Задача, которая непосредственно оказалась в сфере действия фи лософии науки, лучше сказать, в сфере метанаучных изысканий (включая в них собственно философию науки, озабоченную основа ниями, методологию науки, связанную, прежде всего, с развитием знания, и логику науки, анализирующую структуру научного зна ния) – это, таким образом, задача реконструкции науки, идет ли речь о логическом позитивизме с его проблемой базисных предложений и индукцией, или о доктрине К. Поппера, возникшей в качестве реак ции именно на позитивизм Венской школы, то есть на обоснова тельные тенденции этого направления и на его индуктивизм. Исто рически сложилось такое положение вещей в названной дисциплине, что ее состояние определяется той или иной философской концеп цией. Можно сказать, что здесь с замечательной точностью повтори лись демарши классической философии Нового времени: юмизм неопозитивистов сменился кантианством его критиков. Логический позитивизм и попперовская концепция роста научного знания – ре презентативные примеры отмеченного положения вещей.

Типичен в этом отношении пример К. Поппера, который строит общую теорию познания как эволюционную теорию, опираясь на определенным образом интерпретированную дарвиновскую кон цепцию эволюции. Поппер выделяет додарвиновские и дарвинов ские теории познания. Свою концепцию он относит к дарвинов ским. Основной недостаток додарвиновских концепций познания он видит в том, что в них решающее значение придается вопросу о надежном исходном пункте знания. Теория познания, которую он хочет предложить, является, согласно его утверждению, дарвинов ской теорией роста знания. Характеристика исходного пункта для В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание такой теории роста знания не является решающим моментом, и это оправдывается, считает Поппер, именно дарвиновским характером подхода к познанию.

Другой вопрос, который решается Поппером опять-таки с опо рой на дарвиновскую концепцию эволюции, – это вопрос о харак теристике процесса перехода от старого знания к новому, вопрос о процессе возникновения нового знания: рост знания в принципе непредсказуем.

«Реальная трудность дарвинизма, – пишет Поппер, – это хоро шо известная проблема объяснения эволюции, которая является, по-видимому, целенаправленной, так же как эволюция наших глаз, невероятно большим числом очень небольших шагов;

ибо, соглас но дарвинизму, каждый из этих шагов является результатом чисто случайных мутаций. Трудно объяснить ценность всех этих незави симых случайных мутаций для выживания» 8.

Нельзя не отметить, что Поппер указывает, действительно, на самое фундаментальное затруднение современной эволюционной теории. «...Если эволюция направляется случайными мутациями, регулируемыми лишь естественным отбором, то каким образом она могла обеспечить образование все более и более сложных струк тур, вплоть до человека, и исключительно сложных изысканий че ловеческого разума?» – так формулирует это затруднение один из участников встречи ученых, посвященной теоретической биологии 9.

Предлагаемое Поппером решение названной проблемы теории эволюции характеризуется им как «генетический дуализм»: «...мое решение проблемы сводится к гипотезе, что во многих, если не во всех тех организмах, эволюция которых порождает нашу проблему,...мы можем различить более или менее четко (по меньшей мере) две различные части: грубо говоря, часть, контролирующую пове дение, наподобие нервной системы высших животных, и исполни тельную часть, наподобие органов чувств и конечностей, вместе с поддерживающей их структурой» 10.

Нам представляется, что приводимый Поппером пример ирре левантен по отношению к современной форме дарвинизма и, во Popper, K. Objective Knowledge. An evolutionary Approach. – Oxford, 1972. – P. 269–270.

Уоддингтон, К. Указ. соч. – С. 45.

Popper, K. Objective Knowledge… – P. 273.

46 Философия и общество 4/ обще говоря, по отношению к классическому дарвинизму. Едва ли возможно по аналогии с управляемым механическим устройством квалифицировать как независимые две структуры – структуру управления и структуру исполнительную в живом организме, осо бенно в его сравнительно элементарных формах. Поппер ставит своей целью объяснить адаптивность исполнительных органов, со вершенно оставляя в стороне вопрос о возникновении и развитии, эволюции самого управляющего органа, которые уже приводят к изменению генофонда, закрепляющему изменение исполнительных органов. Но именно вопрос об эволюции самого управляющего ор гана оказывается наиболее интересным вопросом теории эволю ции, и можно сказать, что современная биология сумела сделать весьма значительное продвижение в его решении.

На первый взгляд может показаться, что Поппер строго следует здесь тенденции, обозначившейся в биологии, когда биологи эволюционисты подчеркивают важное значение рассмотрения не коего квазителеологического, или телеономического, механизма, который как раз и позволяет объяснить то поразительное приспо собление организмов к своей среде, на объяснение которого и пре тендуют телеологические концепции. Понятие телеономии, или телеономического аппарата, отличается, однако, от понятия телео логии, телеологических доктрин, какую бы форму они ни прини мали, в первую очередь, тем, что здесь целесообразность, цель представляет собой не нечто вынесенное за пределы развивающе гося вида, а нечто свойственное самому виду, нечто характери зующее ту основу, на которой он существует и развивается. Это вовсе не то, что, например, наподобие нервной системы высокоор ганизованнных существ локализовано в определенном месте орга низма, составляя, как это хотелось бы видеть Попперу, систему, задающую цели эволюции, но нечто характеризующее внутреннюю согласованность различных частей организма. «Телеономический аппарат таков, как он функционирует, когда выражается в первый раз мутация, определяет существенные начальные условия приня тия, временного или окончательного, или отвержения попытки, рожденной из случая. Именно телеономическое свершение, гло бальное выражение свойств сети конструктивных и регуляторных взаимодействий, оказывается перед судом селекции, и именно из В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание этого факта эволюция представляется совершающей «проект», проект продолжения и расширения «мечты предков» 11.

Не трудно заметить, что здесь не может быть речи об обособ ленном существовании некоего задающего цель устройства. Телео номический аппарат – это, таким образом, характеристика устрой ства в целом, а не нечто локализованное в определенной части жи вого организма. Аналогия Поппера нисколько не продвигает нас в решении основной проблемы эволюционной теории – проблемы разрешения конфликта механицизма и телеологии, и, более того, дает превратное представление о фактическом положении дел, за фиксированном наукой.

Она делает, однако, более выпуклым то затруднение, с которым Поппер не в состоянии справиться, более того, не в состоянии аде кватно зафиксировать. То, что вынуждает Поппера принять док трину «генетического дуализма», – это, с одной стороны, непри ятие им механицизма, с другой же стороны – отсутствие в его ор ганоне средств, дающих возможность справиться с противоречием, неизбежно встающим в ходе анализа проблемы эволюции, разви тия. Кантовское третье столкновение антиномии чистого разума как предельно общее выражение затруднения эволюционного под хода оказывается здесь неразрешенным.

В сущности, то же отсутствие интереса к проблеме предмета эволюции, к тому, что собственно эволюционирует, мы видим у Т. Куна в его ставшей одно время бестселлером «Структуре науч ных революций». Выход из трудностей, с которыми столкнулись предшествующие программы рациональной реконструкции разви тия (роста) научного знания, Кун видит в том, чтобы отказаться от попыток объяснения эволюции знания «к-тому-что-мы-хотим знать» («toward-what-we-wish-to-know»). Кун считает ошибочным представление, согласно которому наука является предприятием, приближающим нас к определенной цели. Кун проводит аналогию – и это роднит его концепцию с попперовской – между своим пони манием развития знания и теорией Дарвина, отмечая, что послед няя интересна для него именно тем, что она свободна от телеологи ческого элемента, которым, по мнению Куна, страдают концепции развития знания.

Monod, J. Le hasard et la necessite. – Paris, 1970. – P. 136.

48 Философия и общество 4/ Критика Куном телеологического момента в предшествующих его собственной концепции теориях развития знания не является, на наш взгляд, корректной: на деле критикуется не телеология, но идея соответствия знания объективной реальности, фактически устраняется, как это имеет место и у Поппера, какой-либо интерес к предмету, к тому, что собственно эволюционирует. Рассматривая концепцию Куна исключительно как доктрину развития знания, можно заметить, что именно отказ от понятия эволюции «к-тому что-мы-хотим-знать» определяет неудовлетворительность характе ристики существенного для Куна понятия «от-того-что-мы-знаем», то есть исходного пункта развития знания, исходного пункта ра циональной его реконструкции. Едва ли можно считать ясным предлагаемое Куном решение вопроса об исходном пункте – со стояние знания сообщества в некоторый данный момент (the com muniti state of knowledge at any given). Дать рациональную реконст рукцию развития реального объекта или истории познания, исходя из этого пункта, – трудная, практически невыполнимая задача, и понятны элементы иррационализма Куна в объяснении им процес са развития научного знания. Некритический позитивизм, как вы разился бы Маркс, в выборе Куном исходного пункта реконструк ции развития научного знания приобретает в иррационализме свое естественное дополнение.

Отметим, во-первых, что уровень, достигнутый современными метанаучными исследованиями, нигде не превышает горизонта кантовской философии, существенно характеризующейся дуализ мом. Этот дуализм находит свое выражение, прежде всего, в кон ституировании двух областей метанаучного исследования – обос новательных исследованиях и исследованиях развития знания, ме тодологических исследованиях. Первые отмечены интересом к предмету, о развитии которого в этом случае не может быть и речи.

Вторые – интересом к развитию, эволюции, причем совершенно игнорируется вопрос о том, что же представляет собой то, что раз вивается. Причем мы видим подчеркнуто нигилистическое отно шение к проблематике предметности, к обосновательной пробле матике, к ответу на вопрос о том, что собственно эволюционирует.

В. Оствальд и А. Бергсон, представляющие в философии полярные позиции, единодушны в своем отношении к проблеме связи между движущимся и движением: движение есть, а существование дви В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание жущегося при этом совсем не обязательно. К. Поппер и Т. Кун да ют репрезентативные примеры отказа от проблематики надежности знания, обоснованности в конечном итоге от предметности знания в более близкое к нам время. При почти повсеместном интересе к эволюционному, историческому современная философия научного познания оказывается упорно отвергающей решение вопроса о том, что собственно эволюционирует. Современные метанаучные иссле дования упорствуют в своем кантианстве, точнее сказать, стремятся ни в коем случае не выйти в своих усилиях реконструкции научного знания за те линии развития, которые идут от Канта: любопытно ви деть, что, допуская влияние субъекта на формирование изучаемого объекта, то есть признавая активность субъекта в процессе познания, те же авторы не делают следующего шага, вытекающего из первого, из факта признания активности субъекта в процессе познания, а именно признания противоречивости объекта (и субъекта, конечно, но не о нем сейчас идет речь), признания развития.

Диалектические движения в современном научном позна нии. Достаточно тем не менее обратить внимание на тот размах и то значение, которые приобрела в наши дни молекулярная биоло гия как наука о самом элементарном для нас уровне живого, чтобы понять, что проблема начала, проблема исходного пункта эволю ции стоит в современной биологической теории в ряду проблем первостепенной важности. Теория Дарвина оказывалась в трудном положении именно как теория эволюции в связи с тем, что не было разработано учение о наследственности, об элементарном уровне эволюции, генетическом уровне. Великое творение английского натуралиста оказалось, таким образом, уязвимым, с точки зрения современных эволюционистов, в ряде пунктов, и в первую очередь в том, который является центральным в учении Дарвина и относит ся к характеристике механизма образования видов. Ограничившись случайными мутациями, регулируемыми естественным отбором, Дарвин оставил нерешенной проблему объяснения того, каким об разом этот механизм мог обеспечить образование сложных биоло гических структур. Эта трудность поставила современную биоло гию перед необходимостью принять в качестве одного из элемен тов теории эволюции некоторый род квазителеологического или телеономического элемента.

50 Философия и общество 4/ Трудно представить себе биолога-эволюциониста, который не ставил бы вопроса о том, что такое тот объект, который эволюцио нирует, или историка, которого не интересовало бы, что является объектом исторического движения. Вопрос, который здесь встает в названной связи, – это вопрос о том, каким должен быть предмет, вещь, чтобы быть включенной в исторический процесс в самом широком смысле этого слова. Материал такого рода можно найти в самых различных отраслях специально-научного познания, но мы ограничимся тем, к которому по преимуществу обращаются совре менные авторы, строящие методологию научного познания, то есть реконструирующие процесс научного исследования, а именно к эволюционным теориям в биологии.

В отличие от того, что утверждает К. Поппер, теоретики биоло гии в высшей мере заинтересованно относятся к проблеме исход ного элементарного эволюционирующего уровня, то есть к про блеме, решением которой пренебрегают и Поппер, и Кун. Выдаю щийся биолог-эволюционист Э. Майр подчеркивал, что Ч. Дарвину не удалось решить проблему, определенную в названии его труда, то есть проблему происхождения вида. «Рассмотрев причину его неудачи...я пришел к выводу, – пишет Майр, – что основной среди них была неопределенность представлений Дарвина о природе ви дов... Понимание природы видов, таким образом, является необхо димой предпосылкой понимания эволюционного процесса» 12. За мечательно здесь не только понимание важности выяснения того, что эволюционирует само по себе, но и учет абсолютной необхо димости корректного представления предмета для характеристики процесса эволюции, что совершенно не признается ни Поппером, ни Куном.

Все науки, становящиеся на эволюционый путь, приходят в ко нечном итоге к необходимости диалектически противоречивой ха рактеристики эволюционирующего объекта: вид в биологической теории эволюции, наиболее эксплуатируемой методологами науки отрасли специального научного знания;

фонема в лингвистике;

обще ственно-экономическая формация в историческом познании;

множе ство, топос в математике. Только диалектическая противоречивость создает то, что позволяет вещи войти в исторический процесс.

Майр, Э. Популяции, виды и эволюция. – М., 1974. – С. 19.

В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание Как уже отмечалось, главной задачей классической немецкой философии было, по существу, обретение вещи в себе в ходе диа лектического движения, которая была провозглашена И. Кантом недостижимой, непознаваемой. Но эта же проблема фактически встает в качестве главной в развертывающемся кризисе современ ного научного познания, который в целом характеризуется как ут рата вещи, предмета той или иной отрасли научного познания.

Опыт немецкой классической философии может сыграть здесь вы дающуюся роль, особенно если мы примем во внимание ту форму, в которой эта философия была сохранена в материалистической диалектике Маркса–Энгельса.

Констатируя тот факт, что метатеоретические исследования науки наших дней редко выходят за пределы, определенные в об щем и целом кантовскими открытиями, мы не можем вместе с тем не сказать, что наука наших дней нередко выступает в таких фор мах, выработанных некогда в философии, которые по разным при чинам не в состоянии освоить профессиональный философ и мето долог науки. Критикуя Канта, не следует забывать, что преодоле ние кризисного состояния современной ему философии он осуще ствляет, апеллируя к современному ему научному познанию, к достигнутому в тот период пику научного познания. Но мы имеем здесь не рабское следование материалу ньютоновской механики, но усмотрение того, что в этой концепции может иметь значение для философии, а именно активность субъекта в процессе познания, то есть усмотрение философского содержания в самой науке. Выход из современного отмеченного претенциозной серостью современ ного состояния философии и методологии научного познания, кри зиса современной философии, в частности, по нашему глубокому убеждению, будет в существенной степени определяться серьез ным отношением к науке.

Могут сказать, что Кун и Поппер с неменьшим энтузиазмом относятся к специальной науке в деле формирования познаватель ных программ самого общего типа. Нельзя, однако, упускать при этом из виду того обстоятельства, что они смотрят на материал науки сквозь призму своих общефилософских воззрений, которым не чужд идеологизм, не позволяющий усмотреть аутентичное со держание научного материала.

52 Философия и общество 4/ Совершенно естественным образом то, что традиционно отно силось к сфере философского, а именно отношения «субъект объект», «материальное-идеальное», становится собственным мо ментом научного;

тем самым, мы оказываемся перед лицом не фи лософии науки, но философии в науке. Наука, таким образом, не может считаться завершенной, пока она не включила в себя фило софский момент, то есть, в данном случае, она еще не включила в себя субъектно-объектное отношение, отношение «материальное идеальное». Естественным образом, следуя этому пути, мы прихо дим к органическому слиянию философского и специально научного.

Уже у Фихте ощущается стесненность термином «философия», уступающим место более объемному, как нам представляется, по нятию «наукоучение». Г. Гегель дает повод высказать нечто по добное и относительно него: «Истинная форма, в которой сущест вует истина, может быть лишь научная система ее. Моим намере нием было способствовать приближению философии к форме нау ки – к той цели, достигнув которой, она могла бы отказаться от своего имени любви к знанию и быть действительным знанием» 13.

Свою систему в целом он обозначает как науку логики.

У Маркса мы видим органическое слияние философского и специально-научного, то, что может быть выражено следующим образом: аутентичный эволюционизм, историзм, органически включает в себя собственно философское, мы получаем уже не фи лософию науки, но философское в науке. Наука, как уже отмеча лось, не может считаться завершенной на определенном этапе сво его развития, не приняв в свое собственное содержание то, что ко гда-то было прерогативой философии. Активность субъекта в ма териальном мире, практическая деятельность общественного человека оказывается лежащей в основе преодоления разрыва меж ду философским и специально-научным, позволяет понять специ ально-научное выступающим в философских формах и философ ское воплощенным в специально-научном материале.

Мы уже попытались показать, что примеры диалектического освоения специальными отраслями науки, естественно, обращают наш интерес к таким философским доктринам, где то, что оказа Гегель, Г. Феноменология духа. – М., 1959. – С. 3.

В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание лось представленным отдельными отраслями знания, оказывается развитым систематическим образом, составляя парадигму научного познания в целом. Диалектика в ее развитии от Канта до Маркса оказывается в самой высокой степени отвечающей состоянию со временного научного познания.

Мы хотели бы подчеркнуть вместе с тем, что при всей важности, которую имеет кантовская традиция в понимании отношений между наукой и философией, преодоление кантианства в любых его фор мах оказывается фактически задачей первостепенной важности как задача преодоления кризиса познания. В разведении методологии естественных наук и наук общественных мы имеем еще одно его проявление. Между тем если мы посмотрим на работы современных ученых в области естественных наук, с одной стороны, и в области общественных наук, с другой, то увидим подчеркнутое понимание единства метода той и другой области исследования – сошлемся в этом отношении на нобелевского лауреата в области биологии Ф. Жакоба, с одной стороны, и на одного из самых крупных и инте ресных историков наших дней, Э. Хобсбаума, с другой.

Вот, например, пассаж из заключительной части замечательной книги Ф. Жакоба «Логика живого», имеющий непосредственное отношение к проблеме социального познания, истории: «Признать единство физико-химических процессов на молекулярном уровне – означает, что витализм утратил всякий смысл (toute fonction). Дей ствительно, с появлением термодинамики операциональное значе ние понятия жизни становилось все более и более слабым, а его мощь абстрагирования снижалась. Сегодня в лабораториях уже не спрашивают о том, что такое жизнь. Не пытаются больше очертить ее контуры. Стремятся единственно анализировать живые системы, их структуру, их функцию, их историю. Но в то же время и распо знать финальность живых систем, что означает невозможность больше делать биологию, не соотносясь постоянно с «проектом»

организмов, с тем «смыслом» («sens»), который само их существо вание сообщает их структурам и их функциям (курсив наш. – В. М.).

Легко видеть, насколько это отношение отличается от редукцио низма, который так долго преобладал. До сих пор, чтобы быть на учным (pour etre scientifique), анализ должен был, прежде всего, абстрагироваться от любого соображения (consideration), которое 54 Философия и общество 4/ выходило бы за рамки исследуемой системы и его функциональной роли. Строгость, налагаемая на описание, требовала элиминации этого элемента финальности, который биолог отказывался принять в свой анализ. Сегодня, напротив, невозможно более отделить структуру от ее значения, и не только в отдельном организме, но и в последовательности событий, которые ведут организм к станов лению таким, какой он есть. Всякая живая система является ре зультатом определенного равновесия между элементами организа ции. Солидарность между этими элементами ведет к тому, что лю бая модификация в каком-либо пункте ставит под вопрос ансамбль отношений и рано или поздно порождает новую организацию. Изо лируя системы, различающиеся по природе и по сложности, пыта ются выяснить при этом их составляющие и исходя из этого объяс нить отношения (relations). Но каков бы ни был исследуемый уро вень, идет ли речь о молекулах, о клетках, об организмах или о по пуляциях, история оказывается выступающей здесь в качестве необходимой перспективы, и последовательность (succession) – как принцип объяснения» 14.

Заявление, сделанное И. Пригожиным несколько лет тому на зад, о том, что кончилось время науки Галилея, Ньютона, Канта, начинается время науки Гегеля, Дарвина и особенно Маркса, пред ставляется весьма убедительным.

Вообще, обращение к диалектике в деле освоения современного научного познания вовсе не представляется чем-то новым для оте чественных специалистов в области философии и методологии на учного познания. То, что называлось «диалектической обработкой»

современного научного познания, стояло в качестве первостепен ной задачи перед философами в советский период развития страны, и надо отметить, что работа по решению этой проблемы на опреде ленных этапах общественного развития развивалась достаточно успешно. Не уходя далеко в историю, назовем в качестве примера такую обобщающую и в определенной мере итоговую работу, как подготовленную отечественными учеными и учеными стран социа листического лагеря книгу «Диалектика. Познание. Наука» (Изд. АН СССР. – М.: Наука, 1988).

Jacob, F. La logique du vivant. – Editions Gallimard, 1970. – P. 320.

В. И. Метлов. Диалектика и современное научное познание Можно назвать и имена ученых, которые, не будучи связанны ми обязательством «диалектически обрабатывать» свою отрасль знания, фактически становились на почву диалектики. Приведем в этой связи имя выдающегося отечественного биолога-эволюци ониста и генетика С. С. Четверикова, который в сделавшей эпоху статье «О некоторых моментах эволюционного процесса с точки зрения современной генетики» подчеркивает взаимодействие неко гда противостоящих концепций дарвинизма и менделизма. Не одна физика рождала в это время диалектику в ее наиболее аутентичных формах. Для эволюционной теории в биологии диалектизация ока зывалась осуществленной вместе с определением предмета эволю ции (это обстоятельство особенно важно отметить в отношении современных эволюционных доктрин в методологии научного по знания, пренебрегающих именно задачей определения своего пред мета или просто не понимающих его, этого определения, важности, точнее сказать, его абсолютной необходимости).

Философия науки наших дней движется в пределах, обозначен ных кантовской традицией: мы видим здесь то становление обос новательного подхода, оторванного от эволюции, который харак теризуется утверждением предметности, предмета, который не включен в историческое движение, в эволюцию и, тем самым, не может быть признанным в качестве именно такого предмета, по скольку не обеспечивает выведения из него всего обосновываемого знания, то утверждение эволюционного подхода без ясного пони мания того, что собственно эволюционирует. Это совсем не не обычная ситуация, с ней имели дело уже философы Древней Гре ции, но если эти последние воспринимали такого рода ситуации как теоретическую драму, то в близкие к нам времена можно встретить утверждение о нормальности ситуации, когда говорится, что движение имеет место, а движущегося не существует (А. Бергсон, В. Оствальд). Методология современного научного познания, кажется, чувствует себя вполне комфортно, стоя на такой позиции, приобретающей законченную форму в постмодернизме.



 

Похожие работы:


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.