авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


А.Р. Михеева

К ВОПРОСУ О СОЦИАЛЬНОМ МЕХАНИЗМЕ

ТРАНСФОРМАЦИИ СЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ:

ОПЫТ ТЕОРЕТИЗИРОВАНИЯ В РАМКАХ

ГЕНЕТИЧЕСКОГО СТРУКТУРАЛИЗМА*

В статье рассматривается концепция социального механизма взаи-

модействия трансформационных процессов в сфере частной жизни и де-

мографического развития общества;

обосновывается реальная междис циплинарность изучения этих процессов — построение гомогенного объекта исследования, интегрирующего социологические и демографиче ские знания с ориентацией на получение знания в предметном поле соци ологической науки (социологии семьи). Интеграция макро- микроподхо дов в социологии семьи в работе базируется на основных принципах теории генетического структурализма П. Бурдье, а также на автор ской разработке категорий «приватно-демографического поля» и «при ватно-демографического хабитуса».

Ключевые слова: сфера частной жизни, теория демографического перехода, социальная морфология, приватно-демографическое поле, при ватно-демографический хабитус.

Keywords: private sphere, demographic transition, social morphology, private-demographic field, private-demographic habitus.

Процессы, происходящие в сфере брака, семьи и вообще в сфере частной жизни многих современных обществ, довольно противоречи вы. С одной стороны — это низкая рождаемость, высокая разводимость, социальное сиротство, однополые супружеские союзы, стиль жизни * Статья подготовлена на кафедре общей социологии НГУ в рамках проекта «Социализация современных детей в России: роли семейных и внесемейных институтов» (РГНФ № 10-03-00499а, рук. Т.Ю. Черкашина).

Социология семьи «Child free», с другой, — относительно высокая внебрачная рождае мость, стремление разведенных отцов сохранять связь с родными деть ми, распространение социального (небиологического) отцовства;

развитие новых репродуктивных технологий для тех, кто не может по разным причинам иметь (зачать/выносить) ребенка;

«очереди» на опе ку/усыновление детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родите лей, и пр.

Задача современной социальной науки — выявить механизмы, «за пускающие» современные процессы в сфере семьи, брака, сексуально сти, репродуктивного поведения, распространение новых форм органи зации частной жизни, первичной социализации новых поколений.

В данной работе предпринята попытка разработки концептуальных основ изучения социального механизма взаимодействия трансформа ционных процессов в сфере частной жизни людей и демографического развития общества.

1. Семейные отношения и демографическая сфера общества:

междисциплинарность изучения семьи Семья является одним из основных, фундаментальных институтов существования человека и общества. Главные функции семьи, прида ющие ей институциональный характер — обеспечение воспроизводства человеческого общества, т. е. рождение потомства, его выхаживание и «научение» жизни в обществе. Институциональные изменения семьи происходят на протяжении всей истории человечества — она приспо сабливается к трансформациям общества в целом, в его экономической, политической, социально-культурной и др. сферах. Но главные функ ции брака и семьи — возобновление поколений — были неизменными на протяжении тысячелетий.

Практически все исследователи семьи приводят данные социологи ческих опросов о стабильно высоком месте ценности семьи, счастливо го брака в индивидуальной ценностной структуре. И это понятно — каждый человек в своей личной жизни является субъектом тех или иных взаимодействий и отношений. Это и первичные, «детские» отноше ния — с родителями, прародителями, братьями, сестрами, родственни ками — по семье происхождения. Затем в юности, в молодости — с под ругами, друзьями, партнерами по интимным, любовным отношениям;

в зрелом возрасте — с брачным партнером, детьми, родственниками, свойственниками. Взаимодействия людей в этих группах, называемых семьями, супружескими парами, другими формами организации част ной жизни, имеют институциональный характер: они происходят в рам ках определенных, устоявшихся или устанавливающихся на наших Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

глазах, ставших привычными и становящихся привычными правил по ведения и повседневных практик — на основе принятых в обществе норм и санкций (Бергер, Лукман 1995: 89–94). Причем возрастающее значение чувственных, сексуальных, интимных отношений в приватной жизни, анализ их исторических истоков, современное «опривычива ние» этих отношений все чаще становятся предметом осмысления и пе реосмысления философов и социологов*.

В основе исторически сложившейся «традиционной» нормативно ценностной структуры брачно-семейных отношений, взаимодействия женщин, мужчин, детей, пожилых людей в семье, в частной жизни ле жит, прежде всего, биологически обусловленное разделение труда в сфере воспроизводства человеческой жизни и на его основе длительного (в те чение тысячелетий) культурно-исторического конструирования гендер ных, супружеских, родительских, возрастных норм, ролей, ценностей, представлений. Первоначальной исторической целью этой норматив ности было выживание человеческого рода. Поэтому нынешние обще принятые интерпретации-трюизмы, такие как «снижение рождаемости и трансформация семейных отношений происходит из-за эмансипации женщин, их включенности в публичные сферы жизни общества» или «рост разводимости обусловлен изменением системы норм и ценно стей», ничего не говорят нам о том, почему эти системы изменяются в одних обществах, но продолжают сохраняться в других, и каким обра зом «запускаются» эти изменения.



Итак, проблема поиска общих сущностных причин изменений цен ностной системы, социальных норм, определяющих брачные, семей ные, родительские, гендерные отношения людей, остается нерешенной.

Решение ее позволит конструктивно подойти к рассмотрению вопросов необходимости и возможности регулирования процессов в сфере рож даемости, брака, семьи как на уровне общества и его органов управле ния, так и на микроуровне — в индивидуальных, внутрисемейнных от ношениях.

Важнейшее понятие в работе — «социальный механизм». Данная ка тегория применительно к современным трансформационным процес сам в широком круге социальных сфер российского общества подробно разработана в рамках исследований Новосибирской экономико-социо логической школы (НЭСШ). Сконструировать социальный механизм — значит представить процесс как некоторую целостность, охватывающую и устойчивые структурные воздействия, и индивидуальные/групповые действия, отношения (Заславская 2003: 93–100). Если следовать этому * См., напр.: (Гидденс 2004;

Голод 1996;

Ионин 2003;

Кон 2011).

Социология семьи определению социального механизма, то изучение социального меха низма трансформации социальных процессов в сфере частной жизни заключается в том, чтобы показать, каким образом действия социаль ных акторов микроуровня (индивидов, групп) меняют макрохарак теристики институтов брака и семьи, т. е. демографической сферы об щества, и как изменение этих макропараметров, в свою очередь, воздействует на жизнь и деятельность агентов (индивидуальных и кол лективных) сферы частной жизни, т. е. индивидов, супружеских пар, семей, домохозяйств.

Теоретические подходы, аналитические схемы, блоки механизма социальных процессов, разработанные учеными НЭСШ, были наце лены на исследование трансформационной ситуации, главным образом в экономическом, политическом и других публичных полях в России в 1980–1990-х гг.* Но трансформационные процессы в сфере частной жизни, так же, как и модернизация демографической сферы в целом, происходили в России (и в СССР) на протяжении всего ХХ в. Начались эти трансформации еще в XIX в. (Демографическая модернизация… 2006), так что использование аналитических схем, разработанных эконом-социологами для исследования нынешних трансформаци онных процессов в институтах публичной сферы, не вполне соответ ствует нашей концепции социального механизма трансформации сфе ры частной жизни. Причина этого не только в значительно более длительном периоде трансформаций в сфере брака, семьи, демографии, но и в специфической природе процессов, происходящих в приватной сфере. А именно в том, что наиболее общие (многовековые) трансфор мации этих процессов, по-видимому, не всегда и не столь однозначно обусловлены экономическими, политическими и др. (конъюнктурными) факторами.

Институты частной сферы общества — брак, семья, супружество, до мохозяйство, родительство, а также взаимоотношения включенных в них индивидов являются объектом изучения многих социальных дисциплин: философии, антропологии, этнографии, культурологии, истории, семейного права, экономики домохозяйства, социальной пси хологии, социальной педагогики, социальной работы и др. Но две дис циплины: социологию семьи и демографию — можно считать перво степенными в исследованиях институциональных трансформаций брака и семьи. Это следует из того, что, во-первых, физическое воспро изводство новых поколений и их первичная социализация является институциональной сущностью семьи;

состояние и динамика в этих * См., напр.: (Заславская, Шабанова 2003: 153–164).

Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

сферах сказываются и на переменах во всех микро- и макроструктурах и отношениях в сфере частной жизни. Во-вторых, сущностная близость этих дисциплин следует из определения их предметов изучения: в рам ках демографии изучаются закономерности воспроизводства населе ния — как результатов рождений и смертей, динамика показателей ин тенсивности этих событий во времени и в разных обществах. Предметом же социологии семьи является социальная обусловленность явлений, происходящих в сфере семьи, брака — на институциональном уровне или на уровне индивидуальной брачной, супружеской, семейной жизни людей. Интенсивность событий — браков, рождений, разводов, смер тей — как результат поведения людей в частной сфере — в конце кон цов, и оказывается тем статистическим (макроуровневым) показателем, закономерности динамики которого являются предметом изучения демографии.

Изменения, происходящие в институтах брака, семьи, были прак тически на протяжении всего ХХ в. объектом социологического изучения зарубежной и отечественной науки. В обширных обзорах ре зультатов социологических исследований семьи зарубежными и рос сийскими учеными констатируется, что с семьей как социальным феноменом происходят кардинальные изменения, в основании кото рых лежит трансформация брачных, семейных ценностей, ценностей детей / ребенка, а также — социальных норм, ориентаций, представле ний. В работах демографов тоже исследуются и объясняются законо мерности социально-демографических изменений в обществе, при этом исследователи-демографы также апеллируют к процессам транс формации в сфере брака и семьи и объясняют демографические тренды изменениями брачных, репродуктивных норм, ценностей, ориента ций. Да и для многих научных дисциплин, изучающих семью XX — начала XXI вв., главной концептуальной идеей теоретических схем, объясняющих изменения семейных укладов, семейных отношений, функций семьи, числа детей, форм семьи, служат довольно схожие утверждения-констатации о том, что эти изменения происходят в ре зультате неких трансформаций ценностно-нормативной системы об щества / группы / личности. Вот в этом сходстве объяснительных схем и их концептуальных составных частей в разных науках о семье, по видимому, и проявляется междисциплинарность исследований семьи.

Но такая — результирующая — междисциплинарность имеет формаль ный характер, поскольку в интегральном, целостном знании о семье, ее трансформациях и их причинах обобщаются те результаты и выводы, которые были ранее получены и накоплены в разных научных дисцип линах, изучающих семью.

Социология семьи Онтологическую проблему интеграции именно социологического и демографического подходов как глубоко сущностных в исследовани ях семьи поставил К. Дэвис в статье «Социология демографического поведения» (Дэвис 1965). В этой работе отмечалась необходимость расширения специализации научных исследований, охватывающих весьма близкие предметные области, среди которых — изучение рож даемости «во взаимосвязи с установками и социальными институтами (в индустриальных и развивающихся обществах) и исследование семьи с точки зрения демографии». Дилемма специализации двух наук — со циологии семьи и демографии, о которой писал К. Дэвис, нашла свое разрешение в современных исследованиях*. Однако, как нам пред ставляется, междисциплинарность большинства таких работ имеет по-прежнему формальный характер, поскольку в них предполагается использование материалов смежных наук, «накладывание» их на изу чаемые структуры — население или институции брака, семьи, роди тельства и др.

Если же говорить о реальной междисциплинарности, то она предпо лагает необходимость изучения целостного гомогенного (однородного) объекта — отношений людей в сфере частной жизни — с точки зрения его (объекта) онтологической взаимосвязи с процессами в демографи ческой сфере общества. Задача нашего исследования как раз и состоит в попытке построения такой целостной конструкции исходной теорети ческой модели этого взаимодействия. Формирование структуры такого взаимодействия в идеале заключается в построении и анализе гомоген ного объекта исследования, который интегрирует рамки социологиче ских и демографических знаний. Изучение такого интегрированного, но гомогенного объекта ориентировано на получение знания в инте ресах предметного развития социологической науки, т. к. речь идет не об устоявшихся демографических закономерностях и знаниях о них, а именно о трансформациях в одной из важнейших социальных струк тур — семье, браке и сфере частной жизни вообще.

2. О социальной морфологии (к истории взаимосвязи социологического и демографического подходов в исследованиях семьи) Вопрос о возможности, целесообразности и необходимости взаи мосвязанного социологического и демографического анализа неод * Обзор советских и зарубежных обследований репродуктивного поведения женщин см., напр.: (Захарова 1999;

Антонов 1980: 115–187;

Как изучают рож даемость 1983;

и др.).

Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

нократно поднимался и социологами, и демографами. Обращения к численности населения, к числу рождений, смертей, к проблемам семьи — были известны и в древней Греции — у Платона и Аристотеля, у других античных и средневековых философов, т. е. задолго до появле ния научной социологии.

Основоположники социологии О. Конт, Г. Спенсер, Э. Дюркгейм обращались к демографическим аспектам развития общества, прида вая большое значение численности и плотности населения в социаль ном прогрессе. В XIX в. в определенной степени этому способствовало широкое распространение теории населения Т. Мальтуса и дискуссии, которые она вызвала. Население, его численность и состав стали не пременными «начальными» условиями практически всех социальных исследований. В начале ХХ в. (1909 г.) Э. Дюркгейм, рассуждая о двух важнейших разновидностях «социальных фактов», одним из них счи тает социально-морфологические факты: «Прежде всего, уместно ис следовать общество в его внешнем аспекте. Под этим углом зрения оно выступает как состоящее из массы людей, обладающей известной плотностью, расположенной на территории определенным образом, рассеянной по деревням или сконцентрированной в городах и т. д.»





(Дюркгейм 1995а: 274). Социальные факты такого рода — объективная надындивидуальная макроуровневая реальность, т. е. общество, суще ствующее вне индивидов. Т. о. Э. Дюркгейм, называя эти явления со циально-морфологическими фактами, относит к ним весь комплекс структурно-вещественных (материальных) компонент социальной жизни: демографические параметры, миграционные потоки, процес сы урбанизации и их последствия, территориальное распределение людских и материальных ресурсов, частоту социальных контактов (Там же: 275).

К другой разновидности социальных фактов Дюркгейм относит «коллективные представления», т. е. факты особого рода, как бы «ду ховное» измерение общества, которое складывается из ментально психологических фактов. Он пишет, что в любом обществе «суще ствует некоторое множество общих идей и чувств, которые передаются от поколения к поколению и обеспечивают одновременно единство и преемственность коллективной жизни. Таковы народные легенды, религиозные традиции, политические верования, язык и т. п. Все эти явления психологического порядка, но они не относятся к индиви дуальной психологии, поскольку выходят далеко за пределы инди вида» (Дюркгейм 1995б: 190). Для целей нашей работы важно под черкнуть положение Дюркгейма о том, что люди, хотя и имеют определенные убеждения, некие жизненные позиции, суждения Социология семьи и т. п., не сами «творят» эти культурные формы и убеждения, а в своих индивидуальных поступках являются исполнителями «могуществен ной, онтологически суверенной общественной воли» (Батыгин, Под войский 2007: 178). Эта идея, по существу, впоследствии станет ключе вой для структурализма как междисциплинарной исследовательской ориентации.

Междисциплинарность социолого-демографического подхода раз вивает в своих трудах ученик и последователь Э. Дюркгейма Морис Хальбвакс. Он, так же, как и другие представители французской социо логической школы, в своих исследованиях социальной реальности при давал «особое значение тому, что в обществе приобретает физический характер: площадь, численность населения, плотность, движение, коли чественные аспекты, т. е. то, что можно измерить и сосчитать» (Halbwachs 1960). В статье «Браки во Франции во время и после войны» (1935 г.) Хальбвакс на основе статистических материалов проанализировал осо бенности формирования брачных пар в условиях нарушения пропорций населения по полу и возрастным группам. Но, как социолог, говоря об объективных причинах изменений вероятностей вступления в брак, Хальбвакс пишет о субъективном факторе «стремления к браку», по нимая его как некоторую социально-психологическую константу.

«Именно социальному организму свойственно делать более прочными изменения, которые приняли истинно коллективную форму. Так, поверх индивидуальных усилий и стремлений существует как бы коллективный брачный марш, смысл и ритм которого регулируется развитием обще ства» (Хальбвакс 2000а: 288).

В этой и ряде других статей (например, «Статистика в социологии», «Закон в социологии») Хальбвакс подчеркивает, что для установления значимых социальных отношений и их интерпретации недостаточно суммы индивидуальных случаев. Он предлагает следующую последо вательность шагов для социологического синтеза единичных фактов:

1) фиксация единичных фактов путем непрерывного наблюдения;

2) помещение их в социальные единства (институты, группы, представ ления, склонности);

3) помещение этих единств в более обширные единства (общества). В результате, статистический материал может объяснить социально-значимые отношения, т. е. интерпретировать ин дивидуальные или групповые феномены, в основе которых может быть субъективность. Этот логический поворот отражает глубокую сущность «социологического метода» М. Хальбвакса, предпринявшего очевидную попытку преодоления макро-микро дилеммы в социологии, а также объективности и субъективности социальной реальности (Хальбвакс 2000б: 155–180).

Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

Следующим тезисом М. Хальбвакса, важным для нашей теории, яв ляется то, что «каждый из порядков: физический, органический, психи ческий, социальный — обладает относительной автономией и собствен ными закономерностями». Поэтому искать объяснения изменений, происходящих в каждой из этих сфер, «следует не в экономической истории, а в ней самой» (Там же: 485–486). Эти идеи и ряд методических приемов, разработанных М. Хальбваксом в первой половине ХХ в., были использованы и развиты группой социологов во главе с П. Бурдье в 1970–1990-х гг.

Таким образом, изучение и анализ объективных физических «со циальных фактов», характеризующих население, Дюркгейм, а затем и Хальбвакс относили к предмету науки «социальной морфологии».

При этом они подчеркивали специфичность исследовательских мето дов, практически альтернативных демографическим, но и отличных от социологических. В дальнейшем население и его характеристики рас сматриваются социологами относительно изолированно от социологи ческих проблем. Так, Ян Щепаньский называет такие явления, как рож даемость, естественный прирост, возрастание плотности населения, возрастной состав, «демографическими основами» общественной жиз ни, наряду с биологическими, географическими, экономическими ос новами (Щепаньский 1967: 35–36). Не просматривается понимание междисциплинарности и в «Социологии» Э. Гидденса. Автор посвящает отдельную главу росту народонаселения как одному из глобальных про цессов, обусловливающих такие риски, как экологический кризис, со стояние окружающей среды, глобальное потепление, нехватка продо вольствия, ресурсов (Гидденс 2005: 522–547). Однако в книге никак не обозначена взаимосвязанность этого (демографического) риска с фе номенами, рассматриваемыми автором в предшествующих главах:

гендерными отношениями, семьей, браком. Но ведь именно во взаимо действии этих социальных явлений (семьи и режима воспроизвод ства населения) обнажаются социально-морфологические факты (по Э. Дюркгейму, М. Хальбваксу, К. Дэвису), а также взаимообуслов ленность их и индивидуальных действий людей и видов отношений (по М. Веберу и др.) в приватной сфере.

Современными примерами понимания и применения интегрально го подхода могут служить работы Р. Инглхарта (Инглхарт 1997: 6–32), З. Баумана (Бауман 2005: 276–299), У. Бека (Бек 2000: 147–187), в кото рых рассматривается «размывание» гендерных ролей, сексуальных норм, ценностей как результат модернизации демографической сферы общества (демографических переходов), происходящей параллельно процессам индустриализации, урбанизации, цивилизационного разви Социология семьи тия в целом. Например, У. Бек, говоря о причинах изменения гендерных ролей, на первое место ставит демографический феномен: «Прежде всего благодаря увеличению ожидаемой продолжительности жизни произошел сдвиг в биографической структуре, в протяженности жиз ненных фаз... Это способствовало “демографическому освобождению женщин” … Жизнь ради детей стала для женщин проходным жизнен ным этапом. За ним следуют в среднем еще три десятилетия “опус тевшего гнезда” — вне традиционного средоточия женской жизни»

(Там же: 166–167).

Наиболее четко демографическая обусловленность социальных трансформаций, причем уже конкретно — трансформаций отношений в семье, в сфере частной жизни — анализируется демографами У. Томп соном, А.П. Хоменко, А. Ландри, А.Г. Вишневским, Д. Ван де Каа, Р. Лестегом и др., изучающими феномен демографической революции или демографического перехода (первого и второго), его предпосылки и последствия*. Специфику изучения этих демографических изме нений и их социальных последствий (методы, объем эмпирических материалов, интерпретаций), в рамках этого подхода вполне можно охарактеризовать как объективную, макроуровневую. Но социальный механизм этих глобальных изменений (демографических переходов) по-прежнему остается неясным, поскольку в рамках теории демогра фического перехода описываются общие количественные черты де мографических изменений. Одновременно практически все авторы делают вполне социологический вывод о том, что социальные причины и/или последствия этих изменений состоят в трансформации ценност но-нормативной системы, касающейся сферы частной жизни. Тем не менее, общая канва демографического теоретизирования создает впе чатление надежности и справедливости объяснительных схем. Как видно, теорию демографических переходов с большим основанием можно считать развитием демографо-социологической междисципли нарности в исследовании семьи, потому что теоретизирование бази руется здесь на постулатах о трансформации нормативной системы, регулирующей сексуальное, брачное и репродуктивное поведение женщин. Постулаты эти следующие: 1) традиционные («допереход ные») нормы брачного, сексуального, репродуктивного, семейного * Не вдаваясь в детали дискуссии о теории демографического перехода (см., например: Клупт 2005: 139–149;

Вишневский 2005: 150–155;

и др.), отметим, что мы разделяем позицию сторонников этой теории, поскольку в ее основе за ложен принцип глубокой историчности и «демографичности» развития соци альной сферы возобновления поколений.

Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

поведения требовали от женщины максимального удлинения репро дуктивного периода;

дети, рождавшиеся в браке, рассматривались как подтверждение соблюдения этих норм;

2) ослабление демографиче ского давления (снижение смертности на первом этапе демографиче ского перехода) привело к нарушению слитности всех этих видов де мографического поведения;

3) постепенно, на протяжении последних двух-трех веков происходило относительное разделение этих видов поведения и соответствующих брачных, репродуктивных, семейных отношений. В исследованиях демографов А.Г. Вишневского, С.В. За харова, Е.И. Ивановой и др. подтверждается вывод о все большей ав тономности этих видов демографического поведения друг от друга, т. е. «постпереходные» социальные нормы сексуального, брачного, репродуктивного поведения становятся неоднозначными, гибкими, ненавязчивыми, каждый из этих видов демографического поведения постепенно становится отдельно самоценным (Демографическая мо дернизация… 2006: 96–246).

Еще одна особенность теории демографических переходов состоит в том, что она основывается на весьма важном (для целей нашего ис следования) принципе — историчности трех режимов воспроизводства населения: примитивного, переходного и современного (Landry 1934:

54, цит. по: Вишневский 1982: 45). А.Г. Вишневский в своих работах развивает эту идею, называя эти режимы архетипом, традиционным и современным (рациональным). На этой основе — историчности изменений всех видов поведения в сфере частной жизни — и исходя из институционализирующей семью воспроизводственной функции С.И. Голод разработал свою теорию исторических типов семейных от ношений: патриархатного (традиционного), детоцентристского (со временного) и супружеского (постсовременного) (Голод 1998). Суть этой теории состоит в том, что структура и характер внутрисемейных отношений: родственных, детско-родительских, супружеских — изме няется в их исторической динамике. С.И. Голод так же, как и выше упомянутые демографы, еще в начале 1980-х гг. писал о гибкости со временной нормативной системы брачного и семейного поведения людей (Голод 1984: 8). И в этом уже проявляется попытка интеграции макро- и микро подходов в социологии семьи: автор связывает транс формацию внутрисемейных отношений с переструктурированием (разрывом слитности) демографического поведения (брачного, сексу ального, репродуктивного) с позиций их исторической трансформа ции. Однако и в этой теории остаются без объяснения причины, «за пускающие» эти исторические переходы от одних типов семейных отношений к другим.

Социология семьи 3. Попытка преодоления макро-микро дилеммы в социологии семьи (введение категорий «приватно-демографическое поле»

и «приватно-демографический хабитус») Проблемы преодоления макро-микро, «действия и структуры» ди лемм, а также вопросы мультипарадигмальности в общей социологиче ской теории рассматриваются во многих работах российских и зарубеж ных теоретиков*. В социологии семьи проблема интеграции макро микро и действия-структуры специально не обсуждается. Но при поста новке проблемы исследования практически во всех работах приводятся определения семьи как социального института (структуры) и как малой социальной группы (действия), а затем обосновывается выбор того или иного подхода, соответствующего целям конкретного исследования.

И чаще всего этот выбор останавливается на изучении взаимоотноше ний членов семьи как малой группы (микропозиции, действия), но ин терпретируемых в контекстах институциональных ограничений: функ ций, ролей, статусов — макропозиции и элементы социальной структуры (напр., Римашевская и др. 1999). Такой подход встречается практически во всех отечественных исследованиях: анализу семейных отношений как микропозиций / действия всегда предшествует описание «демогра фического фона» — динамики числа, величины и состава семей, уров ней показателей рождаемости (в том числе внебрачной), брачности, разводимости, интерпретируемых чаще всего как институциональные дисфункции, «деинституализация» — как будто бы макропозиций / структуры. Так что создается впечатление о преодолении макро-микро дилеммы в объяснении социальных процессов как в частной жизни, так и в демографической сфере общества**.

Важным моментом, который следует акцентировать, является то, что в дискурсе социологии семьи, если и рассматривается «макроуро вень» как система, влияющая на изменения семейных, гендерных и др.

отношений, то это — «общество» (напр.: Харчев 2003;

Антонов 1980:

76–82;

Гурко 2008;

Мацковский 1989;

Здравомыслова 2003;

Карцева 2002: 19 и др.). Так, А.И. Антонов, вслед за А.Г. Харчевым и М.С. Мац ковским, считает что основная социальная функция семьи — быть «по средником», «промежуточным звеном» между обществом и индивидом.

Л.В. Карцева, обозначая свой подход как «субъектно-центрический», * См., напр.: (Ритцер 2002: 446–482, 564–581;

Ядов 2006: 112 и др.).

** Не будем здесь углубляться в различение «микро-макро уровни» и «дей ствие-структура» (Ритцер 2002: 447), отметим кратко, что при теоретизирова нии в рамках социологии семьи вполне возможно совместить рассмотрение дилемм макро-микро и действие-структура.

Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

главным фактором происходящих в российской семье изменений счи тает социально-экономическое состояние общества (реформы, эконо мические кризисы). Несомненно, и «общество», и его экономические, социальные, политические, военные состояния в определенные перио ды сказываются на приватных отношениях людей: сексуальных, брач ных, детско-родительских, супружеских, партнерских и т. п. Но более обоснованно было бы соотносить трансформации этих отношений и институциональные изменения в сфере частной жизни не с состоя нием общества «здесь и сейчас» или с ее (семьи) местом среди других (публичных) институтов, а именно с состоянием той социальной сфе ры, в которой происходит возобновление поколений. Макроуровне вым детерминантом трансформации отношений людей в сфере частной жизни является не состояние общества вообще, а состояние той специ фической сферы общественных отношений, которую мы назвали при ватно-демографическим полем и считаем интегрированным объектом изучения.

Конечно, неверно думать, что трансформационные процессы в при ватно-демографическом поле совсем не зависят от уровня развития общества в целом. Известно, что есть огромные различия и в семейных, и в гендерных отношениях, и в режимах демографического воспроиз водства между индустриальными и аграрными обществами. Речь идет не об абсолютной, а об относительной автономности приватно-демографи ческой сферы общества. Более того, в процессе «значительного эконо мического роста, цивилизационного развития, особенно на его модер низационном этапе, в обществе проявляются такие характерные черты, как все большее разделение на частное и публичное и развитие публичной сферы в обществе» (Pollok 2001, цит. по: Глинчикова 2007: 40).

Вообще, относительная автономность присуща не только приватно демографической, но и практически всем другим сферам общества: эко номической, политической, юридической, образовательной, религиоз ной, научной, литературной и др. Эти и некоторые другие социальные сферы изучал П. Бурдье, подчеркивая их относительную автономность («полуавтономность»), называя их социальными полями или под пространствами. Он исследовал механизмы, позволяющие преодолеть оппозицию структуры-действия, объективизма-субъективизма (Бурдье 2007). Согласно теории генетического структурализма П. Бурдье, про тивопоставление объективизма и субъективизма, структурной необхо димости и индивидуальных действий является ложным, как он писал, «абсурдной враждой между индивидом и обществом» (Bourdieu 1990, цит. по: Ритцер 2002: 456). Одним из важнейших принципов социологии Бурдье является положение о том, что в социальном мире существует Социология семьи ряд полуавтономных полей, «каждое из которых обладает своей соб ственной особой логикой, функционирует и развивается по своим собственным законам и формирует у акторов мнение относительно того, что в определенном поле имеет значение» (Ритцер 2002: 462).

При разработке теоретической модели механизма трансформации семьи мы также будем исходить из этих методологических предпосы лок, а именно из того, что область нашего исследования — приватно демографическое поле — является одной из таких «полуавтономных» со циальных сфер. Цель его — возобновление поколений людей и их первичная социализация и одновременно обеспечение психологически комфортного для жизни человека приватного микромира, способству ющего сохранению жизни его и его потомства, раскрытию его личност ного потенциала.

Говоря о приватности, мы подчеркиваем относительное отделение этого поля от публичных полей: экономического, юридического, поли тического, образовательного, научного, художественного и др. Это поле действительно представляет собой относительно замкнутую совокуп ность специфических социальных отношений, развивающихся по сво им законам, отличающих его от любого другого поля и вообще — от про странства публичной сферы общества*.

Структурными элементами (движущими силами) приватно-демо графического поля являются следующие виды отношений людей в сфе ре частной жизни:

— сексуальные (как интимные, супружеские);

— брачные (как изменение брачного статуса и репродуктивные наме рения);

— сексуальные и репродуктивные (как производство жизни);

— отношения с детьми (как родительство, опека);

— отношение к жизни, здоровью (сохранение/разрушение);

— гендерные отношения (в приватно-демографическом поле).

Все они представляют собой сложные социальные отношения со своими специфическими стратегиями, определяемыми объективной структурой приватно-демографического поля. Поскольку эти отноше * В данной работе не ставится задача воспроизвести все тонкости теории П. Бурдье применительно к области нашего исследования — социальным от ношениям в сфере частной жизни. Но поскольку использование категорий этой теории, на наш взгляд, действительно дает основания для построения ин тегральной модели механизма трансформации семьи и преодоления методоло гических дилемм в социологии семьи, то попытаемся сделать это, опираясь на основные теоретические принципы и понятия этой теории.

Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

ния происходят не всегда и не только в рамках брака и семьи, то в целом приватно-демографическое поле шире, чем семья и брак в их обычном понимании.

Называя это поле демографическим, мы тем самым акцентируем его детерминированность исторически меняющимися режимами вос производства населения. Подчеркнем, что это не просто «демографи ческая ситуация» (например, в России сегодня), а исторически сложив шаяся объективная социальная структура, которая детерминирует действия, поведение людей в сфере частной, интимной жизни. Это касается чувственности, любви, секса, брака, легитимизации этих от ношений, рождения или предотвращения рождения потомства, дей ствий по сохранению здоровья, жизни своей и детей, их социализации, отношения к сохранению здоровья и жизни родителей, прародителей, других родственников и пр. Таким образом, приватно-демографиче ское поле существует лишь потому, что в нем есть «агенты»: взрослые мужчины и женщины, семьи с детьми или без детей, супружеские пары и пр. — между которыми и внутри которых устанавливаются специфи ческие отношения, перечисленные выше, и реализующиеся в их прак тиках.

Поскольку «практики», по Бурдье,— это проявление диалекти ческого единства детерминирующей их структуры и действия, то это означает, что в приватно-демографическом поле существуют объ ективные структуры, не зависящие от воли и сознания людей, которые могут ограничивать, подавлять или стимулировать интимные, сексу альные, брачные, репродуктивные, супружеские, гендерные, роди тельские и др. практики и диспозиции агентов (индивидов, семей, партнерских союзов) в этом поле. Но эти две стороны генезиса (поле — практики — поле) приватно-демографической реальности, хотя и на ходятся в «диалектическом единстве», но не равнозначны. Они имеют свою иерархию: «субъективное структурирование социальной реаль ности есть подчиненный момент структурирования объективного»

(Шматко 2007: 568). В случае приватно-демографического поля это объясняет то, что индивиды и семьи могут осуществлять свои прак тики только «внутри» уже существующих, исторически сформировав шихся «приватно-демографических отношений», но тем самым агенты (индивиды, семьи, союзы / группы) могут лишь воспроизводить или трансформировать их. Воспроизводство или трансформация брачных, семейных, сексуальных и др. отношений в этом поле возможны только как реализация «практических схем, схем восприятия, мышления, диспозиций», являющихся результатом / продуктом интериоризации объективных социальных структур» (Бурдье 1994: 181–182) и составны Социология семьи ми частями того, что, следуя теории Бурдье, мы назвали приватно демографическим хабитусом.

Специфичность приватно-демографического поля заключается в нескольких моментах. Это и его «закрытость» (от посторонних глаз, в том числе и исследовательских), и обусловленное этим качество социологической и статистической информации. В результате — из вестные сложности в изучении процессов, происходящих в этом поле.

Главная же его специфика — онтологическая — состоит в том, что его со временное состояние в европейских обществах, его нынешняя объектив ная структура начала формироваться всего два-три века назад. В России сроки этой трансформации еще короче. Но именно эта трансформация (демографический переход) послужила «базисом» изменений всего множества отношений в сфере частной жизни. На протяжении же нескольких миллионов лет существования человека и до XVII–XIX вв.

структуру приватно-демографического поля можно охарактеризовать как исторически стабильную. В течение пяти-шести миллионов лет* в приватно-демографическом поле действовали силы (отношения, по зиции, диспозиции, обычаи, традиции, запреты, табу, нормы, законы, практики), направленные на выживание человека как биологического вида. Тогда, в те доисторические, исторические времена, в тех условиях существования / выживания и появилась система прочных предраспо ложенностей, или тот самый «традиционный» приватно-демографиче ский хабитус, предназначенный для функционирования в качестве принципов, норм, запретов, регулирующих сексуальные, брачные, ре продуктивные практики. Главный смысл того «бывшего» исторически сложившегося, миллионолетнего приватно-демографического хабитуса (или просто биологического), и сейчас еще действующего во многих обществах (африканских, азиатских), состоял в максимизации рождений жизнеспособных потомков. Поэтому параллельно в многовековой исто рии человечества были выработаны и утвердились табу на сексуальные связи, ведущие к рождению нежизнеспособного потомства, например, на инцест (Энгельс 1978).

Вершиной структурирующих действий того исторического — пер вобытного, древнего, а потом и «традиционного» приватно-демографи ческого хабитуса — и структурированных им практик было появление важнейшего элемента структуры приватно-демографического поля — преимущественно моногамного брака, единобрачной семьи. Именно приватно-демографический хабитус, будучи продуктом объективной * О продолжительности существования «человека разумного» см., например:

(Янковский 2010).

Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

необходимости того — доисторического, исторического, средневеково го времени — выживания человека как биологического вида — порож дал «общепринятые», безинтенциональные способы поведения, прак тики, отношения в приватно-демографическом поле, поскольку только такие практики положительно санкционировались, потому что были максимально приспособлены к объективным целям приватно-демогра фического поля — воспроизводству новых поколений. Тот архетипиче ский «исторический» хабитус и производимые им модели мышления, действия, практические схемы были довольно эффективны — Homo Sapiens выжил и расселился по всему миру.

Важнейшим требованием архетипического, а потом и «традицион ного» хабитуса (от доисторических времен до недавних XVII–XVIII вв.) была жесткая «слитность» сексуальных, брачных и репродуктивных от ношений (Вишневский 1982: 172–176)* внутри моногамной семьи. Это и было «требованием» объективных структур приватно-демографиче ского поля в условиях низкой продолжительности жизни (20–25 лет) — сохранения социально-биологического вида в течение многомиллион ной истории человечества. Между тем, как следует из концепции хабитуса, «без насилия или спора из практик частной жизни людей ар хитипического и традиционного общества исключаются (хабитусом) все… те поступки, которые бы были несовместимы с объективными условиями» (Бурдье 1995: 21). А именно, «запрещались» воздержание от брака, его откладывание, отсутствие детей в браке, регулирование числа детей в браке, рождение детей вне брака, развод, нарушение гендерного режима (мужского господства) и др. Даже если такие события и проис ходили, то они были крайне редкими, поскольку такие практики нега тивно санкционировались, участвующие в них агенты наказывались.

Так что агенты приватно-демографического поля (индивиды и семьи) «никогда не бывают свободны, но никогда иллюзия свободы (или отсут ствия принуждения) не бывает столь полной, как в случае, когда они действуют, следуя схемам своего хабитуса, т. е. объективным структу рам, продуктом которых является сам хабитус: в этом случае агенты ощущают принуждение не более чем тяжесть воздуха» (Bourdieu 1994, цит. по: Шматко 2002: 399). Подчеркнем, что модели мышления, прак тические схемы, практики, основанные на архетипическом и «традици онном» хабитусах, производились и воспроизводились на протяжении нескольких миллионов лет.

* Заметим, однако, что в цитируемой работе речь идет только о демографи ческих отношениях, но не упоминаются родительско-детские и родственные / свойственные как виды семейно-социальных отношений.

Социология семьи Только два-три века назад (в XVII–XVIII вв.) начались едва замет ные изменения сначала в структуре приватно-демографического поля западноевропейских обществ: практики откладывания брака, воздер жания от сексуальных отношений, пуританство — становятся хотя бы возможными, не жестко контролируемыми, не осуждаемыми, затем по являются и распространяются практики внутрисемейного ограничения числа детей у брачных пар (Хаджнал 1979: 14–70), а в конце XIX в. эти изменения начинаются и в российском обществе (Тольц 1977: 138–153;

Демографическая модернизация… 2006: 67–254). В те же времена посте пенно меняется отношение к детству: дети становятся объектом любви, нежности, интимности — происходит «открытие детства» (Арьес 1999), появляется и распространяется психология детоцентризма. Во взаимо отношениях взрослых людей актуализируется романтическая любовь, возможность «брака по любви», возможность развода, равноправие пар тнеров в сексуальных отношениях, в интимной сфере, самоценность су пружества без репродуктивных намерений* и пр. Такое генетически двойственное переструктурирование приватно-демографического ха битуса и приватно-демографического поля исторически постепенно происходило в процессе демографического перехода. Объективными основами-импульсами к нему были (и есть) эпидемиологический пе реход и обусловленный им демографический взрыв, который начался в XVII в. в европейских обществах и продолжается в настоящее время как глобальный феномен** (Капица 2010).

В соответствии с новыми объективными условиями — перенаселе нием — постепенно, на протяжении XVII–XIX вв. в европейских обще ствах происходит переструктурирование приватно-демографического хабитуса, т. е. появляется новый интериоризированный ансамбль при ватно-демографических отношений, норм, представлений, диспози ций. Постепенно ослабевает (в общественном сознании) социальный контроль за соблюдением старых норм, затем «пересматривается» необ ходимость их «общей» направленности на «естественную» (макси мальную) плодовитость. Эти практики под воздействием «переопреде ленного интериоризированного хабитуса» распространяются сначала в высших, наиболее образованных, богатых, зажиточных слоях европей ских обществ. Эктериоризация хабитуса этих социальных групп посте * См., напр.: (Гидденс 2004).

** Свои взгляды по поводу угрозы перенаселения (демографического взры ва) высказывали в конце XVIII в. Т. Мальтус, в ХХ в. — В.И. Вернадский, за рубежные ученые П. Эрлих, Дж. Форрестер, Д. Медоус, А. Сови, Р. Пресса, Ф. Нотенштейн, в XXI в. — С. Капица и др.

Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

пенно становится объективной реальностью приватно-демографиче ского поля европейских обществ (Франции, Англии, Германии).

К началу XX в. эти трансформации (структуры приватно-демогра фического поля и приватно-демографического хабитуса) охватывают все большее число обществ, в т. ч. и Россию. Тогда здесь наблюдались такие явления, которые П. Сорокин назвал кризисом современной семьи: «рост разводимости, уменьшение числа заключаемых браков, рост числа внебрачных детей, абортов, проституции, уменьшение числа детей в браке, эмансипация женщин…» (Сорокин 1916, цит. по: Голод 1998: 44, 243). Эти явления продолжались на протяжении всего ХХ в. и, по-видимому, их распространение имеет необратимый характер. Такой вывод следует из того, что, согласно концепции приватно-демографи ческого хабитуса как закона соответствующего поля (продукта истории), он переопределяется в соответствии с объективными условиями / тре бованиями именно этого поля. И поскольку в том историческом време ни, когда объективная внешняя структура характеризовалась перенасе лением, структурирование диспозиций, представлений и практик агентов произошло так, что они изменились адекватно той ситуации (взрывного роста численности населения), т. е. адаптировались к ней.

В практиках агентов приватно-демографического поля появились такие «новые элементы», как откладывание вступления в брак, воздержание от сексуальных связей (целомудрие, пуританство), внутрисемейное ограничение числа детей, внебрачные рождения, разводы, повторные союзы, сожительства (без детей), однополые союзы и другие практики частной жизни. Глубинный (хабитусный) смысл таких практик — соот ветствие объективному состоянию приватно-демографического поля.

Важно подчеркнуть, что именно такие «новые» практики / формы част ной жизни «эффективно» разрывают слитность сексуального, брачного, репродуктивного и семейного поведения и не ведут к обязательным, как прежде, многочисленным рождениям, и вообще — к зачатиям и рожде ниям. Такие практики были известны во все исторические эпохи, вклю чая античную, и именно в те времена, когда перенаселение воспринима лось как угроза государственному благополучию*.

Для того чтобы представить модель трансформации семейных отно шений во взаимосвязи с состоянием приватно-демографического поля и хабитуса, надо иметь в виду, что хабитус имеет несколько свойств (ин териоризированных «персонифицированных» схем), которые весьма важны с точки зрения методических основ анализа отношений, реали зующихся в рамках поля. Прежде всего, это то, что поскольку хабитус — * Напр., в Древней Греции (Фуко 2004: 315–421).

Социология семьи продукт истории, постольку он и продукт объективных условий, сход ных с теми, в которых он исторически возник. По-видимому, это и есть «коллективное бессознательное», которое производит сама история, воспроизводя приватно-демографические отношения в псевдоприроде, каковым и является приватно-демографический хабитус. Примером тому могут служить тенденции повышения возраста вступления в брак во Франции в начале ХХ в., о которых М. Хальбвакс писал как о некоем «коллективном бессознательном брачном марше».

Другой характерной чертой хабитуса является его гомологичность — схожесть приватно-демографических условий формирования хаби туса. В нашем случае это свойство может быть положено в основу конструирования «групп по приватно-демографическим траектори ям», т. е. агентов / семей с большой вероятностью совпадения ситуа ций в сфере частной жизни по сравнению с агентами из разных других групп. Основанием этой гомологии приватно-демографического хаби туса могут быть диспозиции в отношениях брачного супружества, вне брачного супружества, родительства в «целой» семье, послеразводно го родительства, внебрачного материнства и т. д. Практики агентов, относящихся к одной группе, приватно-демографический хабитус делает «разумными», связанными, просто потому, что в схожих при ватно-демографических условиях «работают» схожие практические схемы.

Еще одно свойство хабитуса — эффект инертности, запаздывания или гистерезиса: какое-то время после того, как социальные условия из менились, — общество пережило демографический взрыв и перешло на новый демографический режим, — часть агентов продолжают воспроиз водить прежние приватно-демографические отношения. Именно бла годаря эффекту гистерезиса можно объяснить столь долговременную и столь сильную дифференциацию типов семейных, брачных, репро дуктивных, гендерных отношений в разных обществах, отраженных в их культурах. Хотя если сравнить продолжительность в несколько миллионов лет реализации этих отношений, практик, позиций, деспозиций в рам ках архетипического и традиционного приватно-демографического ха битуса и одно-два-три столетия — в рамках современного, то окажется, что это переструктурирование приватно-демографического поля и его хабитуса происходит не так уж медленно.

В результате изменений социальных — приватно-демографических отношений, диспозиций агенты (индивиды, семьи, «группы по траекто риям») осуществляют свои практики в частной жизни в соответствии с интериоризированным приватно-демографическим хабитусом, но, так или иначе, подчиняясь законам приватно-демографического поля Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

и не ощущая при этом принуждения со стороны макроструктуры. Сущ ность этих законов, как и приватно-демографического хабитуса, со стоит в разумном ограничении числа рождений. В рамках этих законов объективной структуры приватно-демографического поля происходит и будет происходить конструирование агентами общих ситуаций, схо жих, типовых моделей действий, практик, что обусловливает их инсти туционализацию — и это уже не только институты семьи и брака в их нынешнем понимании, но иные, инновационные агенты приватно-де мографического поля — институты и структуры.

Таковы основные результаты разработки концептуальных основ из учения социального механизма взаимодействия трансформационных процессов в сфере частной жизни людей и демографического развития общества в целом в контексте идей П. Бурдье.

Литература Антонов А.И. Социология рождаемости (Теоретические и методологиче ские проблемы). М.: Статистика, 1980.

Арьес Ф. Ребенок и семейная жизнь при Старом порядке / Пер. с франц.

Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 1999.

Батыгин Г. С., Подвойский Д.Г. История социологии / Учебник. М.: Высшее Образование и Наука, 2007.

Бауман З. Индивидуализированное общество / Пер. с англ. под ред.

В.Л. Иноземцева. М.: Логос, 2005.

Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну / Пер. с нем. В. Се дельника и Н. Федоровой;

Послесл. А. Филиппова. М.: Прогресс-Традиция, 2000.

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М.: «Медиум», 1995.

Бикбов А. Метод и актуальность работ Мориса Хальбвакса // Социальные классы и морфология. М.: Институт экспериментальной социологии;

СПб.:

Алетейя, 2000. С. 463–506.

Бурдье П. Начала / Пер. с фр. Н. А. Шматко. М.: Socio-Logos, 1994.

Бурдье П. Структуры, Habitus, Практики // Современная социальная тео рия: Бурдье, Гидденс, Хабермас: Учебное пособие. Новосибирск: Изд-во Ново сиб. ун-та, 1995.

Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики / Пер. с франц.;

отв.

ред. перевода, сост. и послесл. Н.А. Шматко. М.: Институт экспериментальной социологии;

СПб.: Алетейя, 2007.

Вишневский А.Г. Воспроизводство населения и общество. История, совре менность, взгляд в будущее. М.: Финансы и статистика, 1982.

Вишневский А.Г. Это ключ от другого замка // Общественные науки и со временность. 2005. № 2. С. 150–155.

Гидденс Э. Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах / Пер. с англ. В. Анурина. СПб.: Питер, 2004.

Гидденс Э. Социология / При участии К. Бердсолл: Пер. с англ. Изд. 2-е, полностью перераб. и доп. М.: Едиториал УРСС, 2005.

Социология семьи Глинчикова А.Г. Модернити и Россия // Вопросы философии. 2007. № 6.

С. 38–56.

Голод С.И. Стабильность семьи: социологический и демографический аспекты. Л.: Наука, 1984.

Голод С.И. ХХ век и тенденции сексуальных отношений в России. СПб.:

Алетейя, 1996.

Голод С.И. Семья и брак: историко-социологический анализ. СПб.: ТОО ТК, 1998.

Гурко Т.А. Брак и родительство в России. М.: Институт социологии РАН, 2008.

Демографическая модернизация России, 1900–2000 / Под ред. А.Г. Виш невского. М.: Новое издательство, 2006.

Дэвис К. Социология демографического поведения // Социология сегодня.

Проблемы и перспективы / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1965. С. 343–371.

Дюркгейм Э. Социология и социальные науки // Дюркгейм Э. Социология.

Ее предмет, метод, предназначение / Пер. с фр., составление, послесловие и примечания А.Б. Гофман. М.: Канон, 1995а. С. 274–275.

Дюркгейм Э. Курс социальной науки // Дюркгейм Э. Социология. Ее пред мет, метод, предназначение / Пер. с фр., составление, послесловие и примеча ния А.Б. Гофман. М.: Канон, 1995б. С. 167–198.

Заславская Т.И. Социальный механизм посткоммунистических преобразо ваний в России (Глава 6). // Россия, которую мы обретаем. Исследования Но восибирской экономико-социологической школы / Отв. ред. Т.И. Заславская, З.И. Калугина. Новосибирск: Наука, 2003. С. 93–109.

Заславская Т.И., Шабанова М.А. Социальный механизм институционализа ции неправовых практик (Глава 9) // Россия, которую мы обретаем. Исследова ния Новосибирской экономико-социологической школы / Отв. ред. Т.И. За славская, З.И. Калугина. Новосибирск: Наука, 2003. С. 153–164.

Захарова О.Д. Исследования демографических процессов и детерминация рождаемости (Глава 20) // Социология в России / Ред. Ядов В.А. М.: Изд-во Института социологии РАН, 1998. С. 392–414.

Здравомыслова О.М. Семья и общество: гендерное измерение российской трансформации. М.: Едиториал УРСС, 2003.

Инглхарт Р. Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся обще ства // Полис. Политические исследования. 1997. № 4. С. 6–32.

Ионин Л.Г. Генитальная конституция модерна // Журнал социологии и со циальной антропологии. 2003. Том VI. № 2 (22). С. 21–39.

Как изучают рождаемость. Новое в зарубежной демографии: Сб. статей / Под ред. А.Г. Волкова. М.: Финансы и статистика, 1983.

Капица С. Парадоксы роста: Законы развития человечества. М.: Альпина нон-фикшн, 2010.

Карцева Л.В. Семья в условиях трансформации российского общества:

теоретическая модель и эмпирическая реальность. / Автореф. дисс. … докт. со циол. наук. Казань, 2002.

Клупт М.А. Теория демографического развития: институциональная перспектива // Общественные науки и современность. 2005. № 2. С. 139– 149.

Кон И.С. Три в одном: сексуальная, гендерная и семейная революции // Журнал социологии и социальной антропологии. 2011. Том XIV. № 1 (54).

С. 51–65.

Михеева А.Р. К вопросу о социальном механизме трансформации...

Мацковский М.С. Социология семьи. Проблемы теории, методологии, ме тодики. М.: Наука, 1989.

Римашевская Н., Ванной Д., Малышева М. и др. Окно в русскую частную жизнь. Супружеские пары в 1996 году. М.: Academia, 1999.

Ритцер Дж. Современные социологические теории. 5-е издание. СПб.: Пи тер, 2002.

Сорокин П. Кризис современной семьи // Ежемесячный журнал литерату ры, науки и общественной жизни. 1916. № 1, 2.

Социология семьи: Учебник / Под ред. А.И. Антонова. 2-е изд., перераб.

и доп. М.: ИНФРА-М, 2007.

Тольц М.С. Брачность населения России в конце XIX — начале XX в. // Брачность, рождаемость, смертность в России и в СССР / Под ред. А.Г. Виш невского. М.: Статистика, 1977.

Фуко М. Использование удовольствий. История сексуальности. Т. 2 / Пер.

с франц. В. Каплуна. СПб.: Академический проект, 2004.

Хаджнал Дж. Европейский тип брачности в ретроспективе // Брачность, рождаемость, семья за три века: Сб. статей / Под ред. А.Г. Вишневского и И.С. Кона. М.: Статистика, 1979.

Хальбвакс М. Браки во Франции во время и после войны // Социальные классы и морфология / Пер. с фр. А.Т. Бикбова, Н.А. Шматко М.: Институт экспериментальной социологии;

СПб.: Алетейя, 2000а.

Хальбвакс М. Индивидуальное сознание и коллективный разум // Социаль ные классы и морфология / Пер. с фр. А.Т. Бикбова, Н.А. Шматко М.: Инсти тут экспериментальной социологии;

СПб.: Алетейя, 2000б.

Харчев А.Г. Социология семьи: проблемы становления науки. М.: ЦСП, 2003.

Шматко Н. Генетический структурализм Пьера Бурдье // История теорети ческой социологии. В 4-х т. Т. 4 / Отв. ред. и сост. Ю.Н. Давыдов. М.: «Канон+»

ОИ «Реабилитация», 2002.

Шматко Н.А. Социальное пространство Пьера Бурдье (послесловие) // Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики / Пер. с франц.;

отв. ред.

перевода, сост. и послесл. Н.А. Шматко. М.: Институт экспериментальной со циологии;

СПб.: Алетейя, 2007.

Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии / Пер. с польск.

В.Ф. Чесноковой. Новосибирск: Наука, Сибирское отделение, 1967.

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства.

М.: Политиздат, 1978.

Ядов В.А. Современная теоретическая социология как концептуальная база исследования российских трансформаций: курс лекций. СПб.: Интерсоцис, 2006.

Янковский Н.К. Лекция «Генетика и геномика» в рамках проекта «Academia», 2010. [www.rusnanonet.ru/academia060510/].

Bourdieu P. Raisons pratiques. Sur la theorie de l’action. Paris: Seuil, 1994.

Bourdieu P. In Other Words: Essays towards a Reflexive Sociology. Cambridge:

Polity Press, 1990.

Halbwachs M. Population and Society: Introduction to Social Morphology. Glen coe, Ill.: Free Press, 1960.

Stoetzel J. Sociology and Demography // Population (English Edition). 2006.

Vol. 61 (1–2). Pp. 19–38.

Социология семьи Landry A. La rйvolution dйmographique. Paris, 1934.

Pollok S. India in Vernacular Millennium: Literally Culture and Polity, 1000– 1500 // Public Spheres and Collective Identities / Ed. by S.N. Eisenstandt, W. Schluch ter, B. Wittrock. New Brunswick, NJ: Transaction Publishers, 2001.



 

Похожие работы:


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.