авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Munich Personal RePEc Archive

Corporate governance intitutions in

Russia: import and mutation

Andrei Vernikov

Institute of Economics RAS

May 2009

Online at

MPRA Paper No. 15379, posted 25. May 2009 10:50 UTC

CORPORATE GOVERNANCE INSTITUTIONS IN RUSSIA: IMPORT

AND MUTATION

Vernikov, Andrei*

(Moscow, Russia)

May 2009

(in Russian)

This paper interprets the evolution of corporate governance institutions that were imported into Russia in the 1990s. We use empirical evidence from firms, mainly in the banking industry, to test theoretical assumptions. Study of objective interests of various stakeholders prompts a hypo thesis as to why initial rejection of new institutions of corporate governance in 1990s gave way to their embrace by company owners. Foreign investors and lenders can now find in Russia all the familiar forms of corporate governance such as boards of directors, independent non executive directors, corporate secretaries, fiduciary responsibility, external audit, information disclosure, etc. However, the substance behind the faade of those institutional forms can be stri kingly different from nominal. The local contents of Western-looking forms of corporate gover nance is pre-determined by high concentration of corporate ownership and control in the hands of blockholders existing in every major company and bank, ownership still inseparable from the management function, hostile institutional environment with weak defense of property rights, as well as by cultural traditions and the intrinsic features of the ‘Russian model of governance’. We argue that in Russia imported institutions tend to mutate, i.e. to work differently than in the eco nomic systems of a different type from which they were borrowed. As new institutions of corpo rate governance are not upheld by the Russian market discipline, their viability is currently un dermined by the loss of global investors’ interest towards emerging market companies.

Key words: corporate governance;

institutions;

Russia;

mutation;

banks JEL: G34;

G38;

K * a_vern@bk.ru © Andrei Vernikov, А.В. Верников Импорт в Россию институтов корпоративного управления и их мутация Аннотация Статья посвящена эволюции возникших в России институтов corporate governance (кор поративного управления), преимущественно на материале коммерческих банков. Анализ объективных интересов заинтересованных сторон объясняет, почему первоначальное от торжение новых институтов сменяется на рубеже 2000-х годов спросом на них со стороны собственников. Привычные для внешних кредиторов и инвесторов формы корпоративного управления (совет директоров, независимый директор, корпоративный секретарь, фиду циарная ответственность, транспарентность и раскрытие информация) формально сущест вуют в России, но действуют иначе, чем в экономиках-донорах. Внешняя оболочка, форма наполняется другим содержанием, которое детерминировано высокой концентрацией соб ственности и корпоративного контроля, неотделимостью собственности от управления, неблагоприятной внешней средой, а также культурными традициями и особенностями «русской модели управления». Делается вывод об ограниченном потенциале институцио нальных форм управления, которые выработаны в другом социуме, и о неэффективности навязывания таких форм всем российским компаниям, особенно в отсутствие внешнего рыночного принуждения.

Май 2009 года 1. Введение и краткий обзор литературы Мы рассмотрим эволюцию позаимствованных в 90-е годы на Западе институтов корпоративного управления (КУ).1 Прямое заимствование (импорт) из другой обществен ной системы – это один из путей целенаправленного создания общественного института, ранее не существовавшего в данной стране [Кузьминов и др., 2005, с.21]. При переносе из одной общественной системы в другую институты могут органично приживаться, оттор гаться либо мутировать (изменяться). Анализ практики российских компаний показывает:

новые институты КУ постепенно прижились, однако некоторые из них функционируют в нештатном режиме, то есть не так, как в модельной экономике и как задумывали разра ботчики соответствующих законов. Повсеместно возникшие советы директоров действу ют не как советы директоров, а в режиме консультативного совета либо в режиме колле гиального исполнительного органа, либо вообще бездействуют. Лица, имеющие статус независимого директора, не всегда являются таковыми на самом деле. Институт корпора тивного секретаря пока не сложился. Фидуциарная ответственность остаётся теоретиче ской абстракцией.

Нас интересуют причины, приводящие к мутации импортных институтов КУ. Объ ектом анализа послужили примерно 800 российских компаний и 100 банков, публично заявивших о своей приверженности принципам КУ. Мы опирались на данные эмпириче ских исследований, проведённых в ГУ-ВШЭ, Институте экономики переходного периода, Международной финансовой корпорации, Ассоциации независимых директоров, рейтин говом агентстве Standard & Poor’s.

Норт [1997] заложил идейный и методологический фундамент исследований, по свящённых институциональным изменениям. Импорту институтов в российскую эконо мику посвящены работы Клейнера [2004], Кузьминова и др. [2005], Олейника [2005], Пол теровича [1999, 2001 и 2004].

Блэк и др. [Black et al., 2000] попытался проследить генезис КУ в России и найти ошибки, совершённые в ходе приватизации. Радыгин и Энтов [2001] предприняли эмпи рический анализ КУ в контексте защиты прав собственности. Гуриев и др. [2003] выделя ют общие тенденции развития КУ среди российских промышленных компаний. Яковлев [2003] оценил спрос на формальные институты КУ (законы) со стороны основных акто ров. Радыгин и др. [2004] представили обзор экономических и правовых факторов и огра ничителей на пути развития КУ. Долгопятова с коллегами [Долгопятова, 2006;



Российская корпорация, 2007] провели самый солидный из известных нам на сегодняшний день эмпи В данном контексте нас будут интересовать только те аспекты corporate governance, которые затрагивают защиту интересов собственника, а также руководство компанией со стороны высших органов (собрание ак ционеров – совет директоров – генеральный директор – правление) [Банк России, 2005].

рический анализ корпоративного управления и контроля в компаниях промышленности и связи. Капелюшников [2005] показал, почему «блокхолдерская» модель КУ обладает большей объясняющей силой по сравнению с другими моделями КУ для молодых рыноч ных экономик с высокой концентрацией собственности. ИЭПП [2005] оценил текущий уровень КУ в промышленных фирмах, спрос на стандарты КУ, а также отношения между структурой собственности, потребностью в инвестициях и качеством КУ. Шиобара [2006] исследовал основные черты КУ в России с акцентом на реальных (конечных) собственни ках при анализе структуры корпоративного контроля. Паффер и Маккарти [Puffer, McCarthy, 2007] сопоставили спрос и предложение институтов, регулирующих поведение российских корпораций. Шаститко [2006] рассмотрел способы решения проблем КУ в корпоративном законодательстве.

2. Импорт институтов корпоративного управления: общий замысел и первые результаты внедрения Создание в России институтов КУ отвечает классическим признакам институцио нального импорта: сначала «сверху» вводятся в действие новые формальные правила, по сле чего прилагаются усилия к тому, чтобы эти правила укоренились и начали использо ваться в повседневной практике. Под влиянием внешних заинтересованных сторон и го сударственных регуляторов новые институциональные формы постепенно воздействуют на содержание реальных отношений в процессе управления. Участники процесса начинать осознавать, что соответствие «стандартам КУ» полезно с самых разных точек зрения не только для внешних инвесторов и регуляторов, но и для самих компаний [НСКУ, 2007].

Можно условно выделить два хронологических этапа внедрения в России институ тов корпоративного управления (corporate governance) в их современном международном понимании, сформулированном в документах ОЭСР. Первый этап начался в 90-е годы с принятием закона «Об акционерных обществах» (1995 г.) и увенчался принятием «Кодек са корпоративного повеления» [ФКЦБ, 2002].2 Российское законодательство по вопросам корпоративного управления вобрало в себя элементы, почерпнутые из правовых систем зарубежных стран3, и разрабатывалось при деятельном участии международных консуль Для наиболее регулируемого сектора российской экономики – банковского – регулятор конкретизировал рекомендации по организации корпоративного управления в 2005 году [Банк России, 2005].

При общности базовых подходов (защита частной собственности, отделение собственности от управления, ответственность менеджеров, необходимость представительства интересов миноритарных акционеров), ме жду англо-саксонской и германской моделями управления есть серьёзные отличия. Англо-саксонская мо дель ставит во главу угла интересы внешних инвесторов, тогда как германская модель стремится гармони зировать интересы всех заинтересованных сторон (стэйк-холдеров). Первая модель отдаёт основные испол нительные и распорядительные полномочия СД, вторая – исполнительному менеджменту. В американских и тантов и иностранных юристов. На первом этапе формальные институты КУ играют под чинённую роль и нередко игнорируются участниками отношений, права акционеров сис тематически и грубо нарушаются, советы директоров играют лишь номинальную роль, а независимых директоров практически нет.

Второй этап начался на рубеже нового века и был связан с количественными и ка чественными изменениями, происходящими в системе управления крупными компания ми. На данной стадии ведущие компании и банки начинают активно привлекать внешние ресурсы - долговой капитал, а затем и акционерный. Повышается спрос на формальные институты КУ [Яковлев, 2003]. В некоторых (немногих) компаниях спрос «снизу» носит вполне искренний характер, не продиктован требованиями внешней среды и отражает пе релом во взглядах части крупных собственников на систему управления. Эмпирические исследования показывают достаточно высокую степень распространения общепринятых форм КУ – как обязательных в связи с акционированием предприятий (советы директо ров), так и «сверхплановых» - например, независимых директоров. Доклад МФК по бан ковскому сектору подтвердил рост спроса на институты КУ, выразившийся в активизации советов директоров, увеличении числа комитетов при них и числа независимых директо ров, расширении объёма раскрываемой публичной информации [МФК, 2007].

Судьба импортного института зависит не только и не столько от его объективных достоинств и полезности для экономики, сколько от того, как складывается баланс реаль ных интересов заинтересованных сторон. Сфокусировавшись на 300-400 крупнейших компаний России, мы попытались суммировать мотивацию каждого из стэйк-холдеров в Табл.1.

британских компаниях обычно создаётся один коллегиальный орган управления (unitary Board) – СД, кото рому собрание акционеров делегирует все основные функции, полномочия и ответственность. Некоторые директоров могут одновременно обладать исполнительными полномочиями: СЕО (Chief Executive Officer высшее должностное лицо, генеральный директор) компании практически всегда входит в СД либо даже является его председателем. Правовая традиция стран континентальной Европы и прежде всего Германии предусматривает функционирование не одного, а двух коллегиальных органов управления, то есть наблюда тельного совета (по-немецки Aufsichtsrat) и правления (Vorstand). Перекрёстное членство членов правления и наблюдательного совета не допускается, председатель наблюдательного совета не должен выполнять функции СЕО, а в наблюдательном совете нет исполнительных директоров. В этой парадигме наблюдатель ный совет должен выполнять ограниченный набор функций, а все основные решения приниматься на уровне СЕО и правления. Роль лидера зарезервирована за высшим исполнительным руководителем, круг полномо чий которого чрезвычайно широк. Важно, что статус члена коллегиального исполнительного органа – прав ления – и самог этого органа чётко регламентирован и защищён формальными правовыми институтами. По сути именно члены правления являются «директорами» в прямом смысле этого слова.

Таблица 1. Баланс интересов и мотивация сторон, причастных к внедрению институтов корпоративного управления Заинтересованная сторона Отношение;

мотивация 1-й этап (до 2000 г.) 2-й этап (с 2000 г.) Контролирующие акционе- Отрицательное. КУ видит- Положительное. КУ видит ры ся как искусственное ново- ся как инструмент привле введение, несущее риски чения ресурсов для расши потери контроля над бизне- рения бизнеса, снижения сом и рост затрат, не прино- стоимости этих ресурсов, ся никакой пользы предпродажной подготовки своего бизнеса Крупные миноритарии Индифферентное. КУ ви- Положительное. КУ начи дится как искусственное но- нает помогать в защите ин вовведение, неспособное тересов и повышает капита защитить интересы и не лизацию пакета акций влияющее на капитализа цию Мелкие миноритарии Индифферентное. Нет доверия институтам КУ и их спо собности защитить интересы Регуляторы* Положительное. Развитие КУ декларируется как часть по литики государства Высший наёмный менедж- Отрицательное. КУ не соз- Нейтральное. Риски балан мент (не владеющий акция- даёт добавленной стоимо- сируются «плюсами» от ми) сти, зато несёт затраты удешевления привлекаемых (снижение финансового ре- банком ресурсов и улучше зультата), риск потери нием шансов на выгодную управляемости и усложне- продажу бизнеса ние отношений с акционе рами Сотрудники Индифферентное. КУ не затрагивает прямо их интересы.

Кредиторы и клиенты** Положительное. Развитие Положительное. Развитие КУ делает компании более КУ делает компании более прозрачными, позволяет прозрачными, позволяет точнее анализировать их точнее анализировать их кредитоспособность, спо- кредитоспособность, спо собствует защите интересов собствует защите интересов кредиторов кредиторов, является пред посылкой наращивания прибыльного кредитования Участники финансового Положительное. Развитие КУ углубляет рынок капитала и рынка*** помогает получать прибыль его участникам, создаёт спрос на консультационные услуги и кадры специалистов из-за рубежа * ФСФР (ранее ФКЦБ), Минэкономразвития, Минфин, Банк России ** включая отражающие интересы кредиторов правительства зарубежных стран, между народные организации и общественные организации *** инвестиционные банки, аналитики, консультанты, деловая пресса Как видно из Табл.1, на рубеже нового века произошли существенные сдвиги в от ношении к институтам КУ у контролирующих акционеров, крупных миноритариев и высшего наёмного менеджмента. По сравнению с предыдущим этапом развития, приори тетный интерес блокхолдеров сместился от удержания контроля над своей собственно стью к обеспечению притока ресурсов для развития, а также в целом ряде случаев и к предпродажной подготовке компании. Крупные миноритарии сменили своё отношение к институтам КУ с индифферентного на положительное в результате некоторого упорядо чения корпоративных отношений, совершенствования правоприменительной практики и улучшения перспектив защиты своих интересов. Заинтересованность внешних кредиторов и широкого круга участников финансового рынка резко усилилась: после 2000 г. россий ские компании и банки стали объектом масштабного кредитования, а вложения в россий ские акции увеличились в десятки раз.

3. Эволюция отдельных институтов корпоративного управления Теоретики новой институциональной экономики различают формальные и реаль ные институциональные изменения. Д. Норт предупреждал, что экономики, которые при нимают формальные правила другой экономики, будут функционировать очень по разному из-за различия неформальных норм и механизмов принуждения к соблюдению норм [North, 1994;

Норт, 1997;





Chavance, 2008]. Смысл, вкладываемый в традиционные для англо-саксонского общества понятия и институты КУ (Board of Directors, independent director, fiduciary duties, transparency, disclosure, corporate social responsibility), при пере воде на русский язык4 (совет директоров, независимый директор и т.д.) и внедрении в на шей стране может измениться, порой до противоположного.5 При трансплантации из дру гой системы общественных отношений в Россию сущность, стоявшая за каждым из фор мальных институтов, не может остаться прежней, и схожие формы могут скрывать разное содержание. Попробуем проследить на основе эмпирических наблюдений видоизменение таких институтов КУ, как совет директоров, независимый директор, корпоративный сек ретарь, фидуциарная ответственность.

Возникающие уже на этой стадии «трудности перевода» являются надёжным предвестником последующих смысловых искажений. В русском языке не различаются понятия governance и management, оба термина передаются словом «управление», и в результате термин «корпоративное управление» относится ко всем процессам управления предприятием, хотя governance вообще не имеет прямого отношения к управлению.

Трудности вызывает поиск адекватного по смыслу русского эквивалента и для других ключевых понятий КУ - fiduciary duties, due diligence, compliance, transparency, stake-holders, non-executive director, disclosure.

В.Р.Евстигнеев [1997] проводит на примерах валютно-финансовой интеграции в Евросоюзе и в СНГ инте ресное с методологической точки зрения исследование того, как не выраженные в явной форме, но отчетли во ощущаемые и эффективно используемые экономическими субъектами в каждом социуме понятия и тер мины внешне совпадают, однако передают разные смыслы.

3.1. Совет директоров В 90-е годы прошлого века советы директоров (СД) были созданы практически во всех акционерных обществах в России, включая и те, которым закон позволяет обойтись без СД.6 Классическое понимание роли СД вытекает из теории управления поведением исполнителя (agency theory), которая возлагает на СД задачу контроля и мониторинга за действиями менеджмента в интересах акционеров, чтобы уменьшить риск его (менедж мента) оппортунистического поведения по отношению к объектам чужой собственности.

СД призван в компании править, а не управлять, то есть обеспечивать governance, остав ляя собственно управление (management) исполнительным руководителям.

На практике мы видим, что СД в российской компании может выполнять лишь часть традиционных функций либо выполнять иные функции. Существует 4 варианта эво люции СД: (а) СД становится мощным и авторитетным органом управления компании и принимает все ключевые решения;

(б) СД становится де-факто коллегиальным исполни тельным органом;

(в) СД функционирует в режиме консультативного совета при СЕО или главном акционере;

(г) СД практически не действует и существует лишь на бумаге. Хре стоматийному представлению отвечает вариант (а). Работа СД в режимах (б) и (в) позво ляет говорить о фактическом функционировании данного института в нештатном режиме, то есть о его мутации;

(г) – об отторжении.

Вариант (а) встречается среди российских компаний реже всего, хотя и обладает объективными достоинствами. Разделение функций собственности и управления, отме ченное лишь в 29% от общего числа обследованных компаний [Долгопятова, 2006;

Рос сийская корпорация, 2007], не обязательно приводит к лидирующей роли СД. СД приоб ретает способность эффективно контролировать менеджмент, когда главный акционер входит в состав СД и активно участвует в его работе, либо когда главный акционер не входит в состав СД, но делегирует Совету достаточный объём полномочий.

Гораздо чаще встречаются ситуации, когда СД играет подчинённую номинальную роль и не дееспособен в полной мере. Это происходит, когда главный акционер осуществ ляет владельческий контроль напрямую, минуя СД;

компания контролируется и управля ется гендиректором-собственником или группой менеджеров-совладельцев бизнеса;

ком пания контролируется и управляется без участия собственника менеджерами, не являю щимися собственниками – случай, типичный для государственного сектора, вследствие слабого выполнения функций собственника со стороны органов государственной власти и муниципального управления. Впрочем, нахождение собственника в составе СД вполне может сочетаться с прямым владельческим контролем, когда коллегиальные механизмы По закону необязательным является создание СД для частной компании с числом акционеров менее 50.

управления не задействуются и взаимодействие с менеджментом идёт напрямую. В этом причина существования огромного количества фиктивных Советов, реальные полномочия которых гораздо же продекларированных. В России распределение власти между орга нами управления носит ситуативный характер, то есть роль СД зависит не от объективно существующих правовых механизмов, а от субъективных факторов, включая личностные характеристики конкретных владельцев и менеджеров.

Лишь меньшинство российских СД способно функционировать в режиме именно совета директоров, выполняя свои классические функции по контролю и мониторингу менеджмента. Для поддержания своей дееспособности СД должен создавать комитеты для проработки основных вопросов по направлениям деятельности. Как показало исследова ние МФК, в 63% из охваченных опросом частных российских банков не было специали зированных комитетов СД;

лишь в 17% банков при СД действовал аудиторский комитет [МФК, 2007].

По американо-британской системе «одного Совета» (unitary Board), при которой во главе СД может стоять СЕО, в России управляются, во всяком случае официально, лишь частные компании с небольшим числом акционеров. Крупные акционерные общества об речены на существование в парадигме «двух Советов» - совет директоров (наблюдатель ный совет) + правление (дирекция). Повышение роли СД и присвоение им дополнитель ных полномочий, укрепление состава СД профессиональными и активными внешними директорами, включая акционеров, и активизация работы создают предпосылки для втор жения в сферу исключительных полномочий исполнительных органов – СЕО и правления.

СД рискует превратиться в супер-правление, частично и выборочно подменяющее СЕО и правление. Так, СД может взять на себя инициативу в подборе ключевых топ-менеджеров и распределении полномочий между ними7, хотя эти задачи входят в круг полномочий СЕО. Необходимость для СЕО согласовывать свои кадровые решения с комитетом СД по назначениям и вознаграждениям и с Советом в целом делает полномочия СЕО номиналь ными. Перехват управленческой инициативы Советом размывает ответственность СЕО и членов коллегиального исполнительного органа за результаты работы и снижает их моти вацию. Если же исполнительные менеджеры не соглашаются с урезанием своих полномо чий и передачей инициативы в пользу СД, то в компании может возникнуть двоевластие, причём нечёткость нормативной базы переводит эту коллизию в неформальную плос кость.

Принципиальные различия между органами управления порой стираются, и СД де факто становится главным исполнительным органом компании. Эксперты Ассоциации Подробнее см.: [Верников, 2009].

независимых директоров провели исследование 101 крупной российской компании и об наружили, что состав, структура и режим функционирования СД может мало отличаться от другого коллегиального органа – правления. «Классическим» критериям (орган управ ления, состоящий из внешних директоров на 75% и более;

орган стратегического управле ния, осуществляющий общее руководство компанией) соответствовали советы директоров в 59 компаниях (58,4% компаний) из рассмотренных, тогда как в остальных 42 компаниях (41,6%) мы сталкиваемся с подменой понятий, то есть термином «совет директоров» на зывают правление [АНД, 2008].

Другой вариант мутации института СД – это сознательный перевод его функцио нирования в режим консультативного совета. Деятельность СД сводится к более или ме нее регулярным заседаниям, где высказываются мнения по заранее предрешённым вопро сам, либо окончательное решение оставляет за собой главный акционер или СЕО – в зави симости от того, кто контролирует компанию. Так, российские СД пока играют пассивную роль в решении важнейшей для любой компании задачи по подбору, мотивации и обеспе чению преемственности СЕО. Личный контроль над этим вопросом прочно удерживает ключевой акционер. Все решения об увольнении и назначении СЕО оформляются прото колами заседаний СД, однако на практике это почти никогда не происходит по инициати ве СД.

Об эволюции функций СД можно косвенно судить по данным о его составе. Рей тинговое агентство «Стандарт энд Пурз» исследовало 75 крупнейших российских публич ных компаний и установило, что 21% мест в СД приходится на долю менеджеров, а 46% директоров непосредственно представляют контролирующих акционеров, то есть общая доля инсайдеров в СД достигает 67% [Standard & Poor’s, 2007]. В инсайдерской модели управления СД не способен играть роль посредника между внешними акционерами ком пании и её менеджментом и превращается из инструмента контроля над инсайдерами в инструмент в руках инсайдеров.

Выявить, какой именно мутации подвергся СД в конкретной компании, можно с помощью простых эмпирических тестов (rules of thumb). Например, частота заседаний:

если СД проводит очные заседания чаще, чем раз в месяц, причём действительно прово дит их «вживую», а не просто оформляет протоколы заседаний, то с большой вероятно стью мы имеем дело с гибридом совет-правление. Есть «кабинетный тест»: имеются ли у председателя и членов СД служебные кабинеты в компании и собственный аппарат (если да, то пересечения с компетенцией исполнительных органов неизбежны). О преобладании консультативных функций над собственно директорскими и о декоративной роли СД свидетельствует: отсутствие у СД специализированных рабочих органов – комитетов;

чрезмерная многочисленность или малочисленность состава СД;

заметное преобладание заочных заседаний над очными;

наличие в составе СД лиц, не способных полноценно дей ствовать в качестве директора (иностранцы, не владеющие русским языком и не прожи вающие в России;

чрезмерно занятые руководители, общественные деятели, неспециали сты, молодые люди без жизненного и профессионального опыта);

единогласное голосова ние по всем вопросам повестки дня на протяжении длительного периода.

Законодательный запрет на совмещение постов СЕО и председателя СД (а в этом вопросе российское законодательство опередило правовые системы многих стран) сохра нил разрыв между сущностью и формой. В российской компании обычно есть главный собственник, он же является и лидером в плане управления. Отойти от управления пока нет возможности, и реальные полномочия всё равно концентрируются на одном из полю сов, зато второй высший пост в компании становится формальным. В случае, когда лидер компании занимает пост председателя СД, формальностью становится должность СЕО.

Собственники некоторых российских компаний и банков в ходе реформы корпора тивного управления уступают председательский пост в СД внешнему директору. Даже при членстве главного акционера(-ов) в СД имеет значение, кто выполняет председатель ские обязанности. Независимое председательство в СД подходит компаниям с распылён ной структурой собственности, либо находящимся в процессе конфликта между крупны ми акционерами. При наличии же блокхолдера, активно участвующего в СД, это искусст венная конструкция, и номинальные полномочия внешнего председателя СД не подкреп лены реальной властью. Институт «независимого председателя СД» превращается в фик цию.

3.2. Институт независимых директоров В 2008 г. исследование Ассоциации независимых директоров [АНД, 2008б] выяви ло наличие независимых директоров в 159 компаниях, включая все 10 из 10 крупнейших.

429 членов СД позиционировались как «независимые директора». Доля таких директоров в составе советов достигла 29,7%, а в 10 крупнейших компаниях даже 38,5%, что вполне сопоставимо с «лучшей мировой практикой».

Некоторые эксперты полагают, что назначение независимых директоров иллюст рирует формальность введения новых институциональных форм, потому что такие дирек торы не обладают реальной независимостью [НСКУ, 2007]. Если в СД можно попасть только при поддержке главного акционера, то любой независимый директор фактически является ставленником блокхолдера. Наличие в Кодексе корпоративного поведения и во внутрикорпоративных документах разработанных критериев независимости директора не гарантирует соблюдения этих критериев по существу. Есть тенденция к сокрытию истин ной аффилированности директоров с топ-менеджерами и другими важными инсайдерами.

Корпус профессиональных независимых директоров пока в России не сформировался, и пул кандидатов весьма узок. Во многих компаниях топ-менеджеры перехватили у собст венников инициативу по подбору внешних директоров при формировании СД, что заве домо подрывает независимость директора от исполнительного менеджмента. Выплата не зависимому директору (щедрого) вознаграждения за выполнение своих обязанностей объ ективно создаёт финансовую зависимость от данного источника дохода, если у конкрет ного лица нет равнозначных альтернативных источников личного дохода.

Эволюция института независимых директоров происходит примерно по тем же на правлениям, что и эволюция СД. При работе института в штатном режиме «директор» это лицо, свободно принимающее самостоятельные решения по ключевым вопросам жиз ни и деятельности компании. Распространены мутации данного института, когда форма независимого директорства скрывает иное содержание – советника, топ-менеджера либо ставленника одного из инсайдеров (подробнее см. [Верников, 2008а]). Выявить мутацию помогают примерно те же тесты, которые описаны в разделе 3.1.

3.3. Институт корпоративного секретаря Ключевой для английских компаний институт корпоративного секретаря (corporate secretary) находится на начальном этапе становления. Участники системы корпоративных отношений ошибочно воспринимают этот институт как техническую должность невысо кого уровня. Блокхолдер нуждается в послушном исполнителе и оформителе решений СД, тогда как в классическом виде институт корпоративного секретаря предполагает совсем иное. Это независимое и обладающее высоким защищённым статусом в компании долж ностное лицо, нечто вроде «канцлера» или «лорда-хранителя печати», чьи решения по юридическим и процедурным вопросам носят окончательный характер. Это лицо действу ет в интересах компании в целом и всех её акционеров, а не только блокхолдера, и сохра няет нейтралитет в любых акционерных конфликтах. Спрос на такое пока отсутствует, и нам не известно ни одного российского СД, где институт корпоративного секретаря функ ционировал бы подобным образом.

3.4. Институт фидуциарной ответственности Институт фидуциарной ответственности8 директоров перед компанией и акционе рами ещё не сложился. В самом общем виде ответственность директоров за ненадлежащее исполнение своих обязательств перед акционерами и компанией формально предусмотре на в законах и нормативных документах компаний, однако инструментарий реализации этих норм отсутствует. Собственник продолжает лично управлять своими активами и не посредственно направляет работу СД и поэтому не предъявляет спрос на формальные правовые механизмы для замены плохо работающих членов СД. 9 Практика судебных ис ков к членам СД о возмещении ущерба, нанесённого акционерам, лишь формируется.

Члены СД (кроме иностранных граждан) рассматривают вероятность наступления подоб ной ответственности как чисто гипотетическую и поэтому редко прибегают к страхова нию своей ответственности.

4. Причины мутации институтов корпоративного управления Мы видим две группы возможных причин, вызывающих мутацию импортирован ных институтов, – ошибки при институциональном проектировании и внедрении, а также изначальная несовместимость институтов КУ с традиционными неформальными институ тами.

4.1. «Ошибки проектировщика»

Одна из ошибок при институциональном проектировании – это непоследователь ность внутри набора импортируемых институтов. Формальные институты КУ (законода тельство об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, о банках, о защите конкурен ции и т.д.) формировались в России работавшими параллельно группами разработчиков. В работе активно участвовали иностранные консультанты, получавшие финансирование из различных источников, включая правительства зарубежных стран и международные орга низации. Источник финансирования во многом предопределил привлечение тех или иных экспертов и, что важнее всего, выбор обществ-«доноров» для заимствования институтов.

Появившиеся нормативные документы отдают дань логике различных систем КУ. Так, Федеральный закон об акционерных обществах в соответствии с англо-саксонской право вой традицией делает акцент на СД (наблюдательном совете) общества и оставляет на ус Фидуциарные полномочия / ответственность - полномочия, которыми наделяется какое-либо лицо, компа ния или ассоциация (фидуциар) для управления активами от имени другого лица (принципала) в интересах этого лица.

Обсуждается законопроект об усилении ответственности членов коллегиальных органов управления, то есть государство пытается вмешаться и директивно отрегулировать отношения между акционерами и их представителями в СД, несмотря на отсутствие явного спроса на такое регулирование.

мотрение акционеров создание коллегиального исполнительного органа. Законодательст во о рынке ценных бумаг, на наш взгляд, тоже ориентируется на англо-саксонскую мо дель, отводящую СД центральную роль в системе корпоративного управления. Кодекс корпоративного поведения ФКЦБ (2002 г.) рекомендует обществам создавать коллеги альный орган управления [Кодекс корпоративного поведения, гл.4, п.1.1]. Для банков кон струкция «два Совета» безальтернативна: Закон о банках и банковской деятельности пря мо предписывает создание коллегиального органа управления (правления) и наделение его широкими полномочиями по руководству деятельностью компании. В этом мы видим отражение влияния континентальной европейской (особенно германской) правовой тра диции.

Анализ рекомендованного нормативными актами распределения полномочий меж ду органами управления не позволяет сделать однозначный вывод, идёт ли речь о созда нии СД в формате совета директоров или наблюдательного совета. Чт конкретно озна чает «общее руководство деятельностью общества» со стороны СД (ст.64 Закона) и чем оно отличается от «руководства текущей деятельностью» – каждая компания определяет для себя самостоятельно. С одной стороны, руководство повседневной жизнью общества возложено на исполнительные органы, что на первый взгляд вписывается в германскую модель «двух Советов». При этом есть и существенные отличия между нашей моделью управления и германской. В России не предписывается участие в СД представителей тру довых коллективов и других заинтересованных сторон (stake-holders), как это имеет место в Германии. Зато российский закон не запрещает исполнительным менеджерам участво вать в СД, что невозможно в Германии и некоторых других странах Европы. «Кровосме шение», то есть перекрёстное участие одних и тех же лиц в обоих органах управления, допустимо в рамках американской системы «одного Совета», но неуместно в рамках па радигмы «два Совета», где требуется чётко разделить полномочия СД и исполнительных органов. Эта «ошибка проектировщика» носит системный характер и нарушает логику управления.

С другой стороны, со стороны регуляторов ясно просматривается тенденция пре вратить СД в главный орган управления и поднять на уровень СД ответственность за осуществление тех или иных кажущихся важными функций (например, по управлению рисками, по противодействию легализации преступных доходов). Наделение СД обилием полномочий и функций характерно для англо-саксонской системы «одного Совета»

(unitary Board). В случае их реализации Советом они неизбежно перетекают от исполни тельных органов компании. Например, по замыслу регулятора СД должен закрепить за собой одобрение сметы расходов кредитной организации и утверждение внутренних до кументов по управлению банковскими рисками, организации внутреннего контроля, в том числе в части противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступ ным путем, и финансированию терроризма;

а также кадровому обеспечению, включая во просы заработной платы, вознаграждений и иных выплат. Но некоторые из этих функций по смыслу составляют «руководство текущей деятельностью», и заниматься этими вопро сами всё равно придётся СЕО и правлению, но не СД. В самом словосочетании «управле ние рисками» (risk management) уже есть ответ – кто должен осуществлять эту функцию, по сути своей управленческую (management). Принятие на себя ответственности за управ ление банковскими рисками (даже через утверждение внутренних документов) превышает компетенцию СД и неизбежно носит формальный характер. Аналогично, регулятор реко мендует закрепить разработку стратегии развития компании, разумеется, за СД. Однако, если СД не является исполнительным органом, то у него нет и не должно быть ресурсов для самостоятельной разработки чего бы то ни было. В реалии любую стратегию всё рав но разрабатывает обладающий всеми ресурсами менеджмент с помощью внешних кон сультантов или без неё, а СД и/или акционеры лишь вносят свои коррективы и утвержда ют стратегию.

Итак, мы усматриваем непоследовательность в рекомендуемом российским компа ниям и банкам распределении полномочий между органами управления. Это не герман ская модель, поскольку реальная власть перетекает к наблюдательному совету, но и не американская: сохраняются полномочия коллегиального исполнительного органа, СЕО не может быть председателем СД.

Успешное действие англо-саксонской модели КУ предполагает следующие допу щения: (а) собственников много;

(б) собственники отделены от непосредственного управ ления компанией;

(в) менеджеры работают по найму и не являются собственниками. Эти допущения в России не выполняются. Предлагая данную модель КУ к внедрению в Рос сии, разработчики новых законов не приняли во внимание характерные особенности рос сийской корпорации – высокую концентрация собственности, вовлечённость собственни ка в управление, преобладание неформальных отношений над формальными.

Концентрация акционерной собственности и контроля чрезвычайно высокая и не только не снижается, но даже возрастает. Руководители 87% опрошенных предприятий считают, что в их компаниях сложился контролирующий собственник или группа собст венников [Долгопятова, 2006, с.43]. В российских компаниях контроль принадлежит не просто инсайдерам, а конкретному ключевому собственнику – блокхолдеру [Капелюшни ков, 2005]. Исследование концентрации собственности по 30 крупнейшим российским банкам в 2007 г. выявило лишь один банк с дисперсной структурой собственности, когда крупнейший пакет составлял менее 25%, в то время как в 29 банках имелся по крайней мере один крупный акционер, владеющий более 25% акций. Из этого числа в 19 банках существовал ведущий собственник, которому напрямую принадлежало свыше 50% акций;

е в том числе в 7 банках контрольный пакет принадлежал государству напрямую и ещё в двух банках – опосредованно [Standard & Poor’s, 2007а].

А.Д. Радыгин видит в противоречии между фактическим процессом концентрации акционерного капитала в России и гипертрофированной ориентации права на защиту ми норитариев (что было бы актуально для англо-американских компаний с распылённой собственностью. – А.В.) основной дисбаланс формирующейся национальной модели КУ.

Результатом такого противоречия стали поверхностно-перманентные конфликты интере сов в компаниях, по сути – несостоятельность механизмов защиты миноритариев, с одной стороны, и невозможность бесконфликтной реализации законных преимуществ крупного собственника, с другой [Радыгин, 2005, с.155].

Российские собственники продолжают играть активную роль в управлении, а на ёмные менеджеры получают ограниченные полномочия по сравнению с менеджерами совладельцами. Как полное отсутствие контролирующего акционера, так и реальный от ход такого акционера от управления нетипичны для нашей страны. Отделение собствен ности от управления в России произошло лишь формально, то есть на бумаге, да и то пока не повсеместно. По данным исследования 822 российских компаний, проведённого в г. ГУ ВШЭ совместно с японскими учёными, была составлена группировка акционерных обществ по участию акционеров в управлении компанией. Крупные акционеры были ме неджерами в 48% компаний, а директор АО оказался его акционером в 63% случаев. Были диагностированы наиболее типичные ситуации:

-- в 29% обследованных компаний можно говорить о состоявшемся разделении функций, поскольку директор не является акционером компании, а крупные акционеры не работают менеджерами;

-- в остальных 71% компаний директор является собственником либо собственник сам управляет, в том числе:

- крупные акционеры – менеджеры, а директор – акционер (40% компаний);

- крупные акционеры не менеджеры, но директор – акционер (23% компаний);

- крупные акционеры менеджеры, но директор – не акционер (8% компаний). [Дол гопятова, 2006, с.77-79;

Российская корпорация.., 2007, с.46].

Появление в российских компаниях и банках наёмного высшего менеджмента, формирование СД и других надстроечных управленческих структур обрадовало экспертов по КУ. При этом характер отношений между собственниками и наёмными менеджерами не претерпел радикальных изменений, поскольку он детерминирован существующей в данной компании структурой собственности и контроля, степенью и формами участия собственника в управлении. Даже если менеджер сам не является акционером, то он по прежнему действует в тесной связке с контролирующим акционером, независимо от нали чия у последнего формального поста в компании. Собственник нередко продолжает физи чески присутствовать в компании, имеет здесь свой постоянный офис и собственный ап парат, вмешивается в вопросы управления. В этих условиях не приходится всерьёз гово рить о дистанциировании менеджера от собственника.

4.2. Изначальная несовместимость институтов Некомплексность введения институтов и противоречия между импортными инсти тутами можно отнести к разряду поправимых ошибок институционального проектирова ния. Некомплементарность импортированных институтов (или, используя термин А.Н.Олейника, их неконгруэнтность) с господствующими в стране неформальными нор мами10 представляет собой более серьёзный вызов. На первый взгляд, при импорте инсти тутов КУ не должно было возникнуть институционального конфликта, потому что в со ветской экономике вообще не было корпораций. Национальная модель корпоративного поведения и управления формировалась сразу под влиянием новых законов и правил уже в 90-е годы прошлого века, и эти новые правила управления компаниями и работы на фондовом рынке не должны были искать компромисса с предшествующими законами.

Национально-специфичных способов управления корпорациями действительно не было, однако в течение нескольких веков до этого существовали устойчивые закономерности в управлении хозяйственными системами вообще. А.П.Прохоров называет их «русской мо делью управления» [Прохоров, 2006]. Эта модель исторически обусловлена всей предше ствующей траекторией развития. Предлагаемая к внедрению в российских компаниях англо-саксонская модель управления органично выросла из индивидуалистской культуры, где доминантой является свобода индивида и его права, где есть возможность в одиночку защитить свои права – как имущественные, так и неимущественные, где преобладает индивидуальный процесс принятия решений и приветствуется выражение противоположного мнения. Для россий ского же общества характерна коллективистская культура, в которой все контрагенты раз Под конгруэнтностью А.Н. Олейник понимает наличие общих тенденций развития господствующих в об ществе неформальных и импортируемых формальных норм [Олейник, 2005, с.206].

Согласно теории институциональных матриц, разработанной С.Г.Кирдиной, российская экономика исто рически относится к Х-типу, для которого характерно преобладание верховной условной собственности над частной, редистрибуции - над обменом через куплю-продажу, служебного труда - над добровольным наём ным (подробнее см. [Кирдина, 2001, 2004]).

деляются на «своих» и «чужих», где нет доверия к внешним лицам и господствует двой ная мораль – одна для внешнего мира и другая для себя. Право нацелено на защиту груп повых интересов, а не индивидуальных. В политической жизни, равно как и в системе управления каждой хозяйственной ячейкой, действует примат централизации и дисципли ны с узурпацией «на самом верху» максимального объёма полномочий. В рамках данной парадигмы малейшая независимость любого из элементов системы видится как угроза.

Неконгруэнтность между формальными и неформальными нормами корпоративно го поведения позволяла ожидать отторжения новых институциональных форм, однако произошло их достаточно быстрое и безболезненное восприятие в большом числе компа ний, пусть и под стимулирующим влиянием со стороны внешней среды. Вместо острого институционального конфликта мы наблюдали конвергенцию. А.П.Прохоров видит осно вополагающий принцип «русской модели управления» в том, что вышестоящий орган крайне централизованного управления, который выглядит абсолютно всевластным и фор мально имеет все права на подчинённого и его имущество, тем не менее не доходит до те кущего ежедневного управления – да и не имеет такой физической возможности [Прохо ров, 2006, с.68]. Эта мысль, возможно, даёт ключ к пониманию того, почему новые фор мальные институты удалось наложить на неформальные культурные традиции. В реаль ности отношения складываются совсем не так, как это декларируется. Если говорить о распределении полномочий между органами управления, то СД номинально осуществляет в компании «общее руководство деятельностью» и отвечает за всё, однако всё же занима ет прагматичную позицию и молчаливо соглашается на руководство компанией в испол нении СЕО и/или правления. Собственник продолжает вмешиваться в вопросы управле ния, даже не обладая вообще никакой должностью в компании. Найденное равновесие устраивает всех участников взаимодействия. Они игнорируют формальные нормы, тре бующие вести себя ненормальным для данного социума образом, и не прибегают к помо щи законных механизмов для решения возникающих конфликтов.

Добавим, что базовые принципы национальной модели управления весьма инерци онны и с трудом подвергаются модернизации через новые формальные институты. По мнению Б. Щербакова, менеджмент в России, по сути, не очень изменился: под воздейст вием внешних обстоятельств (интеграция в международный бизнес, требование прозрач ности для публичных компаний, ужесточение законов о труде, налогового законодатель ства) российские руководители приобрели внешний лоск, но не изменили свою нацио нальную идентичность [Щербаков, 2008].

5. Тенденции и перспективы дальнейшего развития Сформировавшаяся на сегодняшний день система КУ в крупных российских ком паниях внешне восприняла современные формы, но по сути отличается от всех известных моделей. Это не англо-саксонская система, на создание которой было ориентировано за конодательство об акционерных обществах и рынке ценных бумаг. С такой системой ока залась несовместима высокая концентрация акционерной собственности, участие собст венника в управлении и использование неформальных механизмов разрешения конфлик тов. Лидирующей ролью государства и теснейшими связями между крупными корпора циями и властью Россия похожа на страны Восточной и Юго-Восточной Азии. В отличие от Японии здесь нет перекрёстного акционерного владения между крупнейшими компа ниями, равно как и патерналистской модели трудовых отношений. От германской и вооб ще европейской системы КУ российская система отличается тем, что интересы широкого круга заинтересованных сторон не представлены и не защищены должным образом, а промышленные активы не принадлежат банкам. Часть экспертов полагает, что Россия продолжит оппортунистическое ситуативное заимствование элементов из разных нацио нальных систем КУ, всё же больше тяготея к континентально-европейской (стэйк холдерской) модели, учитывающей интересы многих сторон, а не только интересы ключе вого акционера компании [НСКУ, 2007].

Одно из направлений развития институтов КУ – это дальнейшее совершенствова ние законодательства об акционерных обществах [Шаститко, 2006], а также детализация отдельных его разделов (например, об ответственности членов коллегиальных органов, об ограничении инсайдерства). При этом наличие механизмов принуждения (enforcement) к выполнению норм корпоративного законодательства и внутрикорпоративных правил име ет гораздо бльшее значение, чем формальное наличие правовых норм. Основанная на праве модель КУ может выжить и нормально функционировать лишь в комплексе с дру гими общественными институтами, среди которых независимая судебно-исполнительная система, доверие, уважение частной собственности. Ничего из перечисленного сегодня нет.

Есть точка зрения, что надо твёрдо идти по пути модернизации КУ и сделать ис пользование новых правил обязательными, и тогда количество перейдёт в качество. На наш взгляд, простое усиление давления на владельцев и высший менеджмент компаний контрпродуктивно – они сами должны предъявить спрос на новые институты. Напротив, необходимо отказаться от заведомо неэффективного принудительного внедрения стандар тов КУ, например, Кодекса корпоративного поведения [Радыгин, 2005, с.156].

При этом мнение, что нужна лишь «тонкая настройка» существующей модели в со ответствии с реалиями российской переходной экономики [Радыгин, 2005], может недо оценивать глубину проблемы. Возможно, потребуется не только тонкая, но грубая на стройка. Не исключено, что была допущена системная ошибка при попытке сделать рос сийские компании похожими на американские или британские. Полагаем, что для разви вающихся рынков типа российского требуют пересмотра теоретические построения, ис ходящие из априорного превосходства публичных компаний с распылённой собственно стью и системой управления, в центре которой находится СД.

В краткосрочном плане создание форм КУ, имитирующих западные, помогло крупнейшим российским компаниям продать свои акции и привлечь дешёвые ресурсы из вне. Однако является ли использование именно этого набора институтов максимально по лезным и общественно эффективным в долгосрочном плане? Финансовый кризис стал стресс-тестом, дающим возможность проверить состоятельность различных моделей управления. Практически все российские АО оказались в сложном положении, некоторые на грани банкротства;

стоимость акций публичных компаний упала в разы, что серьёзно ударило по инвесторам. Среди пострадавших и даже прекративших независимое сущест вование есть как управляемые собственниками частные компании, так и корпорации с развитой системой КУ и независимым СД. Когда пыль уляжется и станет понятен мас штаб потерь, можно будет проанализировать, при какой системе оказалось лучше управ ление рыночными, кредитными рисками и риском ликвидности.

Актуальность систем управления, предполагающих отделение собственности от управления, сейчас ослабла. Бум публичных размещений акций российских компаний за кончился, а с ним стремительно исчезает влияние внешних механизмов принуждения (фондовый рынок, биржи, рейтинговые агентства, аналитики и т.п.) к созданию корпора тивного управления по западному образцу. В качестве реакции на кризис разделение функций собственности и управления может замедлиться либо даже развернуться в дру гую сторону. Адекватной по эффективности замены владельческому контролю не сущест вует, тем более при решении задач антикризисного управления, которые в обозримом бу дущем останутся на повестке дня. Мы предвидим возврат части собственников к управле нию своими активами, и первые примеры уже есть. Некоторые из публичных компаний снова станут частными через де-листинг (исключение акций из котировального списка фондовой биржи). Кризис заставит компании отказаться от излишеств и экспериментов в сфере управления. Часть собственников перейдут к прямому взаимодействию с менедж ментом и ослабят СД. Другая часть компаний, наоборот, передаст СД все ключевые пол номочия и ответственность, быстро эволюционируя в сторону американской системы управления (при этом роль СЕО и коллегиального исполнительного органа станет номи нальной). Наконец, ещё одна возможная альтернатива – это усиление СЕО и коллегиаль ного исполнительного органа и работа СД строго в режиме наблюдательного совета, как в континентальной системе КУ (полагаем, что таких компаний окажется небольшое мень шинство).

Таким образом, среди возможных тенденций дальнейшего развития – некоторое сокращение разрыва между формой КУ и его содержанием;

отказ от управленческих структур, не продиктованных внутренней логикой и целесообразностью;

появление более чётких и последовательных моделей управления компаниями, пусть даже не полностью поддерживаемых сегодня формальными нормами, но зато более адекватных для реализа ции конкурентных преимуществ российского бизнеса.

Библиография Авдашева С.Б. Бизнес-группы в российской промышленности // Вопросы экономики. 2004.

№ 5. С.121-134.

АНД (2008а). Совет директоров: от декларации к практике // Независимый директор, весна, с.12.

АНД (2008б). Коллективный портрет независимого директора в российских компаниях.

М.: АНД, 2008.

Банк России. О современных подходах к организации корпоративного управления в кре дитных организациях. Письмо Банка России от 13.09.05 № 119-Т // Вестник Банка России. 2005. № 50 (848). С.23-31.

Верников А.В. Формы собственности и институциональные изменения в банковском сек торе: (Научный доклад). М.: Институт экономики РАН, 2007.

Верников А.В. (2008а). Совет директоров и система корпоративного управления в россий ских банках. – в кн.: Корпоративное управление и устойчивое развитие бизнеса:

стратегическая роль советов директоров / отв. ред. И.В. Ивашковская. - М.: Изда тельство «Европа», 2008, с.51-58.

Верников А.В. (2008б). Особенности работы совета директоров в российской компании с высококонцентрированной собственностью. – в кн.: Корпоративное управление и работа совета директоров в российских компаниях / под ред. А.А. Филатова и К.А.

Кравченко. М.:

- Альпина Бизнес Букс, 2008, с.309-322.

Верников А.В. Взаимоотношения между советом директоров и менеджментом. – в кн.:

Национальный доклад по корпоративному управлению. М.: Национальный совет по корпоративному управлению, 2009, Вып. 2. (в печати).

Внешние механизмы корпоративного управления. Научные труды № 104. М.: ИЭПП, Гуриев С.М., Лазарева О.В., Рачинский А.А., Цухло С.В. Корпоративное управление в российской промышленности. Серия «Научные доклады: независимый экономиче ский анализ», № 149. М.: МОНФ, ЦЭФИР, 2003.

Долгопятова Т.Г. (ред.). Интеграционные процессы, корпоративное управление и ме неджмент в российских компаниях. / Серия «Научные доклады: независимый эконо мический анализ». М.: МОНФ и АНО «Проекты для будущего», 2006, № 180.

Долгопятова Т.Г., Уварова О.М. Эмпирический анализ организации корпоративного кон троля в российских компаниях. Препринт WP1/2007/03. – М.: ГУ ВШЭ, 2007.

Евстигнеев В.Р. Валютно-финансовая интеграция в ЕС и СНГ. Сравнительный семантиче ский анализ. М.: Наука, 1997.

Закон «О банках и банковской деятельности». Федеральный закон РФ от 02.12. №395-1.

Ивашковская И.В. Управление стоимостью компании: вызовы российскому менеджменту // Российский журнал менеджмента. 2004. № 4. С.113-132.

Ивашковская И.В. Советы директоров и создание экономической прибыли в российских компаниях. – в кн.: Модернизация экономики и общественное развитие : в 3 кн. / oтв.

ред. Е.Г.Ясин.- М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2007, кн. 2, с.467-475.

Импортированные институты в странах с переходной экономикой: эффективность и из держки. Науч. труды Ин-та экономики переходного периода № 68Р. М.: ИЭПП, 2003.

ИЭПП (2005). Корпоративное управление в российской промышленности. М.: ИЭПП, На учные труды 2005, № 86. Авторы - Энтов Р., Радыгин А., Межераупс И., Швецов П.

Капелюшников Р.И. Концентрация собственности и корпоративное управление. Препринт WP 1/2005/03. Москва: ГУ Высшая школа экономики, 2005.

Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. Новосибирск, Ин-т эконо мики и организации промышленного производства Сибирского отделения РАН, 2001.

Кирдина С.Г. X- и Y-экономики: институциональный анализ. М.: Наука, 2004.

Кирдина С.Г. Институциональная самоорганизация экономики: теория и моделирование:

(Научный доклад). М.: Ин-т экономики РАН, 2008.

Клейнер Г.Б. Эволюция институциональных систем. М.: Наука, 2004.

Корпоративное управление и саморегулирование в системе институциональных изменений.

Научные труды № 101. М.: ИЭПП, 2006.

Корпоративное управление в современной России: опыт и перспективы. М.: Национальный совет по корпоративному управлению, 2007.

Кузьминов Я.И., Радаев В.В., Яковлев А.А., Ясин Е.Г. Институты: от заимствования к вы ращиванию. Опыт российских реформ и возможности культивирования институцио нальных изменений. – в кн.: Модернизация экономики и выращивание институтов / отв.ред. Е.Г.Ясин, М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2005, книга 1, с.7-64.

МФК. Корпоративное управление в банковском секторе России. Исследование динамики улучшений. М.: Международная финансовая корпорация, 2007.

Мурычев А.В. Банки и банковская система России: состояние и пути развития эффектив ного корпоративного управления. М.: НП «Национальный совет по корпоративному управлению», 2007.

НСКУ. Корпоративное управление в современной России: опыт и перспективы. М.: Нацио нальный совет по корпоративному управлению, 2007.

НСКУ. Национальный доклад по корпоративному управлению. Выпуск 1. / Отв. ред. А.Е.

Шаститко. – М.: Национальный совет по корпоративному управлению, 2008.

Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.:

Фонд экономической книги «Начала», 1997.

Олейник А.Н. Институциональная экономика: Учебное пособие. М.: ИНФРА-М, 2005.

Полтерович В.М. Институциональные ловушки и экономические реформы // Экономика и математические методы, 1999, т. 35, № 2.

Полтерович В.М. Трансплантация экономических институтов // Экономическая наука со временной России, 2001, № 3, с.24-50.

Полтерович В.М. Институциональные ловушки: Есть ли выход? // Общественные науки и современность, 2004, № 3.

Прохоров А.П. Русская модель управления. М.: ЭКСМО, 2006.

Радыгин А.Д., Энтов Р.М., Межераупс И.В. Особенности формирования национальной модели корпоративного управления. М.: Ин-т экономики переходного периода, 2003.

Радыгин А. Д., Энтов Р.М., Абрамов А.Е., Межераупс И. В., Мальгинов Г. Н., Сизов А. В., Шмелева Н. А. Внешние механизмы корпоративного управления. Научные труды № 104. М.: ИЭПП, 2007.

Радыгин А.Д. Институциональные компоненты экономического роста: несколько уроков из опыта России 1990-2000-х гг.». – в кн.: Модернизация экономики и выращивание ин ститутов / отв.ред. Е.Г.Ясин.- М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2005, книга 1, с.150-165.

Родионов И.И., Старюк П.Ю. Модель стоимости компании в корпоративном управлении в России. – в кн.: Модернизация экономики и общественное развитие : в 3 кн. / oтв. ред.

Е.Г.Ясин;

Гос. ун-т - Высшая школа экономики.- М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2007, кн.2.

Российская корпорация: внутренняя организация, внешние взаимодействия, перспективы развития. / под ред. Т.Г. Долгопятовой, И. Ивасаки, А.А. Яковлева. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2007.

Современная практика корпоративного управления в российских компаниях / под ред. А.А.

Филатова и К.А. Кравченко.- М.: Альпина Бизнес Букс, 2007.

Тамбовцев В.Л. Теоретические вопросы институционального проектирования // Вопросы экономики, 1997, № 3.

Тамбовцев В.Л. Траектории институциональных изменений: теория и российские реалии. в кн.: Модернизация экономики и выращивание институтов / отв.ред. Е.Г.Ясин, М.:

Изд. дом ГУ ВШЭ, 2005, книга 1, с.300-310.

ФКЦБ. Кодекс корпоративного поведения. Распоряжение Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 04.04.2002 № 421/р // Вестник ФКЦБ России. 2002. № 4 (65).

Шаститко А.Е. Проблемы корпоративного управления и пути их решения в корпоративном законодательстве // Российский журнал менеджмента. 2006. Т. 4. № 2. С. 3-24.

Шиобара T. Корпоративное управление в России // Экономическая наука современной Рос сии. 2006. № 2. С.108-122.

Щербаков Б. Вечно красные директора // Smart Money, № 30(120), 18.08.2008.

Энтов Р.М., Радыгин А.Д., Межераупс И.В., Швецов П. Корпоративное управление и са морегулирование в системе институциональных изменений. Научные труды № 101.

М.: ИЭПП, 2006.

Яковлев А.А. Корпоративное управление и реструктуризация предприятий в России: фор мальные институты и неформальные интересы собственников // Экономический журнал ВШЭ. 2003. Т.7. № 2. С.221-230.

Black, B.S., Love, I., Rachinsky, A. (2006), Corporate governance and firms' market values:

Time series evidence from Russia, Emerging Markets Review 7 (4): 361-379.

Bokov, V., Vernikov, А. (2008), Governance quality and bank valuation in Russia: An empirical study // Корпоративные финансы (М.: ГУ-ВШЭ), 2008, № 3 (7), с.5-17.

Chavance, B. (2008), Formal and informal institutional change: The experience of postsocialist transformation, European J. of Comparative Economics 5 (1): 57-71.

La Porta, R., Lpez-de-Silanes, F., Shleifer, A. (1999), Corporate ownership around the world, J.

of Finance 54 (2): 471-517.

McCarthy, D.J., Puffer, S.M., Shekshnia, S. (eds.) (2004), Corporate Governance in Russia. Cheltenham, UK and Northampton, MA: Edward Elgar.

McCarthy, D.J., Puffer, S.M. (2008), Interpreting the ethicality of corporate governance deci sions in Russia: Utilizing integrative social contracts theory to evaluate the relevancy of agency-theory norms, Academy of Management Review 33 (1).

Morck, R.K., Steier, L. (2005), The global history of corporate governance - an introduction. Working Paper 11062, Cambridge, Mass.: National Bureau of Economic Research.

North, D. (1994), Economic performance through time, American Economic Rev. 84(3):359-368.

OECD (2004), Principles of Corporate Governance, Organisation for Economic Co-operation and Development, Paris.

Puffer S.M, McCarthy, D.J. (2007), ‘Can Russia’s state-managed, network capitalism be com petitive?: Institutional pull versus institutional push’, J. of World Business 42 (1): 1-13.

Shleifer, A., Vishny, R.W. (1994), Politicians and firms, The Quarterly J. of Economics 109 (4):

995-1025.

Standard & Poor’s (2007а), Исследование информационной прозрачности российских бан ков: непростое движение вперёд. www.standardandpoors.ru Standard & Poor’s (2007б), Портрет Совета директоров российской компании как отраже ние концентрированной структуры собственности компаний и препятствий на пути развития корпоративного управления. М., Standard & Poor’s, 2007.

Vernikov, A. (2007a), Corporate governance and control in Russian banks. Препринт WP1/2007/2. М.: ГУ ВШЭ, 2007.

Vernikov, A. (2007b), Evolution of corporate governance in Russian banks. – в кн.: Модерни зация экономики и общественное развитие. / oтв. ред. Е.Г.Ясин;

Гос. ун-т - Высшая школа экономики.- М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2007, кн.2, с.488-496.



 

Похожие работы:


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.