авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 ||

Терроризм в асимметричном конфликте на локально-региональном и глобальном уровнях (идеологические и организационные аспекты)

-- [ Страница 2 ] --

В отличие от движений, участвующих в сопротивлении «внешнему агрессору», идеология исламизированных вооруженных этносепаратистов, как правило, противостоящих относительно функциональным государствам, носит менее инклюзивный характер и сохраняет представление о приоритете интересов «меньшинства». Несмотря на относительную распространенность вооруженных движений исламистско этносепаратистского типа примеры использования государством опоры на «умеренный» локальный этнонационализм как на определенный идеологический противовес влиянию транснационального религиозного исламизма достаточно редки (среди них – российская политика «чеченизации» конфликта в Чечне в 2000-е гг.). Хотя на этапе «чрезвычайного», кризисного регулирования такой подход может иметь определенный эффект в конкретном локальном контексте, особенно в кратко-среднесрочной перспективе, в долгосрочном плане он не снимает базового противоречия между эксклюзивным локально-территориальным этнонационализмом и государством и обществом в целом и стимулирует не столько нейтрализацию, сколько изменение форм вооруженного экстремизма, например, его дальнейшую регионализацию, фрагментацию и обретение им более сетевого характера.

Стратегия идеологического противодействия терроризму должна сочетаться с усилиями, направленными на то, чтобы ослабить организационно-структурную асимметрию между государством (государствами) и их негосударственными оппонентами. Такие усилия могут включать меры по повышению гибкости и мобильности организационных моделей соответствующих государственных и международных сил и структур. Однако эти усилия должны быть направлены и на трансформацию сетевых структур оппонента в более вертикальные, централизованные модели, связанные более устойчивыми и явными связями. Условием таких внутриорганизационных изменений, как правило, служит серьезная политическая тpансформация основных негосударственных вооруженных игроков, разгром которых военными методами маловероятен, а попытки мирного урегулирования конфликта без их участия или при условии жесткой оппозиции с их стороны обречены на провал. Такая политическая трансформация возможна не в любом локально-региональном контексте и требует сочетания как определенных внешних условий (например, начала процесса национального примирения и демилитаризации, как в Ливане в 1990-егг.), так и внутриорганизационных изменений. Стимулирование политизации и политической трансформации таких движений облегчает «нормализацию»

и стандартизацию их организационных систем за счет выявления более умеренных элементов, формирования политических структур и их постепенного втягивания в политический процесс. В то же время такая трансформация способствует постепенной изоляции, маргинализации и делегитимизации непримиримых экстремистов. В результате более радикальные, отколовшиеся фракции легче, например, «выдавить» за пределы конфликтной зоны, лишив тем самым местной базы поддержки, создать более благоприятные условия для их самораспада или, наконец, разгрома в результате соответствующих специальных операций.

Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы.

1. Терроризм как преднамеренное насилие или угроза насилия со стороны негосударственных игроков против гражданских лиц и некомбатантов ради достижения политических целей путем давления на государство и общество (группу государств, международную организацию) применяется не в любом вооруженном противостоянии, а только в таком, которое имеет асимметричный аспект. В начале XXIв.

это, во-первых, терроризм как распространенная тактика в локально региональных конфликтах, а во-вторых, глобальный супертерроризм.

Несмотря на резкий рост международного внимания к супертерроризму после событий 11сентября 2001г., преобладающим типом терроризма в начале XXI в. остается именно терроризм как тактика в локально региональных конфликтах. При этом любые параллели и связи между террористическими акторами, цели которых ограничены локально региональным контекстом, и, например, супертеррористической сетью с неограниченными глобальными целями не означают полной интеграции терроризма на уровнях от локального до глобального – речь идет именно о параллельно развивающихся типах терроризма, каждый из которых демонстрирует собственную динамику. Соответственно, на международном уровне речь идет не о противостоянии некоей единой всемирной террористической сети, а о решении гораздо более сложной задачи – о противодействии терроризму разных типов, практикуемому акторами различной политико-идеологической ориентации, преследующих цели разного уровня, и взаимодействию между этими акторами.

2. Для понимания сути асимметрии в абсолютно преобладающем в начале XXIв. типе вооруженного асимметричного противостояния – конфликте между государством (группой государств) и негосударственным игроком – недостаточно учитывать лишь разрыв в силовом потенциале сторон. В рамках такой асимметрии государства обладают несравнимо более мощным совокупным военным, политическим и экономическим потенциалом и формальным международным статусом, оставаясь главными системообразующими элементами мирового порядка.

Однако вооруженные негосударственные оппоненты располагают собственными сравнительными преимуществами, связанными, прежде всего, с их экстремистскими идеологиями и организационными формами.

Эти сравнительные преимущества наиболее явно выражены в асимметричной конфронтации на транснациональном уровне.

3.В конце XX – начале XXIв., на фоне общего роста террористической активности в мире (выразившегося, например, в более чем пятикратном росте числа терактов и погибших в терактах за десятилетие с 1998 г.), в контексте локально-региональных конфликтов террористические методы наиболее активно применялись группировками радикально-националистической и религиозно-экстремистской ориентаций. На локально-региональном уровне идеологии этих типов не только сопоставимы по степени распространенности среди террористических акторов, но и нередко сочетаются в их идеологических системах.

4. В изучаемый период игроки радикально-националистического типа применяли терроризм как в условиях противостояния внешнему вооруженному вмешательству и связанным с ним местным силам в ослабленных или нефункциональных государствах, так и в этносепаратистских целях в ходе противостояния функциональным государствам. В рамках этносепаратистской идеологии обоснование перехода к терроризму как более асимметричному методу борьбы служит одним из способов искусственного преодоления значительного разрыва между объективно низкими шансами на успешное достижение конечной цели сепаратистов (создания независимого государства) и нереалистично завышенными представлениями о возможности ее достижения. Хотя в целом сепаратистские движения, в том числе смешанного исламистско сепаратистского толка, более распространены, в 2000-е гг. основная доля террористической активности в мире пришлась не на них, а на интернационализированные конфликты на Ближнем и Среднем Востоке, связанные с так называемой войной с терроризмом во главе с США. Эти конфликты представляют собой сложное сочетание разных форм вооруженного насилия, но сохраняют отчетливый аспект сопротивления иностранной интервенции и международному военному присутствию.

5. Специфика религиозного экстремизма как идеологии терроризма состоит в диалектическом сочетании и взаимодействии квазирелигиозных функций с отчетливым религиозно-идеологическим дискурсом и особым религиозно-этическим императивом. В частности, радикальный исламизм как идеологическая база терроризма квазирелигиозен в том смысле, что ставит социально-политические цели, выходящие далеко за рамки теологии или религиозной этики, и по сути своей является борьбой за альтернативную систему общественного устройства, вплоть до глобального уровня. Однако эта идеология остается глубоко религиозной в том смысле, что большинство вооруженных исламистов, включая террористов исламистского толка, искренни в своих религиозных убеждениях. Несмотря на то, что они не обязательно вникают в тонкости религиозно-идеологического дискурса, главным смыслом, целью и мерилом вооруженной борьбы для них остается «вера» как своеобразный религиозно-этический контракт с богом на социально-групповом и индивидуальном уровнях.

6. Если в локально-региональных контекстах радикальный исламизм остается лишь одной из экстремистских идеологий вооруженных группировок, применяющих террористические методы, то на глобальном уровне доминирующей идеологией транснациональных террористических сетей в начале XXIв. стала самая амбициозная и универсалистская версия современного религиозного экстремизма – идеология «глобального джихада». Среди наиболее опасных характеристик, делающих ее ведущей идеологией вооруженного противостояния основам мировой системы – тотальный и всеохватный характер предлагаемой альтернативной концепции глобального социального порядка. Эта утопическая система выходит за рамки теократии в ее западном понимании (государства, где правит духовенство) и подразумевает прямую власть бога через свод установленных им и общих для всех правил и норм. Конечные цели этой идеологии носят неограниченный и глобальный характер, выходят за рамки конфронтации с США и Западом и исходят из того, что необходимость «установить суверенитет Бога на земле и справедливую систему, ниспосланную Богом» – достаточная причина для объявления вооруженного джихада. Наконец, это не просто транснациональная, а наднациональная и надгосударственная идеология, которая «выше» и «вне» таких категорий и конструкций, как государство, нация, этничность.

Эта идеология не только не признает государственные границы и современные государства, включая исламские (например, Саудовскую Аравию и Судан), но и отвергает само понятие государства. Она исходит из того, что ни одно государство не способно заменить ниспосланную богом систему законов и что единственно важной характеристикой людей является то, разделяют ли они веру в единого бога.

7. В отличие от вооруженных организаций, сочетающих исламский экстремизм с национализмом на локально-региональном уровне и привязанных к конкретному политическому контексту и территории, ячейки сетевого вооруженного радикально-исламистского движения, посвятившие себя исключительно всеобъемлющему «глобальному джихаду» и сформированные в духе предсказанных С. Кутбом «авангардных» групп, объединяющих немногих «избранных», не зависят от поддержки со стороны населения и не размениваются на социальную работу в массах. Хотя их конечная цель – установление нового мирового порядка в форме «всемирного халифата» – носит утопический характер, такие ячейки представляют вполне реальную террористическую угрозу международной безопасности, в том числе в форме терроризма с массовыми жертвами. Ячейки, исповедующие эту идеологию, практически не поддаются идеологическому давлению и влиянию извне. Попытки нейтрализовать движение «глобального джихада» репрессивно-силовым путем не препятствуют распространению и адаптации к новым условиям его идеологии, которая продолжает вдохновлять своих сторонников на террористические действия, вне зависимости от того, с бльшим или меньшим успехом ведется международная борьба с терроризмом. Особая трудность в противодействии этой идеологии заключается в том, что ее последователи борются не за территорию или власть в конкретном государстве, а ведут вооруженную борьбу за новый, альтернативный мировой порядок и образ жизни, за всеобъемлющую глобальную систему, которая, как они полагают, посредством ниспосланной богом системы законов обеспечит более справедливое мироустройство, чем «правление людей», и гарантирует свободу человека от любых форм порабощения со стороны других людей.

8. Значение экстремистской идеологии для террористической группировки не сводится к обеспечению высокой степени решимости и политической воли, необходимых для применения таких методов. Для современных антисистемных акторов, в организационных системах которых все чаще преобладают сетевые признаки, радикальные идеологические установки становятся главным связующим началом – своеобразным структурным «клеем», соединяющим разрозненные элементы террористических сетей.

9. Идеология радикально-исламистских группировок и движений на локально-региональном и глобальном уровнях в принципе не поощряет жестко иерархические организационные формы, которые рассматриваются как инструмент «порабощения одних людей другими». Эта идеология сохраняет сильный эгалитарный импульс и отдает предпочтение сетевым формам организации. Однако вдохновленное аль-Каидой движение «глобального джихада» выходит далеко за рамки стандартной идеологически интегрированной функциональной сети типа антиглобалистов. Оно представляет собой гибридную структуру, которой присущи не только базовые сетевые характеристики и отдельные иерархические признаки, но и черты, не характерные для известных организационных форм. Степень неформальной координации действий в рамках этой сети превосходит по эффективности координационные механизмы многих более централизованных и организованных структур.

Это возможно благодаря тому, что экстремистская идеология движения и его стратегический дискурс, консолидированный в результате взаимодействия нескольких десятков основных идеологов, в том числе в Интернет-пространстве, уже содержат прямые указания низовым ячейкам вести любую доступную им вооруженную активность террористического толка вне зависимости от конкретных условий и района операций. Такая координация сочетается с высокой степенью внутригрупповой солидарности и взаимного доверия среди членов автономных микроячеек движения, строящихся по принципу ассоциации близких друзей и единомышленников. Интеграция идеологии и стратегии на макроуровне в сочетании с высокой внутригрупповой солидарностью на микроуровне позволяет террористам и их транснациональной аудитории рассматривать теракты как скоординированные действия ячеек одного движения, направленные на достижение общей конечной цели.

10. Противодействие терроризму на локально-региональном и глобальном уровнях требует от государств и международного сообщества комплексного применения специальных (контр)разведывательных, политических, правовых, информационных, социально-экономических и других методов, нацеленных на кратко-, средне- и долгосрочную перспективу. Однако «критическим» уровнем антитеррористической активности являются систематические превентивные усилия по нейтрализации главных асимметричных преимуществ акторов, применяющих террористические методы – их экстремистских идеологий и организационных возможностей. При всем многообразии терроризма, в начале XXIв. наибольшую актуальность приобретает противодействие идеологическим и организационным аспектам терроризма как тактике а) вооруженных группировок националистически-исламистского толка в локально-региональных конфликтах и б) ячеек транснационального движения «глобального джихада», ассоциируемых с терроризмом нового типа (супертерроризмом).

11. Возможности нейтрализации экстремизма радикально исламистского толка как идеологии терроризма, даже путем противопоставления ему ислама как религии или умеренного исламизма – не говоря уже о системных идеологиях секулярного постиндустриального общества западного типа – ограниченны. Если локально-региональное вооруженное движение исламистского толка связано с борьбой против иностранной интервенции или «внешней угрозы», пользуется значительной поддержкой со стороны населения, а его военный разгром и долгосрочное урегулирование без его участия – маловероятны (Хамас и Хизбулла на Ближнем Востоке, садристы в Ираке), то наиболее опасные аспекты религиозного экстремизма в его идеологии может ослабить усиление или стимулирование в ней элементов, соответственно, палестинского, ливанского, иракского или другого инклюзивного национализма. Однако, если речь идет о группировках смешанного или переходного этносепаратистского/исламистского толка, противостоящих центральным правительствам (России, Индии, Китая, Филиппин, Таиланда и т. д.), то опора государства на «умеренный» этнонационализм как на идеологический противовес влиянию транснационального религиозного исламизма – скорее, исключение, чем правило. В долгосрочной перспективе такая политика не снимает базового противоречия между эксклюзивным локально-территориальным этнонационализмом и государством и обществом в целом.

Не меньшую сложность представляет собой задача противодействия преобладающей в западных странах форме терроризма исламистского толка, ассоциируемой с ячейками движения «глобального джихада», идеология которого носит подчеркнуто наднациональный и надгосударственный характер. Для повышения эффективности государственных и международных программ по предотвращению распространения наиболее радикальных и транснационализированных форм исламизма и радикализации мусульман в западных и других странах следует пересмотреть фокус таких программ на абсолютизации «исламского фактора». Необходим переход от приоритетного внимания к этому фактору, которое только способствует искусственному конструированию некоей обобщенной «мусульманской идентичности»

представителей различных диаспор, исповедующих ислам – к большему упору на их этнокультурные особенности, национальное происхождение и стимулирование развития любых других форм и уровней идентичности.

12. Противодействие идеологическому экстремизму должно сочетаться с усилиями по нейтрализации асимметричных организационных преимуществ вооруженных негосударственных игроков, в частности, по превращению эффективно противостоящих государствам сетевых моделей в структуры более привычного и иерархиизированного типа. Задачам «нормализации» и стандартизации организационных систем достаточно крупных вооруженных движений, которые пользуются определенной поддержкой среди населения, в наибольшей степени отвечает процесс их политической трансформации в конкретном национальном политическом контексте в направлении формирования прагматичных интересов, конкретных социально-политических программ, политического руководства, элементов иерархии и формализации неявных внутриорганизационных связей. Такая трансформация еще не гарантирует отказа движения от вооруженной борьбы и его демилитаризации, но, как правило, способствует сокращению или прекращению его террористической активности и облегчает, с одной стороны, интеграцию более умеренных сил в политический процесс и мирную жизнь, а с другой стороны – маргинализацию, изоляцию, ослабление, распад или разгром более радикальных, непримиримых элементов.

ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ ОПУБЛИКОВАНЫ СЛЕДУЮЩИЕ РАБОТЫ:

Монографии 1. СтепановаЕ.А. Терроризм в асимметричном конфликте:

идеологические и структурные аспекты / ИМЭМО РАН. – М.: Научная книга, 2010. – 288 C. – 18 п.л.

2. СтепановаЕ.А. Роль наркобизнеса в политэкономии конфликтов и терроризма / ИМЭМО РАН. – М.: Изд-во «Весь мир», 2005. – 312 C. – 19,5 п.л.

3. Степанова E.A. Военно-гражданские отношения в операциях невоенного типа. – М.: «Права человека», 2001. – 272 C. – 17 п.л.

4. Stepanova E. Terrorismo en el conflicto asimtrico: aspectos ideolgicos y estructurales. Cuadernos de Actualidad en Defensa y Estrategia.

№ 2: En Torno a la Asimetra. – Buenos Aires: Ministeria de Defensa, 2009. – 178 P. – 11,8 п.л.

5. StepanovaE. Terrorism in Asymmetrical Conflict: Ideological and Structural Aspects. – Oxford: Oxford University Press, 2008. – 186 P. – 12 п.л.

6. Stepanova E. Anti-Terrorism and Peace-Building During and After Conflict. – Stockholm: Stockholm International Peace Research Institute (SIPRI), 2003. – 56 P. – 3 п.л.

Коллективные монографии 7. Косово: международные аспекты кризиса / Под ред. Д.Тренина и Е.Степановой. – М.: Гендальф, 1999. – 309 C. – 19,3 п.л. Авт. вклад 2 п.л.

8. Terrorism: Patterns of Internationalization / Ed. by J.Saikia and E. Stepanova. – New Delhi;

L.: Sage, 2009. – 266 P. – 17 п.л. Авт. вкл. 2,5 п.л.

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки России 9. CтепановаЕ.А. Терроризм: проблемы определения и функционально-идеологическая типология // Мировая экономика и международные отношения. 2010. № 7. С. 23–32. – 1 п.л.

10.СтепановаЕ.А. Асимметричныйконфликткаксиловая,статусная, идеологическая и структурная асимметрия // Военная мысль. 2010. № 5.

С. 47–54. – 0,7 п.л.

11. СтепановаЕ.А. Масштабные теракты как угрозы безопасности критической инфраструктуры // Свободная мысль. 2010. № 4. C. 33–48. – 1 п.л.

12. Степанова Е.А. Государство и человек в современных конфликтах // Международные процессы. 2008. № 1. C. 29–40. – 0,7 п.л.

13. Степанова Е.А. Многообразие и трансформация терроризма: с «интернационалом» или без? // Мировая экономика и международные отношения. 2007. № 7. С. 109–119. – 0,8 п.л.

14. Степанова Е.А. Гуманитарный потенциал России и восстановление экономики конфликтных зон // Мировая экономика и международные отношения. 2007. № 5. С. 65–78. – 1 п.л.

15. Степанова Е.А. Организационные формы глобального джихада // Международные процессы. 2006. № 1. C. 95–104. – 0,75 п.л.

16. Степанова Е.А. Противодействие финансированию терроризма // Международные процессы. 2005. № 2. C. 66–73. – 0,7 п.л.

17. СтепановаЕ.А. Основные проблемы участия вооруженных сил в операциях невоенного типа // Военная мысль. 2002. № 3. С. 71–76. – 0,7 п.л.

18. Stepanova E. Terror and consent: the wars for the twenty-first century (book review) // International Affairs. 2009. V. 85. № 4. P. 849–850. – 0,2 п.л.

19. Stepanova E. War and peace building // The Washington Quarterly.

2004. V. 27. № 4. P. 127–136. – 0,8 п.л.

20. StepanovaE. Kosovo and Chechnya: illogical parallels // Security Dialogue. 2000. V. 31. № 1. P. 507–509. – 0,2 п.л.

Прочие статьи, главы в коллективных монографиях и другие научные публикации 21. СтепановаЕ.А. Тенденции в вооруженных конфликтах // Ежегодник СИПРИ 2008: вооружения, разоружение и международная безопасности. – М.: ИМЭМО РАН, 2009. С.50–84. – 1,5 п.л.

22. Степанова Е.А. Современные концепции изучения международных отношений (последняя четверть XX – начало XXIв.) // Основы общей теории международных отношений / Под ред.

А.С. Маныкина. – М.: Изд-во МГУ, 2009. С. 145–174. – 2 п.л.

23. Степанова E.А. Противодействие наркотрафику.

Противодействие терроризму. Предупреждение и реагирование на чрезвычайные ситуации и гуманитарные кризисы // Архитектура евроатлантической безопасности / Ин-т современного развития;

под ред.

И.Ю.Юргенса, А.А.Дынкина, В.Г. Барановского. – М.: Экон-Информ, 2009. С. 89–98, 102–103. – 0,5 п.л.

24. Степанова Е.А. Глобальные тенденции в развитии современных вооруженных конфликтов // Union Magazine. 2009. № 1. С. 40–53. – 1 п.л.

25. Степанова Е.А. Исламистский терроризм сегодняшнего дня:

глобальный и локально-региональный уровни // Индекс безопасности.

2007. № 1. С. 75–92. – 1 п.л.

26. Степанова Е.А. Организованная преступность и терроризм в мире и России // Год планеты 2007: экономика, политика, безопасность / Под ред. В.Г.Барановского. – М.: ИМЭМО РАН, 2007. С. 63–76. – 0,7 п.л.

27. Степанова Е.А. Транснациональное джихадистское движение и локально-региональный исламистский терроризм в 2005–2006гг. // Год планеты 2006. – М.: ИМЭМО РАН, 2007. – 0,7 п.л.

28. ПикаевА.А., СтепановаЕ.А. Ядерный терроризм: утопия или угроза? // Разоружение и безопасность 2004–2005. Новые подходы к международной безопасности / под ред. А.Г.Арбатова. – М.: Наука, 2007.

C. 37–73. – Авт. вклад 1 п.л.

29. Степанова Е.А. Особенности финансирования транснациональных исламистских сетей в контексте борьбы с международным терроризмом // Разоружение и безопасность 2004–2005. Новые подходы к международной безопасности. – М.: Наука, 2007. С. 145–159. – 0,75 п.л.

30. Степанова Е.А. Эволюция международного права и российского законодательства по противодействию терроризму // Разоружение и безопасность 2004–2005. Новые подходы к международной безопасности.

– М.: Наука, 2007. С. 210–232. – 1,5 п.л.

31. Степанова Е.А. Россия, ООН и противодействие терроризму:

правовые и практические аспекты // Ежегодник СИПРИ 2005: вооружения, разоружение и международная безопасность. – М.: Наука, 2006. С. 835– 849. – 0,7 п.л.

32. Степанова Е.А. Терроризм и асимметричный конфликт:

проблемы определения и типология // Современный терроризм: истоки, тенденции и проблемы преодоления. – М.: Изд-во Международного ун-та, 2006. С. 177–190. – 0,75 п.л.

33. ПикаевА.А., СтепановаЕ.А. Нераспространение и ядерный терроризм // Ядерное оружие после «холодной войны» / Под ред.

А.Г. Арбатова и В.З. Дворкина. – М.: РОССПЭН, 2006. С. 310–357. – Авт.

вклад 1,5 п.л.

34. Степанова Е.А. Наркобизнес, вооруженные конфликты и движения социально-политического протеста в Колумбии, Боливии и Перу // Экспорт вооружений. 2006. № 3. С. 56–62. – 0,6 п.л.

35. Степанова Е.А. Борьба с терроризмом и операции по поддержанию мира: особенности взаимосвязи // Миротворческие операции, парламенты и законодательство / Под ред. А.И.Никитина. – М.:

Центр политических и международных исследований, 2004. С. 158–168. – 0,7 п.л.

36. Степанова Е.А. Албанский фактор в македонском конфликте // Албанский фактор кризиса на Балканах / Под ред. Е.Ю. Гуськовой. – М.:

ИНИОН РАН, 2003. С. 87–103. – 1 п.л.

37. Степанова Е.А. Россия и международное сотрудничество в борьбе с терроризмом // Ежегодник СИПРИ 2002. – М.: Наука, 2003.

С. 869–883. – 0,7 п.л.

38. Степанова Е.А. Незаконный оборот наркотиков и его взаимосвязь с конфликтами и терроризмом: Афганистан и Центральная Азия // Международная безопасность: новые угрозы нового тысячелетия / ИМЭМО РАН. – М.: Наука, 2003. С. 57–72. – 1,2 п.л.

39. СтепановаЕ.А. Россия и проблемы регулирования локально региональных конфликтов (2001–2002гг.). Миротворческая деятельность // Международная безопасность: новые угрозы нового тысячелетия. – М.: Наука, 2003. C. 114–141. – 1,5 п.л.

40. СтепановаЕ.А. Россия и противодействие терроризму в локально-региональных конфликтах // Ежегодник СИПРИ 2001 / ИМЭМО РАН. – М.: Наука, 2002. С. 867–881. – 0,7 п.л.

41. СтепановаЕ.А. Незаконный оборот наркотиков в Афганистане и Центральной Азии в контексте антитеррористической кампании // Ядерный контроль. 2002. № 5. C. 36–49. – 0,7 п.л.

42. СтепановаЕ.А. Американо-российское сотрудничество по Афганистану и его значение для Центральной Азии // Конституционное право: восточно-европейское обозрение. 2001. № 4. С. 57–60. – 0,3 п.л.

43. СтепановаЕ.А. Интернационализация локально-региональных конфликтов // Международная жизнь. 2000. № 11. С. 83–94. – 0,6 п.л.

44. СтепановаЕ.А. Современные концепции международных отношений // Введение в теорию международных отношений / Отв. ред.

А.С.Маныкин. – М.: Изд-во МГУ, 2001. С. 93–113. – 1 п.л.

45. Российско-американские отношения при администрации Буша / Под ред. А.А.Пикаева и Е.А.Степановой;

пер. с англ. – М.: Программа по новым подходам к безопасности России (PONARS), 2001. – 47 C.

46. СтепановаЕ.А. Интернационализированный внутренний конфликт как основной тип локально-регионального противостояния в постбиполярный период // Конфликты и кризисы в международных отношениях: проблемы теории и истории. – М.: МАКС Пресс, 2001. С. 89– 110. – 1 п.л.

47. СтепановаЕ.А. Россия и антикризисная стратегия НАТО // Россия и основные институты безопасности в Европе: вступая в XXI век / Под ред. Д.В. Тренина. – М.: S&P, 2000. С. 134–173. – 2 п.л.

48. СтепановаЕ.А. Политика США в отношении косовского конфликта // Косово: международные аспекты кризиса / под ред.

Д.В. Тренина и Е.А. Степановой. – М.: Гендальф, 1999. С. 158–211. – 2 п.л.

49. StepanovaE. Armed conflict, crime and criminal violence // SIPRI Yearbook 2010: Armaments, Disarmament and International Security. – Oxford:

Oxford University Press, 2010. P. 37–60. – 1,3 п.л.

50. Stepanova E. Illicit drug business and armed conflicts: the scope and limits of the links // Drugs and Prohibition: An Old War, a New Debate / Ed. by J.Tokatlian. – Buenos Aires: Libros del Zorzal, 2010. P. 287–314. – 1 п.л.

51. StepanovaE. Beyond “narcoterrorism”: illicit drug business and terrorist tactics in armed conflicts // The Politics of Narcotic Drugs: A Survey / Ed. by J.Buxton. – L.: Routledge, 2010. P. 122–132. – 1 п.л.

52. StepanovaE. Terrorism and political extremism // Great Powers and Strategic Stability in the 21st Century: Competing Visions of World Order / Ed.

by G.Herd. – L.: Routledge, 2010. P. 23–44. – 1 п.л.

53. Stepanova E. El negocio de las drogas ilcitas y los conflictos armados:

alcance y lmites de sus vnculos // Drogas y prohibicin: Una vieja guerra, un nuevo debate / J.Tokalian (comp). – Buenos Aires: Zorzal, 2010. P. 313–344. – 1,2 п.л.

54. Stepanova E. Islamist terrorism in the Caucasus and Central Asia // After the War on Terror: Regional and Multilateral Perspectives on Counterterrorism Strategy / Ed. by A.Schmid and G.Hindle. – L.: RUSI Books, 2009. P. 104–124. – 1 п.л.

55. Stepanova E. Does Russia Want the West to Succeed in Afghanistan? / PONARS Eurasia Policy Memo № 61. – Washington D.C.: Georgetown University Eurasia Strategy Project, 2009. – 0,3 п.л.

56. Stepanova E. Addressing Drugs and Conflicts in Myanmar: Who Will Support Alternative Development? – Stockholm: SIPRI, 2009. – 0,3 п.л.

57. Stepanova E. One-sided violence against civilians in armed conflicts // SIPRI Yearbook 2009: Armaments, Disarmament and International Security. – Oxford: Oxford University Press, 2009. P. 39–68. – 1,3 п.л.

58. Stepanova E. Al-Qaeda inspired transnational terrorism: ideology and organizational forms // Terrorism: Patterns of Internationalization / Ed. by J. Saikia and E.Stepanova. – New Delhi, L.: Sage, 2009. P. 191–209. – 1,2 п.л.

59. StepanovaE. Counternarcotics. Anti-terrorism. Prevention of and response to emergencies and humanitarian crises // The Architecture of Euro Atlantic Security / Ed. by I.Yurgens, A.Dynkin and V.Baranovsky. – Moscow:

Library of the Institute of Contemporary Development, 2009. P. 56–61, 63–64. – 0,3 п.л.

60. Stepanova E. Massive conventional terrorist attack as a threat to critical infrastructure security // Potential Global Strategic Catastrophes / Ed. by N. al-Rodhan. – Berlin, Wien, L., Zurich: LIT Verlag, 2009. P. 253–269. – 1 п.л.

61. Stepanova E. Iran and Afghanistan: Cross-Border Security Challenges, Conflict Management and Iran-U.S. Relations / PONARS Eurasia Policy Memo № 56. – Washington D.C.: Eurasia Strategy Program, 2009. – 0,3 п.л.

62. Stepanova E. New trends and challenges in modern armed conflicts // Conflict Resolution and Peacebuilding: The Role of NGOs in Historical Reconciliation and Territorial Issues / Ed. by S.Kang, J.McDonald and C.Bae.

– Seoul: Northeast Asian History Foundation, 2009. P. 25–46. – 1 п.л.

63. Stepanova E. Islamist terrorism as a threat to Europe: the scope and limits of the challenge // Political Violence, Organised Crime, Terrorism and Youth / Ed. by M.Ulusoy. – Amsterdam: IOS Press, 2008. P. 141–158. – 1 п.л.

64. Stepanova E. Cultures of solidarity and national interest: Russia's conflict management policies // National Interest and International Solidarity:

Particular and Universal Ethics in International Life / Ed. by J.-M.Coicaud and N.Wheeler. – Tokyo: United Nations University (UNU) Press, 2008. P. 87–119.

– 1,5 п.л.

65. Stepanova E. South Ossetia and Abkhazia: Placing the Conflict in Context. SIPRI Policy Brief. – Stockholm: SIPRI, 2008. – 0,3 п.л.

66. Stepanova E. Radicalization of Muslim immigrants in Europe and Russia: beyond terrorism. PONARS Eurasia Policy Memo № 29 // PONARS Eurasia Policy Conference Materials. – Washington D.C.: Georgetown University Eurasia Strategy Project, 2008. P. 111–115. – 0,3 п.л.

67. Stepanova E. Trends in armed conflicts // SIPRI Yearbook 2008:

Armaments, Disarmament and International Security. – Oxford: Oxford University Press, 2008. P. 44–71. – 1,5 п.л.;

см. также на араб. и кит. яз.

68. Stepanova E. Un patron para el estudio de los conflictos armadas // Una Mirada al Mundo del Siglo XXI. – Madrid: Ministeria de Defensa, 2008.

P. 35–45. – 0,75 п.л.

69. Pikayev A., Stepanova Ye. Nonproliferation and nuclear terrorism // Nuclear Weapons After the Cold War / Ed. by A.Arbatov and V.Dvorkin. – Moscow: R. Elinin Publishing House, 2008. P. 271–306. Авт. вклад – 1 п.л.

70. СтепановаЕ. Ат-татарруф ад-диний ва аль-каумийя ар-радикалийя идеолоджийятан лиль‘унф аль-мусалийя аль-лемутаназир [Религиозный экстремизм и радикальный национализм как идеологии асимметричного вооруженного насилия] // Аль-хемар аль-каймий – аль-ислями [Диалог между национализмом и исламом]. – Бейрут: Центр исследований арабского единства, 2008. С. 679–689. – 0,75 п.л.

71. Stepanova E. Islamist terrorism today: gobal and regional levels // Security Index [Geneva]. 2007. V. 13. № 1. P. 79–94. – 1 п.л.

72. Stepanova E. Iraq and world order: a Russian perspective // The Iraq Crisis and World Order: Structural, Institutional and Normative Challenges / Ed.

by R.Thakur and W.Sidhu. – Tokyo: UNU Press, 2006. P. 249–264. – 1,5 п.л.

73. Stepanova E. Russia’s Middle East policy: old divisions or new?

PONARS Policy Memo №429 // PONARS Policy Conference 2006. – Washington D.C.: Center for Strategic and International Studies (CSIS), 2006.

P. 109–113. – 0,2 п.л.

74. Stepanova E. Terrorism as a tactics of spoilers in peace processes // Challenges to Peacebuilding: Managing Spoilers During Conflict Resolution / Ed. by E.Newmann and O.Richards. – Tokyo: UNU Press, 2006. P. 78–104. – 1,5 п.л.

75. Stepanova E. The use of Russia’s security forces in post-conflict environment // Security Sector Reform and Post-Conflict Peace-Building / Ed.

by A.Schnabel and H.Ehrhart. – Tokyo: UNU Press, 2006. P.133–155. – 1,5 п.л.

76. Stepanova E. Legal and practical aspects of the antiterrorism campaign // SIPRI Yearbook 2005: IMEMO Contribution to the Russian Edition. – Moscow: Nauka, 2006. P. 36–59. – 1 п.л.

77. StepanovaE. From Dubrovka to Beslan: Who Is Learning Faster?

PONARS Policy Memo No. 347 // PONARS Policy Conference, 4 Feb. 2005. – Washington DC: CSIS, 2005. P. 145–150. – 0,3 п.л.

78. Stepanova E. Russia’s approach to the fight against terrorism // Russia as a Great Power: Dimensions of Security under Putin / Ed. by J.Hedenskog, V. Konnander, B. Nygren, I. Oldberg, C. Pursiainen. – L.: Routledge, 2005.

P. 301–322. – 1,2 п.л.

79. Stepanova E. Illicit drug trafficking and Islamist terrorism as threats to Russia’s security: the limits of the linkage // PONARS Policy Conference 2005.

– Washington D.C.: CSIS, 2005. P. 165–170. – 0,3 п.л.

80. Stepanova E. The Challenge of Terrorism in Post-Saddam Iraq: A View from Russia / PONARS Policy Memo № 325. – Washington D.C.: CSIS, 2004. – 0,3 п.л.

81. Stepanova E. International peace-building and radical Islamic organisations in war-torn areas: beyond terrorism // The Failure of Political Islam. Human Rights Conflict Prevention Center Research Papers. 2004. № 3–4.

P. 507–527. – 1,2 п.л.

82. Stepanova E. The unilateral and multilateral use of force by the United States // Unilateralism and U.S. Foreign Policy: International Perspectives / Ed.

by D.Malone and Y.Khong. – Boulder: Lynne Rienner, 2003. P. 181–200. – 1,2 п.л.

83. Stepanova E. Post-war Iraq: policy options for Russia. PONARS Policy Memo № 322 // PONARS Policy Conference Materials, 12 Dec. 2003. – Washington D.C.: CSIS, 2003. P. 209–215. – 0,4 п.л.

84. Stepanova E. The OSCE and the US-Russian cooperation in the fight against terrorism // OSCE Yearbook 2002. – Baden-Baden: Nomos Verlagsgesellschaft, 2003. P. 59–72. – 0,8 п.л.

85. Stepanova E. Russia and international cooperation in the fight against terrorism // SIPRI Yearbook 2002: IMEMO Contribution to the Russian Edition.

– Moscow: Nauka, 2003. P. 32–46. – 0,7 п.л.

86. StepanovaE. The use of Russia’s ‘grey area’ forces in post-conflict environments // Civil-Military Relations Network Bulletin [King’s College London]. 2002. № 4. P. 3–6. – 0,2 п.л.

87. Stepanova E. Die OSZE und die amerikanisch-russische Zusammenarbeit im Kampf gegen den Terrorismus // OSZE Jahrbuch 2002. – Baden-Baden: Nomos Verlagsgesellschaft, 2002. P. 63–76. – 0,7 п.л.

88. Stepanova E. Partners in need: U.S.-Russia cooperation on an approaches to antiterrorism. PONARS Policy Memo № 279 // PONARS Policy Conference 2002. – Washington D.C.: CSIS, 2002. P. 187–192. – 0,3 п.л.

89. StepanovaE. Russia and the U.S. Policy on Iraq: Conflict of Interests and Limits of Dissent / PONARS Policy Memo № 249. – Washington D.C.:

CSIS, 2002. – 0,3 п.л.

90. StepanovaE. Russia and the combat against terrorism in local and regional conflicts // IMEMO Contribution to the Russian Edition of SIPRI Yearbook 2001. – Moscow: IMEMO, 2002. P. 42–58. – 0,7 п.л.

91. Stepanova E. Military operations Other Than War: The U.S. View // Military Thought. 2002. V. 11. № 2. P. 127–133. – 0,7 п.л.

92. StepanovaE. Separately Together: U.S. and Russia’s Approaches to Post-Conflict Settlement in Afghanistan. PONARS Policy Memo № 230 // PONARS Policy Conference Materials. – Washington D.C.: CSIS, 2002.

P. 117–122. – 0,3 п.л.

93. StepanovaE. Internationalization of local and regional conflicts // International Affairs. 2001. V. 47. № 1. P. 36–47. – 0,7 п.л.

94. StepanovaE. U.S.-Russia cooperation in Afghanistan and its implications // East European Constitutional Review. 2001. V. 10. № 10. P. 92– 95. – 0,4 п.л.

95. Stepanova E. U.S.–Russia Cooperation on Afghanistan: An Exception or a Model? / PONARS Policy Memo № 201. – Washington D.C.: CSIS, 2001.

– 0,3 п.л.

96. StepanovaE. Russia’s policy on the Kosovo crisis: the limits of “cooperative peacemaking” // Kosovo: Lessons Learned for International Cooperative Security / Ed. by K.Spillman and J.Krause. – Bern: Peter Lang Publ., 2000. P. 205–230. – 1,5 п.л.

97. Stepanova E. International Terrorism in the Southern Tier: Perceived or Real Threat to Russia’s Security? / PONARS Policy Memo №167. – Washington D.C.: Council on Foreign Relations, 2000. – 0,2 п.л.

98. StepanovaE. Russlands Politik in der Kosovo-Krise: Die Grenzen der “Partnerschaft fur den Frieden” // Kosovo: Humanitare Intervention und kooperative Sicherheit in Europa / Ed. by J.Krause. – Berlin: Leske, 2000.

P. 147–166. – 1,3 п.л.

99. СтепановаЕ. Русиjа у косовскоj кризи // Гласник одjеленьа друшвенних наука. Црногорска Академиjа наука и умjетности. 2000. № 13.

С. 199–216. – 1 п.л.

100. StepanovaE. Western Policy on Chechnya: Rationalizing Relations with Russia? / PONARS Policy Memo № 100. – Cambridge (Mass.): Davis Center for Russian Studies, Harvard University, 1999. – 0,2 п.л.

101. StepanovaE. Explaining Russia’s Dissention on Kosovo / PONARS Policy Memo № 57. – Cambridge: Davis Center for Russian Studies, Harvard University, 1999. – 0,3 п.л.



Pages:     | 1 ||
 




 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.