авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 ||

Политическое становление субъектов сетевых гуманитарных взаимодействий в международных отношениях глобального мира

-- [ Страница 2 ] --

Главный вывод проведенного анализа в этом разделе диссертации заключа ется в том, что российская НПО-сеть, несмотря на значительные количественные размеры (несколько сотен тысяч), находится в начале своего институционального становления. В 2010 г. В России международной деятельностью занималось поряд ка 50 неправительственных организаций. Из них не более десяти имели постоянное финансирование. Бюджет ведущего российского НПО «Русский мир» в сто с лиш ним раз меньше бюджета английского «Бритиш Каунсил». Поэтому осмысление позитивного и негативного опыта развития НПО-систем в разных странах уже сей час представляется чрезвычайно важным для конструирования национальной мо дели единого и консолидированного институционального пространства, объеди няющего три функциональных сектора -государство, бизнес и НПО-сеть.

Мировой опыт говорит о целесообразности диверсификации инструментария внешнеполитической деятельности, разработке гуманитарно-инновационных тех нологий взаимодействия с международной средой в целом и своими непосредст венными зарубежными партнерами в частности. Не менее важно синхронизировать координационные усилия государственных органов и институтов гражданского общества в рамках общенациональной концепции НПО-дипломатии, а также то чечных подходов к решению глобальных и региональных проблем.

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ – «Проблемы субъектности и правового статуса не правительственных организаций в зарубежных странах» - приводится выбо рочный анализ характерных особенностей функционирования национальных НПО-сообществ и специфика их участия в международных гуманитарных взаимо действиях.

Первый параграф третьей главы посвящен исследованию опыта моделиро вания НПО-сектора в странах Ближнего Востока (Саудовская Аравия, Кувейт, Йе мен, Иордания, Ливан и др.) и Африки (Гвинея-Бисау, Мозамбик, Гвинея, Сей шельские острова).

Это обусловлено тремя причинами. Во-первых, в этом регионе наглядно про слеживается функциональная и организационная близость открытых и закрытых НПО-сообществ, их активная позиция в отстаивании национально-этнических и идеологических (конфессиональных) ценностей. Во-вторых, эти модели представ ляют благодатное поле для сравнительного анализа разных гуманитарных и миро воззренческих культур, конфликт которых определен не только «столкновением цивилизаций», но и неадекватной интерпретацией языковых смыслов и символов, духовно-исторического наследия. В третьих, базирующиеся на исламской идеоло гии НПО обычно имеют трансграничный характер.

В частности, Саудовская Аравия, в которой насчитывается более 500 НПО бла готворительного типа, и идеологически близкие ей государства Аравийского полуост рова и Персидского залива выстроили мощную систему финансирования конфессио нальных проектов исламского толка, немалая часть средств которой идет на спонси рование экстремистско-террористической активности по всему миру. Эти фонды за нимаются не только сбором и распределением благотворительной помощи, но и ак тивно используют инструментарий общественной дипломатии в Европе, Америке, Африке и Азии, эффективно сочетая миссионерскую деятельность и культурную ди пломатию с элементами пропагандистского воздействия на общественное мнение за рубежных стран и исламской диаспоры с целью создания автономных мусульманских поселений-джамаатов на Западе. Координирующий центр саудовской НПО дипломатии Лига исламского мира (ЛИМ), главная задача которой работа с му сульманами в немусульманских государствах. Причём, в странах, где мусульмане составляют меньшинство, Лига обычно вступает в контакт с объединениями му сульман, минуя государственные органы. Лигой создана глобальная сеть филиалов «исламских культурных центров». По каналам дочерних организаций ЛИМ и других исламских неправительственных религиозных организаций (НПРО) по мощь направляется в Алжир, Тунис, Палестину и филиалам «братьев-мусульман»

Египта, Сирии, Иордании, Судана и т.д., а в последнее десятилетие – в экстремист ские исламские организации на Северном Кавказе.

Созданная в 1978 г. под эгидой ЛИМ крупнейшая в мире исламская неправи тельственная благотворительная организация «Международная организация ис ламской помощи» (МОИП, «Гейат аль-игаса аль-исламийя аль-алямийя», сокра щенно – «аль-Игаса», или «Спасение»;

штаб-квартира в г.Джидда в Саудовской Аравии) своей целью ставит пропаганду идей ислама, оказание гуманитарной по мощи жертвам природных катастроф, беженцам из районов стихийных бедствий и пострадавшим в ходе вооруженных конфликтов, восстановление и строительство объектов социальной инфраструктуры школ, мечетей, больниц (в т.ч. в Афгани стане, Азербайджане, Боснии, Таджикистане, Чечне и Дагестане).

В этом плане примечателен опыт Кувейтских НПО (Общество социальных ре форм, Общество возрождения исламского наследия), которые занимаются строи тельством мечетей и культурных неправительственных центров во многих евро пейских странах. Организационно генеральное направление деятельности НПО Кувейта определяет Всемирная исламская благотворительная организация (ВИБО, штаб-квартира в г.Эль-Кувейт). Финансирование НПО осуществляется за счёт по жертвований частных и юридических лиц, собственной коммерческой деятельно сти (учредители НПО часто владеют крупными торговыми компаниями). Контроль за функционированием НПО в Кувейте ведут Министерство вакуфов и по делам ислама, Департамент благотворительных организаций Министерства обществен ных работ и труда (лицензирование) и МВД (финансовый и внутриполитический контроль). Отчёты о деятельности благотворительных организаций Кувейта с 2003 г. регулярно направляются в Казначейство США, сотрудники которого могут ознакомиться с реальной ситуацией и во время регулярных командировок в страну.

Вместе с тем власти принимают меры, де-факто ослабляющие иностранный и фор мальный государственный контроль. Так, Минтруда в 2008 г. разрешило собирать в месяц рамадан наличные денежные средства.

В Ливане количество общественных организаций превышает 5 тысяч (ежегод ный прирост порядка 200 НПО). Правда, многие оказываются «однодневками» и реальную работу ведёт чуть больше 700 организаций. Законодательная база «третьего сектора» в Ливане одна из самых старых в арабском мире закон «Об обществах» был принят ещё в 1909 г. В стране запрещена деятельность любых тайных обществ, поэтому уведомление правительства и получение официальной регистрации новым обществом обязательная процедура. Иностранные НПО, т.е.

те, штаб-квартира которых находится за границей, созданные или управляемые иностранцами, или четверть членов которых иностранцы, все должны получить разрешение правительства Ливана на основе подачи соответствующего предложе ния ливанского МИД (законодательный декрет Президента 1983 г.).

Финансирование деятельности базируется на членских взносах, пожертвова ниях и дарах частных и юридических лиц, а также на правительственных субсиди ях и ассигнованиях государственных, частных и международных учреждений на реализацию конкретных проектов. Особая статья предоставление отдельным об щественным организациям льготного режима налогообложения. Контрольные функции за деятельностью «третьего сектора» в Ливане возложены на МВД и спе циальные правительственные комиссии.

В большинстве Африканских стран подавляющая часть местных НПО соз дается и финансируется зарубежными фондами и используется в качестве кана лов иностранной гуманитарной помощи на социальные проекты и программы раз вития. Поэтому правительства африканских государств рассматривают НПО как действенный инструмент привлечения в страну дополнительной финансовой под держки из-за рубежа.

Например, в Гвинее-Бисау, входящей в пятёрку беднейших стран мира, поста новление правительства от 12 февраля 1992 года НПО определяются как «добро вольные внепартийные объединения частных лиц с некоммерческими целями, соз дающиеся для содействия улучшению жизни различных слоёв общества и участия в социально-экономическом развитии страны». Демонстрируя ближневосточным и западным НПО-фондам свою лояльность, Гвинея-Бисау, как и многие другие аф риканские страны, лавирует между интересами крупных геополитических игроков в регионе и демонстрирует пример успешной политики по привлечению средств из зарубежья для достижения целей национального развития. В наиболее развитых гуманитарных связях с благотворительными фондами-донорами из арабского мира гвинейцы часто используют принятые в исламских странах институты обществен ной самоорганизации (джамааты), функционирование которых не требует фор мальной регистрации в органах власти. Важным для понимания роли и влия ния стран арабского мира в гуманитарных взаимодействиях является процесс стре мительной исламизации Гвинеи-Бисау (с конца 1980-х годов до 2009 г. число му сульман выросло с 45% населения до 75%).

Во-втором параграфе в качестве объекта исследования определены НПО структуры в странах Азии и Латинской Америки. В Азиатских государствах автор выделяет три формата развития институтов гражданского общества и участия нацио нальных НПО в международных делах. Это, во-первых, бывшие колонии (Бангла деш, Индия), где имеются разветвленные НПО-сети, ориентированные на внутренние проблемы борьбы с бедностью и развития малого бизнеса (бангладешская программа микрофинансирования). Страны второго порядка (Индонезия, Таиланд), в которых со циальная активность НПО-сообщества имеет региональный и субрегиональных ха рактер, включая такие проблемы, как противодействие коррупции, терроризму, за щита прав женщин, здравоохранение, экология, культурное развитие. Третья группа представлена Китаем и Японией, которые через свои формально неправительствен ные институты (Фонд Конфуция, Японское агентство международного сотрудничест ва), активно поддерживают внешнеполитическую стратегию своих стран на различ ных международных уровнях.

В Японии «Закон о развитии особой некоммерческой деятельности» («Закон о НПО») был принят в 1998 году. Согласно этому закону, цели и принципы деятель ности каждой неправительственной организации должны определяться уставом и соответствовать одному из 12 направлений: укрепление системы социального обеспечения или информированности общества, развитие медицины, образования, культуры, спорта или международного сотрудничества, обеспечение гендерного равенства, правозащитная и природоохранная деятельность, защита мира, поддер жание правопорядка и благоустройства населённых пунктов. В японской специфи ке необходимо отметить такое нетрадиционное явление, как переориентация сугу бо национального НПО гуманитарно-благотворительного профиля на международ ную сферу религиозно-политической направленности (деятельность необуддий ского Общества «Сока Гаккай» - «Общество создания ценностей», контролирую щего собственные зонтичные НПО-структуры в 115 странах). Годовой бюджет 40% крупнейших НПО Японии колеблется в рамках 85435 тысяч долларов США, у 13% эта цифра достигает 860 тысяч. При этом поступления от частных пожертво ваний составляют 2/3 денежных средств, доля госсубсидий - 18%, остальной бюд жет обеспечивают частные фонды и контракты на реализацию конкретных про грамм. В случае провала программы НПО обязано вернуть полученные от гос структуры средства, включая банковские проценты, если деньги «прокручивались»

на банковских счетах.

Первый опыт выхода японских общественных организаций на мировую арену относится к 1979 году, когда местное НПО приняло участие в программе помощи беженцам в Индокитае. В 1989 году было принято решение о создании системы поддержки неправительственных организаций внешнеполитической направленно сти. Отдельное направление совместной работы МИД и японских НПО внешнепо литической направленности взаимодействие с диаспорой, главным образом в США и странах Южной Америки. В Японии лозунг «Продвижение демократи зации и мира посредством экономического роста», преимущественно ориентиро ванный на дипломатию развития, стал определяющим для внешнеполитической стратегии XXI века. Важную геополитическую задачу для своей страны в насту пившем столетии японцы видят в области развития научно-технического и иннова ционного потенциала. В реализации этих фундаментальных установок, как счита ют в японском МИД,е, особая роль отводится национальной НПО-дипломатии. В 2000 году МИД страны подготовил документ «Японская платформа», который оп ределяет цели, задачи и механизм подключения ресурсов национальных НПО к реализации стратегии дипломатии развития, а также сферы ответственности и рас пределение полномочий задействованных государственных, общественных и биз нес-структур. О том, как государство управляет этим процессом, свидетельствует тот факт, что из зарегистрированных 6 тысяч общественных фондов и порядка тысяч НПО/НКО Японии 10% имеют юридический статус международной органи зации и около 400 непосредственно участвуют в международных и глобальных про ектах трансгуманитарных взаимодействий.

В Китайской Народной Республике в настоящее время действует свыше тысяч национальных (общекитайских и локальных) и порядка 500 зарубежных НПО, которые законодательно функционируют на основе принятого в 2005 году Положения о деятельности фондов.

Ключевым элементов китайской системы институционализации НПО-среды являются «государственные общественные организации», которые имеют фор мально независимый статус, но де-факто являются аффилированными структурами министерств и ведомств или партийных органов. Например, только курируемые МИДом и отделом международных связей ЦК КПК организации «народной / об щественной дипломатии» включают в себя Китайское народное общество дружбы с заграницей, Китайскую ассоциацию народной дипломатии, Китайскую народную ассоциацию за мир и разоружение, Ассоциация по связям через Тайваньский про лив, структуры иновещания и продвижения китайского языка и др.

Свой вклад в процесс становления национального НПО-сообщества внесли инкорпорирование в состав КНР в рамках политического курса «Одна страна – два строя» бывших европейских колоний Аомэня и Гонконга (более 4 тысяч НПО, объединенных в Фонд общественных инвестиций с ежегодным бюджетом в млн. долларов США), а также богатый опыт диаспоральной политики Иностранные НПО, желающее аккредитоваться в Китае, должны «прикре питься» в качестве «зонтичной структуры» к официальной государственной инсти туции, курирующей конкретную сферу деятельности (здравоохранение, природо сохранение, образование, наука, культура и т.п.). Такая схема позволяет властям КНР эффективно контролировать деятельность зарубежных НПО. Некоторые ино странные организации регистрируются в Торгово-промышленном бюро Китая, что позволяет им получить юридический статус, открыть счёт в банке и принимать на работу персонал из числа граждан КНР.

Национальным НПО внешнеполитической направленности отводится стра тегическая роль в рамках реализации ключевых задач китайской дипломатии (ра бота с диаспорой, продвижение позитивного облика страны, проблемы Тайваня, Тибета и др.). В последнее время активизировалась НПО-дипломатия Китая в ре гиональных и международных организациях (Шанхайская организация сотрудни чества, АТЭС и др.) как часть государственной стратегии комплексного использо вания китайской «мягкой силы». Следует отметить, что многие приемы, методы и даже структуры своей НПО-дипломатии китайцы взяли из опыта и практики совет ской школы народной дипломатии (кстати, она у них так и называется). В частно сти, речь идет о китайском варианте НПО-движения породненных городов, кото рое на ежегодных конференциях собирает свыше 500 делегатов из разных стран мира.

Общественные объединения стран Латинской Америки характеризуются широким спектром структурного, статусного и функционального разнообразия, из которого можно выделить следующие общие закономерности:

- тесные связи с католической церковью и другими религиозными институ тами, а также политическими партиями (особенно левого толка), например в Ко лумбии;

- высокий уровень финансовой зависимости от иностранных (главным обра зом из США) и международных НПО (Чили, Ямайка);

- локальный ареал деятельности, ориентированной в основном на реализа цию социальных программ (Гайана);

- планомерная работа ряда латиноамериканских государств (Бразилия, Вене суэла, Перу) - активное участие в политической жизни и в выборных кампаниях (путем лоббирования различных кандидатов, формирования общественного мнения);

- организационное и финансовое сотрудничество со структурами теневого, криминального бизнеса (использование НПО в различных финансовых схемах и легализации доходов).

В третьем параграфе в исследовательском плане анализируются механизмы взаимодействий неправительственных организаций и институтов власти в Северо американском регионе (Мексика, Канада, США). В этих странах взаимоотношения государства и структур третьего сектора традиционно характеризуются стремлением властей привлечь НПО к решению широкого спектра проблем местного самоуправле ния, культуры, спорта, бизнеса, а также значительной финансовой господдержкой общественных инициатив (Мексика, Канада). В Канаде, в частности, в общественном секторе занято около 1,4 млн человек из 33-миллионного населения страны.

В данном разделе диссертации особое внимание уделяется исследованию взаимодействия исполнительной власти и НПО-сообщества в Соединенных Шта тах Америки, где насчитывается более 2 миллионов общественных объединений (бо лее 14 тысяч – в сфере международных отношений), охватывающих почти половину населения страны. Наиболее распространённая форма организаций третьего сектора «некоммерческая организация» (non-profit corporation). При этом в стране отсут ствует общенациональное законодательство по НПО-сфере.

На федеральном уровне правовую основу деятельности НПО/НКО даёт На логовый кодекс, в статье 501 которого перечислены критерии для предоставления статуса «освобождённой от налогов организации» (tax-exempt organization). Вопро сы текущей деятельности общественных объединений: учреждение, реорганизация, ликвидация, приём на работу и увольнение сотрудников и т.п., регламентируются законами штатов.

26 федеральных ведомств США предоставляют на конкурсной основе гранты в рамках свыше 900 федеральных программ (примерно 11 млрд. долларов), боль шая часть которых через Госдепартамент и USAID направляется по каналам НПО на проекты дипломатии развития в зарубежных странах, включая поставки продо вольствия, оказание помощи пострадавшим от стихийных бедствий, обустройство беженцев, борьба со СПИД/ВИЧ и наркоманией и другие программы в сфере здра воохранения, а также сохранения экологического баланса и историко-культурных памятников. Отдельными стратегическими направлениями остаются проекты де мократизации и поддержки механизмов и институтов «свободного рынка», разви тия гражданского общества и правозащитные мероприятия. НПО не имеют права вести пропаганду (но запрет не распространяется на миссионерскую работу), пред принимать шаги, направленные на изменение законодательства (однако они, при соблюдении некоторых ограничений и требований открытости и прозрачности, могут заниматься лоббированием проектов по основному профилю своей работы), не должны участвовать в политических кампаниях от имени или против имени лю бого из кандидатов на выборную должность. НПО/НКО имеют право заниматься предпринимательством, если это соответствует основной цели и прибыль не идёт на личное обогащение членов организации.

Для получения статуса юридического лица инициативная группа должна заре гистрировать в офисе Госсекретаря штата устав организации, в котором зафикси рованы название, период деятельности (срочный или бессрочный), цели создания, адрес, руководители, отмечен некоммерческий характер деятельности, а также уплатить за выдачу свидетельства денежный сбор ($25-150 в зависимости от шта та).

Ограничений на получение пожертвований на нужды НПО из-за рубежа в США не существует. В ежегодных налоговых декларациях НПО обязаны указать только общую сумму пожертвований, имена благотворителей могут быть обойдены молчанием (однако, такие сведения должны быть зафиксированы во внутренней бухгалтерской документации и быть представлены компетентным органам по их запросу). Примечательно, что законы штатов обычно считают «иностранными не коммерческими корпорациями» НПО не только из других стран, но и из других ре гионов США. В стране не существует специализированной государственной структуры, регламентирующей или контролирующей НПО. Вместе с тем присущая политическому механизму США кадровая динамика позволяет налаживать эффек тивное взаимодействие общественных организаций с Госдепартаментом, Пентаго ном, спецслужбами, USAID и другими официальными властными институтами и ведомствами, партийными и лоббистскими структурами, заинтересованными в ис пользовании ресурсов третьего сектора в своих профессиональных интересах.

Ключевое место в неформальной иерархии американских НПО занимают «фабрики мысли», «интеллектуальные корпорации», «мозговые тресты / центры»

(think tanks) – крупные неправительственные исследовательские центры, занимаю щиеся анализом мировых процессов, изучением тенденций в отдельных регионах и странах и выработкой соответствующих рекомендаций (из 5500 общепризнанных мировых «мозговых» центров на США приходится более 1700). Формально «моз говые тресты» имеют статус НПО и существуют на гранты, оплату заказанных гос структурами аналитических обзоров, справок и концепций, ситуационных сцена риев и моделей, и благотворительные взносы. Однако благодаря тесным связям с госаппаратом и отработанной системе «кадрового лифта», они реально влияют на определение и проведение внутри- и внешнеполитического курса. Кадровый костяк think tank'ов составляют ведущие политологи, отставные политики, которые при смене администрации нередко рекрутируются обратно на верхние этажи власти.

Администрация Соединенных Штатов активно использует каналы «мозго вых центров» (конференции, неформальные встречи представителей экспертно консультативных кругов, издательские и медийные возможности, включая санк ционированные «утечки» конфиденциальной информации из подготовленных НПО докладов) для публичного озвучивания и «обкатки» стратегических концепций на стадии предварительного осмысления.

Результаты исследований Института Брукингса, Фонда Карнеги, Националь ного демократического института, Национального Фонда за Демократию, Фонда «Наследие», Международного республиканского института и других обществен ных организаций широко используются во внешнеполитических целях (например, рейтинги «Индекс нестабильности стран мира», «Рейтинг стабильности» и «Рей тинг недееспособности государств», «Лучшие страны для ведения бизнеса» «Ин декс коррумпированности государств мира», «Глобальный рейтинг стран по уров ню свободы прессы», «Топ-500 лучших университетов мира» и т. п.), активно транслируются мировыми и национальными СМИ и оказывают существенное влияние на формирование общественного мнения. Например, основываясь на ин дексах нестабильности и коррумпированности того или иного государства, Госде партамент США рекомендует американским коммерческим и банковским структу рам ограничить инвестиции в эту страну или даже запретить партнерство в сфере высоких технологий.

Четвертый параграф посвящен исследованию общих закономерностей и отличительных характеристик институционального становления сообщества не правительственных организаций в государствах-членах Евросоюза. В странах За падной Европы внимание государства к процессам, протекающим в третьем секто ре, в последние десятилетия заметно возросло. Так, например, государственная фи нансовая поддержка деятельности неправительственных организаций в Бельгии достигает до 75%, в Нидерландах – 59%, Франции – порядка 58%. В странах Вос точной и Центральной Европы данный показатель колеблется на уровне 20–40%. В то время, как в Соединенных Штатах, где НПО традиционно активнее занимаются предпринимательской деятельностью (включая консалтинговые услуги, издатель ские проекты), она в среднем находится на уровне 30%.

Проведенный анализ показывает, что главной отличительной чертой НПО движения в Евросоюзе является высокий уровень институционализации общест венных объединений, инкорпорирование их в канву национальных и общеевропей ских социально-экономических и политических процессов, где НПО-сеть выступа ет в качестве не только вспомогательного актора, но и субъекта гуманитарных взаимодействий. Этим обуславливается и степень эффективности в координации и синхронизации деятельности НПО-сетей в сфере международных отношений, осо бенно по таким проблемам, как права человека, дискриминация, развитие демокра тических свобод.

Особенностями функционирования НПО-сообщества стран ЕС являются:

- комплексный многосторонний характер их деятельности, покрывающей практически все сферы жизнедеятельности человека и общества. В частности, в Греции, Германии профессиональные союзы, научные и образовательные фонды, благотворительные организации, культурные, молодежные, экологические и спор тивные ассоциации, союзы мигрантов, представительства зарубежных НПО явля ются равноправными участниками политического процесса;

- значительное влияние на политическую жизнь на региональном и трансна циональном уровне. Приоритет здесь отдан программам международного развития.

Например, небольшая Бельгия на эти программы в год тратит 95 млн евро и только 25 млн евро на оказание гуманитарной помощи;

- масштабное участие в поддержке НПО со стороны бизнеса. Благотвори тельные фонды греческих предпринимателей Онассиса, Лациса, Ниархоса и других ориентированы на поддержку и всемерное продвижение греческой культуры, соз дание положительного имиджа Греции, греческой диаспоры и национального биз неса за рубежом, финансирование гуманитарных и медицинских исследований;

- всемерное развитие межэтнического и межконфессионального диалога (спе цифическая часть третьего сектора Франции – признанные властью местные ис ламские ассоциации), формирование культурно-языкового гуманитарного взаимо действия (на основе государственных программ франкофонии, испанофонии и др.).

Во Франции некоммерческие организации называются ассоциации, т.е. «со глашение, посредством которого двое или более граждан объединяют на постоян ной основе знания и деятельность с любой целью, не преследующей извлечение выгоды». Термин «неправительственные организации» (НПО) во Франции, как правило, используется в узком смысле как объединения французских граждан, ориентированных на внешнеполитическую деятельность (НПО-дипломатию).

В соответствии с провозглашённым в стране принципом «свободы ассоциа тивной жизни» для создания НКО не требуется разрешения государства, регистра ция носит уведомительный характер и не является обязательной. В этом ключе вы строен базовый Закон об ассоциативных договорах 1901 года, регулирующих НКО сферу. Французская специфика проявляется в том, что деятельность экономиче ских коллективов или обществ, благотворительных фондов, религиозных объеди нений и политических партий, различных корпоративных объединений (в том чис ле профсоюзов и союзов взаимопомощи) регулируются отдельными законодатель ными актами.

Законодательство Франции определяет два основных типа ассоциаций: неза явленные и заявленные. В первом случае НКО не является юридическим лицом и может вступать в правовые отношения только от имени своих членов как физиче ских лиц. Во втором организация регистрируется в уведомительном порядке в местной префектуре (регистрация вступает в силу с момента публикации соответ ствующего сообщения в официальном бюллетене) и обладает всеми правами и обя занностями юридического лица. На префектуры и налоговые органы возложена обязанность контролировать на общих основаниях соответствующие аспекты дея тельности НКО. Дополнительная финансовая отчётность требуется только от ассо циаций, которые пользуются налоговыми льготами (включая пожертвования) или получают госсубсидии.

Заявленные ассоциации могут иметь статус общественно-полезной ассоциа ции или признанной ассоциации. Первый статус присваивается по заявлению НКО МВД на основании заключения Государственного совета. Второй профильными министерствами только тем общественно-полезным организациям, которые пре тендуют на привилегированное положение в виде «шефства» госведомства над НКО (что открывает возможности при получении госсубсидий и иных форм под держки).

Запретить ассоциацию может только суд в случае, если будет признано, что цели или практика деятельности НКО не соответствуют закону и морали, угрожа ют территориальной целостности страны или республиканской форме правления.

Общее количество только зарегистрированных ассоциаций во Франции со ставляет 250 тысяч, а их общее количество приближается к 800 тысячам, охваты вающих более 20 млн человек. Принадлежность к какому-либо объединению счи тается во Франции гражданским долгом, необходимым атрибутом представителя среднего класса и признаком социальной состоятельности человека.

Координация внутри третьего сектора и его отношений с госструктурами воз ложена на действующий при премьер-министре консультативный орган Нацио нальный совет ассоциативной жизни (в Совет входят 132 представителя ведущих ассоциаций, список которых определяется премьер-министром), и на независимую Постоянную конференцию ассоциативной координации. Координацией деятельно сти профильных НКО занимаются соответствующие министерства. В МИД Фран ции отдел по вопросам неправительственного сотрудничества Генеральной дирек ции по международному сотрудничеству и развитию взаимодействует с француз скими НКО внешнеполитической направленности и международными неправи тельственными организациями. Дипломатическое ведомство также финансирует международные проекты НКО. Решение о выделении средств принимается Комис сией по сотрудничеству и развитию на основе заключений Генеральной дирекции, других подразделений МИД и загранпредставительств. Дирекция по делам полити ки и безопасности при МИД Франции осуществляет поддержку взаимодействия НПО и различных ветвей власти.

Особое место во внешней политике отводится укреплению горизонтальных связей НПО в реализации проектов дипломатии развития и взаимодействия с по литическим классом своих бывших колоний и поддержке таких региональных программ Евросоюза, как ЕвроАфрика, Средиземноморский союз, Евро Средиземноморский парламент, Евро-средиземноморская зона свободной торгов ли. Франция участник Европейской Конвенции по признанию правосубъектно сти международных неправительственных организаций. Поэтому участие ино странных граждан (в том числе в качестве учредителей) во французских НКО и их финансирование из-за рубежа не ограничивается. Специфическая часть третьего сектора Франции исламские ассоциации. В числе наиболее авторитетных зонтич ных структур: Французский совет исламской религии, Союз исламских организа ций Франции, Национальная федерация Мусульманского института Большой па рижской мечети, Национальная федерация мусульман Франции, Объединение му сульман Франции и другие.

В Италии процессы третьего сектора регулируются законом 49/87 (от 26 фев раля 1987 года), вытекающими из него «протоколами о поведении» и инструкция ми профильных министерств и ведомств. Функция координации внешнеполитиче ских инициатив и программ НПО-сектора страны возложена на МИД Италии, ко торый разработал соответствующий механизм сотрудничества с неправительствен ными организациями и оказания им финансовой поддержки за счёт бюджетных средств. Деятельность католических филантропических фондов и организаций ку рирует Ватикан.

В Италии зарегистрировано более 2000 НПО, из которых порядка 160 наибо лее крупных входят в Ассоциацию итальянских НПО имеющую годовой бюджет в €350 млн. Свыше 2000 её сотрудников и волонтёров работают за рубежом и 3,5 ты сячи в самой Италии.

В соответствии с законом итальянские неправительственные организации, на меревающиеся работать во внешнеполитической области, обязаны, кроме регист рации в Министерстве юстиции, получить «статус соответствия» в МИДе. В по следнем документе должны быть подтверждены гуманные цели намеченной дея тельности, законные формы и методы, обязательства и порядок отчётности перед исполнительной властью. При предоставлении такого статуса министерство за ключает договор с НПО, который, в частности, предусматривает возможность под ключения данной неправительственной структуры к проведению совместных об щественно-политических мероприятий, программ дипломатии развития и проектов помощи пострадавшим в «горячих точках» и зонах стихийных бедствий. При этом МИД берёт на себя обеспечение соответствующего материального и финансового обеспечения, помощи в решении организационных и консульских вопросов, в лоб бировании интересов партнёров из третьего сектора в международных организаци ях и структурах Евросоюза. Характерно, что инструменты итальянской НПО дипломатии активно задействуются именно в тех регионах, где в вооружённые конфликты в качестве воюющей стороны или миротворцев вовлечены контингенты армии и военно-полицейские силы Италии.

Подводя итоги третьей главы в целом, можно выделить следующее:

Во-первых, что при наличии широкого диапазона различных моделей развер тывания и функционирования НПО-сообществ у подавляющего большинства из них есть одно общее – финансовый, политический и институциональный патронаж государства.

Во-вторых, следует выделить особую специфику модели США, которые ин ституционализировали свое экспертно-консультативное НПО-сообщество на на циональном и транснациональном уровне и с этого плацдарма отвоевали монопо лию на производство и экспорт интеллектуально-гуманитарного продукта, а также право, как одного из ведущих политологических «оракулов», на создание, трансли рование и, главное, интерпретацию политических реалий и стандартов междуна родных «правил игры».

В третьих, обращает на себя внимание значительный вклад НПО-сообщества ряда государств в продвижении и формировании за рубежом позитивного, благо приятного образа своей страны, национального брендинга. В этом аспекте весьма показателен опыт Китая, Японии, которые, опираясь, в том числе, и на свои диас поры, позиционируют не экзотику и этнический колорит, а национально исторические и культурные достояния общества и народа.

В четвертых, целевые установки кооперации, сотрудничества в гуманитар ной сфере с зарубежными целевыми аудиториями присущи многим моделям на циональных НПО. Однако стратегия вовлечения местной общественности в об щие проекты, создание так называемых «совместных гуманитарных предприятий»

за границей характерна в основном для развитых стран и Китая.

ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА – «Политические аспекты становления и функ ционирования современных субъектов международных гуманитарных взаи модействий».

В первом параграфе анализируется практическая деятельность институтов ведущих зарубежных стран по реализации национальной внешнеполитической стратегии в сфере международных гуманитарных взаимодействий (Альянс Фран сез (Франция), Межправительственное агентство Франкофонии (Франция, Бельгия, Канада), Британский совет (Великобритания), Институт Гёте и Германская служ ба академических обменов DAAD (Германия), Институт Сервантеса (Испания), Итальянский культурный институт, Институт Камоэнша (Португалия), культурные институты Дании, Канады, Японский фонд – Центр глобального партнёрства, Ин ститут Конфуция (Китай). В разделе на фоне происходящих глобальных перемен раскрываются процессы становления нового качества культурно-гуманитарной дипломатии национальных информационно-культурных центров (ИКЦ). Смысл этой динамики – формирование новых форматов культурной и языковой экспансии («экспорта культурного продукта»), транснационализация и межгосударственная интеграция в осуществлении региональных и глобальных гуманитарных проектов, более широкая опора на ресурсы общественной дипломатии в тесном взаимодейст вии с экспертными кругами и НПО-сообществом стран пребывания.

На основании сравнительного анализа этих тенденций делается вывод о том, что на рубеже XXI века во многих странах мира в аспекте гуманитарного измере ния внешнеполитической деятельности прослеживается резкое повышение инте реса ведущих государств мира к проведению активной культурной дипломатии, развитие её национальной инфраструктуры, ресурсного и информационно имиджевого обеспечения, модернизация форм и методов работы. Эффективная внешняя культурная политика (ВКП) сегодня рассматривается как ключевое усло вие формирования положительного образа страны за рубежом, продвижения на ционального бизнеса на мировые рынки, особенно в высокорентабельной сфере интеллектуальных, духовных и образовательных услуг.

Наряду с общими тенденциями, в данном параграфе анализируется нацио нальная специфика в работе по связям с соотечественниками (Венгрия, Китай, Республика Корея, Латвия, Литва, Польша и др.) в продвижении национальных языков. Своеобразие положения французского языка в мире и неоспоримое куль турное и экономическое лидерство Франции во франкоговорящей части человече ства создало благодатную почву для учреждения Международной организации франкофонии – первого в мире объединения государств на лингвистической осно ве. В Дании акцент сделан на поощрение гастрольной и выставочной деятельности за рубежом (50% из 20 млн евро, направляемых из госбюджета на осуществление гуманитарно-культурной дипломатии).

Важнейшим фактором развития гуманитарно-культурной дипломатии ази атских стран стала активизация деятельности информационно-культурных центров (ИКЦ) Китая (Институт Конфуция, учреждён в 2004 г.;

к осени 2007 г. имел в странах мира 150 центров), Японии (Японский фонд, реформирован в 2003 г.;

офисов в 18 странах, преимущественно в Азиатско-тихоокеанском регионе и в странах Евросоюза), Индии (Индийский совет по культурным связям;

22 центра в 19 странах), Южной Кореи (Корейская культурная служба основана в 1979 г., центров в 10 странах).

Важнейшим фактором современной динамики развития гуманитарных взаи модействий через ресурсы и постоянно действующие площадки ИКЦ стало интен сивное развитие инфраструктуры «гуманитарного предпринимательства», произ водство и экспорт национальных брендов, создающих позитивный имиджевый фон для достижения стратегических целей государств в мировой политике и от стаивания (лоббирования) национальных интересов. Показательным примером в этом направлении может служить Программа «Канадская модель продвижения культуры и сохранения самобытности», которая ориентирована на создание бла гоприятного имиджа Канады в мире, завоевание внешних рынков интеллектуаль ных и образовательных услуг, а также усиление интегративных тенденций в мно гонациональной, многоязычной, и мультикультурной стране, заинтересованной в квалифицированной интеллектуальной и трудовой иммиграции.

Во втором параграфе основной акцент исследования сделан на анализе со временных, в основном американских стратегий в сфере гуманитарного измерения внешнеполитической деятельности. Методологические основы глобальной НПО дипломатии, которые затем дополнялись и развивались, были разработаны Госде партаментом США еще в 1981г. в рамках концепции «многоканальной диплома тии» (multi-track diplomacy), которая включала 5 скоординированных между собой направлений политики международного влияния:

- официальная деятельность пра вительственной дипломатии – первый канал воздействия;

- неофициальные усилия профессионалов из неправительственных институтов (НПО-сети) – второй канал влияния (дипломатия экспертно-консультативных пулов, научных кругов, а также культурная, общественная дипломатия);

- дипломатия деловых кругов – третий ка нал (корпоративная или бизнес-дипломатия);

- гражданская дипломатия – четвёр тый канал («частная дипломатия», в том числе в рамка образовательных, студенче ских и семейныхобменов);

- дипломатия кибирпространства (Интернет) и средств массовых коммуникаций (СМК) – пятый канал.

К 2008 г. бюджет Государственного Департамента в рамках целевого финан сирования акций в сфере НПО-дипломатии и создания положительного имиджа Соединённых Штатов за рубежом вырос в несколько раз – до 900 млн долларов на решение задач по следующим направлениям:

- сопровождение глобальных внеш неполитических инициатив США и Евросоюза (размещение ПРО, урегулирование конфликтов на Ближнем Востоке, противодействие Ирану, КНДР, Китаю и другим государствам, сдерживающим демократические процессы);

- поддержка «молодых демократических режимов» в Евразии;

- мониторинг политических процессов в странах переходного периода с так называемой «недоразвитой демократией»;

- под держка через процедуры грантового спонсирования по каналам американских фон дов мирового НПО-сообщества, а также общественных организаций в странах, вы зывающих «озабоченность» американского истеблишмента;

- формирование новых институтов НПО межконфессионального профиля, в первую очередь, для региона Ближнего и Среднего Востока (Ирак, Иран и их соседи);

- разработка новых кон цепций и подходов к ведению глобальной идеологической войны.

Второй блок анализируемых стратегий – это стратегии институтов меж дународного развития (ИМР). В этом разделе определяются основные характери стики и направления работы этих структур, позволяющие им с высокой эффектив ностью действовать в глобальном гуманитарном и экономическом пространстве, поддерживать специфическим инструментарием национальные внешнеполитиче ские инициативы и в целом повышать «капитализацию внешней политики» своих государств. Основными целями дипломатии «международного развития» являют ся:

• оперативный мониторинг ситуации в ключевых районах мира, полу чение эксклюзивной информации «с поля»;

• корректировка процессов социального, экономического и инфраструк турного развития принимающих стран в интересах государств-доноров;

• усиление информационного, технологического, гуманитарного, науч но-образовательного, финансово-экономического и политического присутствия (работа с элитами, молодёжью, СМИ, банковскими и правовыми структурами, экс пертными кругами);

• проведение рекламно-пропагандистских акций «быстрого реагирова ния» и долгосрочных программ формирования положительного имиджа своей страны за рубежом;

• подключение международного сообщества для решения особо острых для государства-получателя помощи проблем (предотвращение эпидемий, эколо гических кризисов, борьба с изменением климата и др.).

В третьем блоке анализируются западные научные и экспертные трактовки и концептуальные подходы к стратегиям «умной силы» и «публичной дипломатии».

Смысловое обоснование этих стратегий заключается в том, что долговременные успехи внешнеполитической деятельности любого государства невозможны без четкой стратегии общественной дипломатии и ее эффективной реализации на ос нове соответствующей институционализации, идеологического наполнения, техно логического и ресурсного обеспечения (финансового, кадрового и т. д.).

«Умная сила» (smart power) – сочетание «жесткой» (военной и экономиче ской) мощи с «мягкой силой» (soft power) публичной дипломатии – одна из наибо лее значимых концепций по вопросам внешней политики была сформулирована в докладе Ричарда Армитажа и Джозефа Ная «Более умная, более безопасная Аме рика» и озвучены на заседании подкомитета по безопасности и иностранным делам палаты представителей конгресса США в ноябре 2007 года.

Термин «публичная дипломатия» насчитывает более долгую историю и вве ден в научный оборот в 1965 г. Эволюция сущностного смысла и технологических приемов реализации этой стратегии в политической практике прошла путь от "правдивой пропаганды" гласа общественности, до «скрытой, завуалированной пропаганды» с опорой на сформированное общественное мнение.

В настоящее время официально признанное понятие «публичная дипломатия» вклю чает в себя все виды деятельности, которые призваны апеллировать к общественно сти (publics) с целью усиления привлекательности своей страны.

Третий параграф посвящен операциональному аспекту исследования про цессов, механизмов и тактических методов практического воплощения рассмот ренных стратегий в реальной политике западных стран и российского опыта в сфе ре гуманитарных взаимодействий.

Сравнительный анализ начинается с понятий «мягкая сила» (soft power) и «публичная дипломатия». Один из ведущих разработчиков теории «мягкой силы»

Дж.Най в своей работе «Гибкая сила» (2006) отмечет, что это понятие есть «некий аналитический термин, а не политический лозунг». Вместе с тем в внешнеполити ческом аспекте Дж.Най определяет «мягкую силу» как «способность получить же лаемый политический результат путем привлекательного побуждения другой сто роны принять ваши цели». Здесь авторская позиция солидаризуется с западными исследованиями (А.Фишер, А.Брокерхофф, 2008;

Н.Дж.Кулл, 2008), которые рас сматривают «мягкую силу» как собирательный термин-определение, концепт из сферы внешней политики. По сущностному содержанию это – инструментальный сет, набор политтехнологических приемов, методов и инструментов, имеющий свою самостоятельную функциональную и видовую нишу в политике. По вектору политического целе-результата «мягкая сила», также как и публичная дипломатия, ориентирована на оказание влияния и побуждение оппонента (партнера) действо вать в заданных политических параметрах. В системе стратифицированных коор динат политического «мягкая сила» находится как бы на ступеньку выше в пира миде «высокой» политики, в отличие от публичной дипломатии, которая работает с более широкой общественной аудиторией и ближе к социальному полю. Не слу чайно сочетание и симбиоз «жесткой» (военно-экономической) и «мягкой» силы получил в американской политологии название «умная сила» (Smart power). Пере секающиеся секторы практических методик «мягкой силы» и публичной диплома тии очевидны и вытекают из ключевых смыслов: и в первом, и во втором случае это – сегмент и инструментарий политики влияния, это также не принуждение, а побуждение (убеждение) на основе сформированной подсознательной симпатии, да еще и в привлекательной для оппонента упаковке. Видимо поэтому в различных исследованиях зачастую присутствует синонимия этих двух понятий, наряду со словосочетанием «мягкая сила общественной, культурной дипломатии». Для вы страивания образно-смысловой последовательности исследования такое упрощен ное смешение, в какой-то степени, приемлемо. Но с методологической точки зре ния необходимо все же выделить ключевые отличительные характеристики этих политических категорий.

Главное заключается в том, что «мягкая сила» – это, по сути, разновидность пропагандистского воздействия на объекты международных отношений, будь-то организации, государственные структуры, элита или конкретные политические фи гуранты. Но пропаганда и «мягкая сила» не полные синонимы, т. к. в «мягких»

технологиях почти отсутствует прямая манипулятивная составляющая. Это еще и побуждение к выгодной для субъекта политической «сделке» аргументированными доводами.

Другими словами, «мягкая сила», в авторском понимании представляет одну из форм внешнеполитической стратегии США, а также комплексный механизм влияния через систему «привлекательных преференций», в т. ч. и культурно гуманитарных, чтобы целевая аудитория осознала и приняла чужие цели и страте гию. Публичная дипломатия – это технологии формирования общностей, гумани тарного единства, солидарности и взаимовыгодного сотрудничества по разделяе мым ценностям и целям, которые другая сторона воспринимает как свои собствен ные. И «мягкая сила», как стратегия и механизм влияния, и публичная дипломатия, как специализированная технология политики влияния, есть составляющие общего внешнеполитического агрегатного блока по управлению процессами глобализации.

Методологическая матрица публичной дипломатии включает в себя сле дующий операционально-коммуникационный ряд, на каждой стадии которого формируется свой собственный гуманитарный продукт:

1. Мониторинг тематической (иерархия, динамика и специфика социально политических и гуманитарно-культурологических ожиданий и потребностей) и ок ружающей среды субъектов воздействия публичной дипломатии. Другими слова ми, картография гуманитарного пространства, тестовые замеры и зондирование, «этап прослушивания» аудитории на предварительной стадии вхождения в среду.

Это достигается, как правило, путем создания совместных (донорских и реципи ентных) фокус-групп и организации на основе анализа результатов их работы по стоянно действующих переговорных и дискуссионных площадок в рамках «зон тичных» программ (по линии, например, проектов институтов развития, межкуль турного, межконфессионального, межэтнического диалога и т. д.). Примером тако го рода работы может служить стартовый этап комплексной гуманитарной про граммы Британского Совета «Межкультурный диалог в Африке», предусматри вавший формирование тест-команд из числа местных и английских экспертов в африканских государствах с целью создания оценочной базы данных о состоянии и динамике развития современной культурологической среды в этих странах.

2. Создание условий для облегчения вхождения в среду целевой аудитории («этап кооперации»). Эта стадия конструирования фундамента, платформы для бу дущего влияния определяется формулой: «сначала услышать и понять целеуста новки и социальные потребности конкретной общественной среды (страты), пред ложить совместные программы по реализации их задач, а затем на кооперативной основе предоставить необходимые средства и ресурсы (интеллектуальные, матери альные, методологические)». Форма работы – переговорный процесс и диалог, под держка местных инициативных групп и партнерских НПО. Базовый принцип – партнеры должны ощущать себя не экзогенными исполнителями, а эндогенными творцами и самостоятельными «владельцами» создаваемого социально гуманитарного продукта.

3. Формирование сетевой инфраструктуры традиционной или виртуальной (через Интернет) коммуникации как тематической и институциональной платфор мы для долгосрочных отношений и устойчивых связей («этап вовлечения»). На этом этапе стоит задача достижения двух взаимосвязанных целей: создание сети сторонников, действующих в том же направлении, что и донорская организация общественной дипломатии;

формирование и воспитание кадрового резерва (сете вого актива) поддержки долгосрочных стратегических проектов. Технология этой работы предполагает в качестве обязательного условия разработку поступательно го тактического планирования с четко обозначенными и запрограммированными промежуточными результатами, а также создание предпосылок для внутрисетевой коммуникации.

В качестве примера можно привести практику работы в сфере публичной дипломатии с молодежью. В 2005 г. в Европе стартовал международный молодеж ный проект, объединяющий молодых перспективных лидеров 37 стран на основе общей тематической дискуссионной площадки под названием «В какой Европе Вы хотели бы жить?». К 2009 г. было проведено 6 конференций (Стокгольм, Будапешт, Санкт-Петербург, Тбилиси, Барселона, Белфаст), по результатам которых авторы лучших эссе на заданную тему были награждены денежными премиями. В этом же контексте можно упомянуть новый общеевропейский НПО-проект (2008 г.) по междисциплинарной теме «Имидж нации», рассчитанный на 2–3 года.

4. Формирование и использование каналов культурно-гуманитарных обме нов и культурной дипломатии (этап «разделяемых ценностей» и их позициониро вания в среду). Методологически во многих исследованиях и практических руково дствах по ведению общественной дипломатии эти два направления обычно разде ляют. В данной работе они содержательно объединены, т. к. в принципе занимают одну целевую нишу, однако в операциональном плане, видимо, необходимо про вести демаркационные линии между смыслами и технологиями обменных про грамм и культурной дипломатии.

Система культурно-гуманитарных обменов предполагает, в первую очередь, симметричное взаимодействие на основе принципов взаимности, другими словами – это каналы двустороннего наполнения. Здесь все же на первое место выходят со временные идеи, наработанные технологии и опыт конкретной страны, например, в научно-исследовательской работе, социально-муниципальном устройстве (если го ворить о движении породненных городов), экологии или, например, взаимной ста жировке оперных вокалистов (как это на практике реализуется в гуманитарном проекте Еврокомиссии под названием «Программа Леонардо да Винчи»). Смысло вое и целевое содержание этого направления – взаимодействие идей и «обогаще ние» через обмен опытом. В российской практике этот аспект общественной ди пломатии в определенной мере нашел свое выражение в двусторонних межгосу дарственных контактах в рамках федеральных программ «Года России в Китае» и «Года Китая в России» (Индии, Болгарии, Франции). Хотя содержательная граница между различными формами публичной дипломатии достаточно тонкая, и эти про граммы можно в каком-то сегменте отнести и к культурной дипломатии. В США эта категория представлена всем комплексом международных обменных студенче ских и исследовательских программ.

Культурная дипломатия – это канал с односторонним движение, целью ко торого является позиционирование и донесение до внешнего потребителя смысло вых, имиджевых сигналов, национального достояния, духовных, культурно исторических ценностей. Ключевой смысл в этой сфере в большей степени фоку сируется на ценностных ориентациях и программы в основном реализуются под прямым патронажем государства, т. е. НПО составляющая здесь намного меньше (хотя в практике это достаточно условная трактовка, т. к. во многих программах НПО выступают как аутсорсинг, субподрядчик государства). Еще одна отличи тельная тонкость – проекты культурной дипломатии направлены на широкие слои (страты) общества. В то время как обменные программы ориентированы на сугубо целевые, секторально-специализированные аудитории.

Наиболее наглядный образец формы культурной дипломатии – это языковая экспансия, продвижение национальных языков во внешнюю среду (лингвофония, по аналогу с франкофонией или русофонией). В России эта задача реализуется в рамках федеральной целевой программы «Русский язык» с ведущей профильной общественной организацией – фондом «Русский мир». В Китае, например, эти же функции возложены на Фонд Конфуция (формально независимое от государства НПО), который стремительно завоевывает свое место в международном гумани тарном пространстве. Начав свою деятельность в 2004 г., этот фонд уже создал раз ветвленную сеть своих представительств по всему миру (к 2010 г. их насчитыва лось более 600 почти в 100 странах).

5. Этап формирования смыслов на стыке гуманитарного и политического, закрепление и перевод подсознательных социальных импульсов в сознательное действие/взаимодействие.

Выделяя категории действий и взаимодействий, рабочий вариант авторского определения «смысл» дается в следующей редакции: осознанное, разумное основа ние, отражающее внутреннее значимое содержание человека и формирующее мотивационную сферу стремления к достижению целе-результата. В политоло гическом контексте процесс формирования смыслов может быть изложен как на стройка на каналы субъективного восприятия человеком мира, наполнение их ин формацией, знаниями, интегральным гуманитарным контентом с последующей трансформацией в мотивационные установки, направленные на достижение кон кретных политических целей.

Важнейшую роль в формировании смыслов играют средства массовых ком муникаций (СМК), в первую очередь, Интернет и телерадиовещание, которые, также как и культурная дипломатия, представляют собой форму односторонней коммуникации, ориентированной на массового потребителя. Главное отличие – до бавление, помимо культурно-гуманитарного контента, блоков социально политической и экономической информации, моделирующих тональность и на правленность общественного мнения. В сфере общественной дипломатии конечная эффективность этой работы определяется не столько выверенным, сбалансирован ным форматом вещания и его содержательно-информационной составляющей, сколько созданием коммуникационной среды доверия.

Суммируя вышеизложенное, мы выходим, другими словами, на следующий операционально-системный ряд последовательности и этапов действий в полити ке влияния: мониторинг (прослушивание) – кооперация (коммуникация) – вовлече ние (взаимодействие) – формирование или корректировка ценностной ориента ции, включая формирование «картины будущего» как механизма управления целе полаганием – смыслообразование – пропаганда и психологические операции.

Реализация данной технологической последовательности в «мягкой упаков ке» возможна только с использованием ресурсов и социально-политического по тенциала неправительственных общественных объединений. В современных меж дународных отношениях феномен НПО-сети заключается в том, что институцио нализированные звенья (сообщества) этой сети формируют уникальную и крайне востребованную среду доверия, консолидации, взаимодействия и слияния государ ственных, корпоративных, общественных и частных интересов в синхронизиро ванный формат единой миссии внешнеполитического целеполагания. В политиче ской системе НПО-сеть, являясь новаторской, экспертно-консультативной и кадро вой лабораторией общества и политического истеблишмента, создает не только эффективные международные каналы сопровождения национальных внешнеполи тических стратегий, но и активно участвует в качестве Субъекта в реализации по литики влияния своими гуманитарными инструментами.

В заключении сформулированы основные выводы исследования, обобще ны его важнейшие результаты, выделены актуальные аспекты поставленной про блемы, требующие дальнейшего изучения. Междисциплинарная эмпирическая и теоретическая основа работы, методы научной «сборки» исследования оставляют широкое поле для дискуссии, для более углубленного анализа современных про цессов международной политики и глобальной сетевой дипломатии.

Из этого вытекают следующие научно-прикладные задачи:

- в сфере институциональной политологии – изучение и разработка моделей и внутренних механизмов функционирования институтов государства, бизнеса и гражданского общества, поиск новых форматов и архитектуры их взаимодействий, синхронизация их политики, ресурсов и потенциала для интеграции во внешнюю среду, в систему международных отношений;

- в сфере сетевой (НПО) дипломатии – дальнейший комплексный анализ за падного и международного опыта по консолидации НПО-сети и ее использованию в сопровождении национальных внешнеполитических интересов;

- в идеологической сфере политики – исследование и научный мониторинг современных тенденций и теоретических наработок по идеотехнологическому и пропагандистскому обеспечению политики глобального/регионального влияния;

разработка отечественных моделей стратегических гуманитарных инициатив;

ак туализация научного обоснования и прикладной методики институционального по строения внешнеполитического контрпропагандистского и имиджевого блока на циональной дипломатии;

- в сфере гуманитарного измерения политики – предметное научное осмыс ление таких, все более востребованных политической практикой, направлений ме ждународной деятельности, как парламентская и партийная дипломатия, диплома тия институтов развития, дипломатия субъектов федерации (в контексте регио нального и приграничного сотрудничества).

Ш. Основные итоги диссертационного исследования изложены в следующих работах Монографии 1. Сухарев А.И. Институциональная политика: Политология взаимодействия легитимной и теневой сферы в глобальном мире. - М.: Книга и бизнес, 2004. – с. (13,5 печ.л.).

2. Сухарев А.И. Трансгуманитарное измерение политики: Опыт исследова ния институционализации НПО-сети в международных отношениях. - М.: Книга и бизнес, 2009. – 442 с. (35,9 печ.л.);

3. Сухарев А.И. Формирование субъектов международных отношений: Про блема становления субъектов гуманитарных взаимодействий в международных от ношениях ХХ1 века. - М.: Книга и бизнес, 2010. - 416 с. (23 печ.л.).

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендуемых Пе речнем ВАК 4. Сухарев А.И. Формирование теневого конгломерата в глобальном мире (постановка научной проблемы) // Безопасность Евразии, 2003. № 1.- С. 211-236 ( п.л.).

5. Сухарев А.И. Институциональная политика: идеологический аспект// Безопасность Евразии, 2005. № 1.- С. 289-310 (0,9 п.л.).

6. Сухарев А.И. Сектор НПО — проблемы субъектности, критериев и клас сификации (западная методологическая модель) // Безопасность Евразии. 2005.

№ 1. С. 467—477 (0,5).

7. Сухарев А.И. Институциональная НПО-политика: роль и функции непра вительственных, некоммерческих организаций в современном мире// Безопасность Евразии, 2005. № 2.- С. 457-464 (0,4).

8. Сухарев А.И., Кореньков А.В. Гуманитарное измерение внешнеполити ческой деятельности: общественная дипломатия как научная проблема // Безопас ность Евразии. 2008, № 1(31). — С.359-372 (1 п.л.).

9. Сухарев А.И., Кореньков А.В. Гуманитарное измерение внешнеполити ческой деятельности: внешняя культурная политика цели, ресурсы, перспективы // Безопасность Евразии. 2008, № 2(32). — С.347-368 (0,9 п.л.).

10. Сухарев А.И. Гуманитарное измерение внешней политики: анализ на учно-практических подходов // Безопасность Евразии. 2008, № 2(32). — С.414- (0,4 п.л.).

11. Сухарев А.И., Кореньков А.В. Аспект гуманитарного измерения стра тегии инновационного развития// Безопасность Евразии. 2008, № 3(33). — С.287 305 (0,7).

12. Сухарев А.И., Кореньков А.В. Гуманитарное измерение внешнеполити ческой деятельности: стратегии развития общественной дипломатии и константы динамики НПО-среды (статья первая) // Безопасность Евразии. 2008, № 4 (34). – С.66-88 (1 п.л.).

13. Сухарев А.И. Становление трансгуманитарного измерения в системе международных отношений // Безопасность Евразии. 2009, № 1 (35). – С. 294- (0,4).

14. Сухарев А.И. Мировой опыт институционализации НПО-среды и под держки НПО-дипломатии //Безопасность Евразии. 2009, № 2 (36). – С.387-398 (0, п.л.).

15. Сухарев А.И. Трансгуманитарное измерение внешней политики: «мяг кий» захват «твердой» силы // Безопасность Евразии. 2009, № 3 (37). – С. 207- (0,5 п.л.).

16. Сухарев А.И. Трансгуманитарное измерение политики: сетевая дипло матия и современная конфигурация сетевых институтов// Безопасность Евразии.

2009, № 4 (38). – С. 127-141 (0,7 п.л.).

17. Сухарев А.И. Гуманитарное измерение внешней политики – современ ная российская модель // Безопасность Евразии. 2010, № 1 (39). – С. 267-280 (0, п.л.).

Иные публикации 18. Сухарев А.И. Политология энергетической безопасности: институцио нальный аспект // Навигут, 1999. № 1. – С. 25-34 (0,4 п.л.).

19. Сухарев А.И. Энергетическая безопасность как научная проблема (опыт политологического анализа) // Безопасность. – М.: Фонд национальной и ме ждународной безопасности, 1999. № 5-6 (48). – С. 117-128 ( 0,5 п.л.).

20. Сухарев А.И. Политика гуманитарной безопасности (к вопросу о тео рии политики и практике безопасности) // Безопасность Евразии, 2000. № 1. – С.

277-300 (1 п.л.).

21. Сухарев А.И. Институциональная политика и трансформация институ тов. // Мироустройство ХХ1: мировоззрение, миропорядок: Опыт гуманитарно социологического исследования /Под ред. В.Н.Кузнецова. – М.: Книга и бизнес, 2007. С.429-464 (1,2 п.л.).

22. Сухарев А.И. Пленарный доклад «Гуманитарные взаимодействия. Евро пейский Союз — Россия: вызовы нового общения» // Гуманитарные взаимодейст вия. Европейский Союз — Россия: вызовы нового общения. Материалы междуна родной конференции, София, 15-16 ноября 2007 г. — СПб.: Российский центр меж дународного научного и культурного сотрудничества при МИД России, 2008. — С. 12-19 (0,3 п.л.).

23. Сухарев А.И. Пленарный доклад «Роль национальных информационных институтов и народной дипломатии в межкультурном диалоге» // Роль националь ных информационных институтов и народной дипломатии в межкультурном диа логе. Международный «круглый стол» 27 ноября 2008 г. (в рамках постоянно дей ствующей диалог-площадки Международной конференции «Народная дипломатия Москвы»). — М.: Московский союз обществ дружбы, 2008. — С. 6-11 (0,3 п.л.).

24. Сухарев А.И. Инновационная стратегия России: возможности, угрозы, направления реализации // Менеджмент и Бизнес-администрирование. 2009, № 3.

С. 132-139 (0,4 п.л.).

Сухарев А.И. Формальное и неформальное в политике обеспечения 25.

участия граждан в общественной безопасности // Смысл Великой Победы /Под об щей ред. В.Н.Кузнецова. - М.: Книга и бизнес, 2010. С. 534-548 (0,8 п.л.).



Pages:     | 1 ||
 




 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.