авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Астрологический Прогноз на год: карьера, финансы, личная жизнь


Проблема мудрости и морали в философии конфуция

На правах рукописи

Фахрудинова Эльмира Рэстэмовна Проблема мудрости и морали в философии Конфуция 09.00.03 — история философии по философским наук

ам

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Саратов – 2012

Работа выполнена в ФГБОУ ВПО «Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского» Научный руководитель доктор философских наук, профессор Беляев Евгений Иванович

Официальные оппоненты:

Колесников Анатолий Сергеевич, доктор философских наук, профессор, Санкт-Петербургский государственный университет, профессор кафедры исто рии философии Петров Николай Иванович, доктор философских наук, профессор, Саратовский государственный социально-экономический университет, профес сор кафедры философии и политологии Ведущая организация Дальневосточный федеральный университет

Защита состоится «03» июля 2012 года в 12 часов на заседании диссертацион ного совета Д 212.243.09 при Саратовском государственном университете име ни Н.Г. Чернышевского по адресу: 410012, г. Саратов, ул. Астраханская 83, XII корпус, ауд. 203.

С диссертацией можно ознакомиться в Зональной научной библиотеке Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского.

Автореферат разослан «_» 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета Листвина Е.В.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. В начале XXI века одной из ведущих тем мировой философской синологии стало радикаль ное переосмысление историографии китайской философии и концепта «китай ская философия» в его связи с интерпретацией наследия Конфуция.

В этом отношении предложенная в названии диссертации тема исследо вания показывает, что «современная философия утрачивает традиционный смысл и назначение своего существования в контексте глобализирующегося мира и все больше возвращается к первичному ее смыслу – мудрости»1.

Необходимым условием такого возвращения является выяснение концеп туальной специфики мыслей Конфуция и его преемников. Древнекитайский мыслитель является одной из самых влиятельных фигур – как историческая личность, и как символ в мировой истории;

а «Лунь юй» - сборник изречений, приписываемых Конфуцию и его ученикам, представляет собой классику миро вой философской литературы.

Тем не менее, вопрос о понимании личности древнекитайского мыслите ля и текста «Лунь юя» продолжает быть предметом острого спора в контексте современных методологий (философской, филологической и религиозной) ана лиза актуальных тем в диапазоне от сравнения конфуцианской и западной этик добродетели до взглядов Конфуция на роль женщины в обществе и историче ского состава текста «Лунь юя».

В этих исследованиях сочетаются концептуальные элементы разных дис циплин, таких как «история культуры Китая», «история интеллектуальной мысли Китая», «история китайской образованности». В результате растворился сам феномен «китайская философия». Указанное обстоятельство, а также идео логическое противостояние философов КНР и тайваньско-гонконгского нео неоконфуцианства сдерживают инновационный подход к наследию Конфуция, и, следовательно, препятствуют построению полноценного диалога философ ских культур Запада и Востока.

Первостепенная проблема китайской философии – это проблема взаимо отношения между знанием и мудростью. По мнению историков китайской фи лософии, история западноевропейских философско-синологических исследова ний показывает их несоответствие фактическому положению дел: невозможно отделить философию, как теорию научного познания от мудрости, как пости жения смысла бытия.

Поэтому, философскую реконцептуализацию идейного наследия Конфу ция следует проводить в контексте интеркультурного диалога духовных тради ций Востока и Запада, а также процесса глобализации современной философии.

Это позволяет выстраивать мировую философию как научную по форме и фи Колесников А.С. Становление мировой философии в условиях постглобализации // Диалог философских культур: Россия–Восток–Запад. - Санкт–Петербург, Санкт–Петербургское фи лософское общество, 2011. - С. 11.

лософскую по содержанию, преодолевая, тем самым, пропасть между мудро стью и знанием.

Степень научной разработанности проблемы. Хотя современная ком паративистика проявляет интерес к китайскому стилю философствования, од нако отчуждение между западной и китайской духовной культурой сохраняет ся.

Преодоление данного отчуждения лежит в основе современного конфу циановедения, связанного с поиском оптимального сочетания национального и интернационального, универсального и индивидуального, консервативного и инновационного в китайском менталитете, и составляющего тематику запад ных, прежде всего, англоязычных синологических исследований.

Эта тематика изучалась и продолжает изучаться в исследованиях по про блематике литературного и философского переводов текста «Лунь Юя» запад ными и отечественными учеными (Н.Я. Бичурин, В.М. Алексеев, Ю.К. Щуц кий, Н.С. Конрад, В.А. Рубин, Л.С. Переломов, А.С. Мартынов, В.В. Малявин, А.И. Кобзев, A.M. Карапетянц, А.В. Ломанов, Л.И. Головачева, Л.Н. Борох, М.Л. Титаренко, П.С. Попов, Фэн Юлань, Ху Ши, Сюн Ши-ли, Моу Цзуйсин, Ду Вэй-мин, Г. Пауль, Р. Ретц, Ш. Айзенштадт).

Все более сложной становится методика компаративистских исследова ний, представленная трудами теоретиков компаративистской философии: П.Т.



Раджу, П. Массон-Урсель, Г. Пауль, Ф.С. Нортроп, а также М.Т. Степанянц, В.Н. Лысенко, В.К. Шохин, А.И. Кобзев, М.Я. Корнеев, А.С. Колесников, Е.А.

Торчинов, Ч.Э. Алиева, Б.Г. Соколов.

Принципиально важным является вклад современной американской на циональной школы исследователей, пишущих как на китайском, так и на анг лийском языке – универсальном языке мировой синологии и философской ком паративистики (Сюн Ши-ли, Моу Цзуйсин, Ду Вэй-мин, Лян Шумин, Фэн Юлань, а также Б. и А. Бруксы, Д. Холл, Р. Эймс, Ч. Хэнсон, Ф. Айванхоу, Д.

Найвисон, Г. Пегеллер, Чэн Чжун-ин., Б. ван Норден, Д.С. Лау, Р. Доусон, А.С.

Грэхеэм, Б. Шварц, М. Пьют, Д. Чинг, Л. Пфайсте, Д. Лидж, Ло Чун-фан), а также исследования континентальных компаративистов (М. Гране, Р.Т. Эймс, Ф. Жюльен, X. фон Зенгер).

Наблюдается прогрессивное расширение круга философов новейшего времени, вовлеченных в компаративистские исследования китайской и запад ной философских традиций. Наряду с Платоном и Аристотелем, Г.В.Ф. Гегелем и М. Вебером активно исследуются сходства и различия между Конфуцием и парадигматическими фигурами новейшей философской методологии М. Хай деггером, Х.–Г. Гадамером, Л. Витгенштейном, Ж. Деррида, М. Фуко, Д. Дэ видсоном.

Все более оформляются в самостоятельное направление исследования отечественных и зарубежных философов, связанные с разработкой и анализом современных концепций интернационализации и возможностей глобализации мировой философии на базе выработки более универсальной дефиниции фило софии, которая позволила бы преодолеть национальную особенность европей ской культуры философствования (В.А. Канке, А.А. Гусейнов, А.С. Колесни ков, Н.И. Петякшева, Е.В. Середкина).

Говоря об отечественных и китайских (КНР) исследованиях философской тематики наследия Конфуция, отметим, что в связи с экономическими и идео логическими изменениями, характерными для политической истории СССР и КНР, только с конца 70-х годов, то есть с началом комплексных реформ в КНР и поиска новых идейных ориентиров в России (90-е годы), конфуцианство и неоконфуцианство стало предметом особенно пристального внимания со сто роны учёных России, Запада и самой КНР. Вот почему этим исследованиям присущи немногочисленность, острая дискуссионность и столкновение разно образных, подчас диаметрально противоположных точек зрения.

Приведенная классификация источниковедческой базы современной фи лософской синологии позволяет конкретизировать факты, относящиеся к сте пени разработанности поставленной в диссертации темы морали и мудрости в философии Конфуция.

Так для раскрытия содержания поднятых в диссертации вопросов осно вополагающим текстом конфуцианского канона является научный перевод «Лунь юя», выполненный и прокомментированный А. Мартыновым и И. Зо графом2, новейшие исследования англоязычных конфуциановедов, в частности американских, первый анализ которых был дан А.В. Ломановым3, историогра фия вопроса о восприятии китайской культуры в Европе XIII-XVIII вв., про слеженная О.Л. Фишманом, а также развивается мысль Л.С. Васильева о воз можном обновлении китайской идеологии, которое Л.И. Головачева, Л.С. Пе реломов и А.В. Ломанов связывают с грядущим ренессансом конфуцианства4.

В этом отношении оказываются актуальными темы методологической миссии слова в «Лунь юе», обозначенная Е.В. Завадской, специфики отношения между мудростью как знанием и мудростью как пониманием, вытекающей из особенностей философской и научной методологии в традиционном Китае, по казанных А.И. Кобзевым5, важности научно-философской концептуализации языка современной компаративистики, подчеркнутой М.Я. Корнеевым6 и об Луньюй // Классическое конфуцианство: переводы, статьи, комментарии А. Мартынова, И.

Зограф. В 2 т. Т. 1. - СПб.: Нева - М: Олма-Пресс, 2000.

Ломанов А.В. Конфуцианская философия в США // Китай, китайская цивилизация и мир:

История, современность, перспективы. Ч. 1. - М., 1995.

Головачева Л.И. Цивилизация, Конфуций и будущее Китая // Проблемы Дальнего Востока, 1996. - №1. - С. 111-122;

Переломов Л.С., Ломанов А.В. XXI в. - век Китая, век конфуцианст ва? // Проблемы дальнего востока, 1998. - № 3. - С. 123-129.

Кобзев А.И. Особенности философской и научной методологии в традиционном Китае // Этика и ритуал в традиционном Китае. Сборник статей. - М.: Наука, 1988. - С. 17-55.

Корнеев М.Я. Зарубежная сравнительная философия XX века: проблема концептуализации // Размышления о философии на перекрестке второго и третьего тысячелетий. - СПб: Санкт петербургское философское общество, 2002. - С. 13-27.

новления ее методологии, что является предметом исследований А.С. Колесни кова7.

Вопросы онтологической и эпистемологической соизмеримости китай ской и западной философских традиций в контексте мыслей Конфуция, пред ставленные в трудах Е.А. Торчинова8, исходят из темы разума и экзистенции, исследуемой А.И. Кобзевым и продолженной Е.В. Середкиной9, а изучение А.Е. Лукьяновым понятия философии у древних китайцев инициирует актуль ные обсуждения концепта «китайская философия».

Наконец, в диссертации продолжается развитие установки на единство мирового историко-философского процесса, его западной, восточной и отече ственной традиций, о котором идет речь в работах Е.В. Середкиной, Е.А. Тор чинова, В.А. Канке, М.Т. Степанянц, А.С. Колесникова.

В качестве объекта диссертационного исследования выступают понятия мудрости и морали, тематизированные в изречениях Конфуция.

Предметом исследования является проблема мудрости в контексте кросскультурного философского диалога Запад-Восток.

Поставленные указанными выше авторами вопросы и полученные ими результаты носят программный характер и предопределяют цель диссертаци онного исследования, которая состоит в том, чтобы актуализировать тематику конфуциановедения, путем выяснения методологической, онтологической, эпи стемологической и этической роли концепта «мудрость» в проектируемой гло бальной философии, на основе постановки и решения следующих задач:

проанализировать различные методологические модели концептуали зации образа Конфуция как философа;

показать существенные и отличительные черты дискурса Конфуция;

выявить особенности понимания мудрости Конфуцием;

эксплицировать критерии онтологической и эпистемологической со измеримости мыслей Конфуция с идеями Л. Витгенштейна и М. Хайдеггера;

определить специфику моральной метафизики Конфуция на основе анализа риторики блага;

оценить возможности инкорпорирования идей Конфуция в структуру проектируемой глобальной философии.

Методологической основой диссертационного исследования является сочетание философско-компаративистского анализа с методиками научно– теоретического подхода к китайской философии (герменевтический, лингвис тический, индуктивный и дедуктивный).

Колесников А.С. Философская компаративистика. Восток-Запад: Учебное пособие. - СПб.:

Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004.

Торчинов Е.А., Корнеев М.Я. Хайдеггер и восточная философия: поиски взаимодополни тельности культур. - СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2001.

Середкина Е.В. Проблема языка, слова и письменности в конфуцианстве и философии М.

Хайдеггера: философско-компаративистский подход // Формирование гуманитарной среды и внеучебная работа в вузе, техникуме, школе. - Пермь, 2004. - Т. 1. - С. 131-133.

Таким образом, диссертационное исследование идейного наследия Кон фуция идет по четырем направлениям - методологическому, онтологическому, эпистемологическому и этическому, каждое из которых содержит разный по тенциал применения этико-философской системы Конфуция в реализации про екта создания глобальной философии.

Научная новизна исследования обусловлена следующими положениями:

впервые специальное внимание обращено на особенности понимания Конфуцием мудрого образа мыслей и мудрого образа действий в контексте мыслей и изречений древнекитайского мыслителя, а также исследовательской методологии современной философии;

систематически задействованы малоизученные материалы по совре менной англоязычной философской синологии;

эксплицированы особенности метода «исправления имен» Конфуция в контексте современной методологии философско-лингвистического анализа;

выявлены особенности риторики морали Конфуция;

впервые в отечественной методологии рассматривается возможность комплексной концептуализации изречений Конфуция для решения задач по строения глобальной философии, а не только ее этического измерения;

подчеркнуты междисциплинарные аспекты современной мировой си нологии и культурное значение современной философской синологии.





Основные положения, выносимые на зашиту:

1. По причине существования исторических и философских лакун воз можны три вида конфуциановедения: первые два: историко-критический метод и каноническая критика - являются формами исторической реконструкции, то гда как третий является формой рациональной или логической реконструкции.

Каждый из них, если учесть разные цели и методы, может давать различные, но взаимодополняющие концептуальные образы Конфуция.

2. Конфуций определяет понятия на основе установлений нормативных текстов, и о себе самом мыслитель говорил, что он «передает (описывает), но не творит»10. Для этого метода Конфуция, названного им «исправлением имен» (чжэн мин), самостоятельный лингвистический анализ является определяющим компонентом. Из заключительных слов «Лунь юя» следует, что слова открыва ют доступ к самой мудрости.

3. Конфуцианская «философия» или метафизика мудрости базируется на парадигме единства субстанции (теории) и функции (практики) созидания смысла и новых социальных установлений. Экспликация критериев онтологи ческой и эпистемологической соизмеримости мыслей Конфуция с идеями Л.

Витгенштейна и М. Хайдеггера показывает, что метафизика мудрости придает форму и содержание человеческим поступкам и социальным практикам. Кон фуций учит тому, что совершенномудрой личностью может стать каждый.

4. Реконструкция китайской метафизики или экспликация отличительных черт китайского мировоззрения позволяет понять специфику мыслей Конфуция Лунь юй, 7.1.

по этической проблематике и предлагает некоторые исследовательские темы для построения китайской моральной метафизики.

5. Конфуций рассматривал риторику добродетели как основополагающий метод убеждения в ценности добрых дел, а не красивых слов. «Жэнь» (гуман ность) следует понимать как первичную цель самовоспитания, ибо человек, воспитанный в традиции гуманного отношения к людям, способен иницииро вать других действовать не словами, а делами. Именно это является высшей формой мудрости как духовной синергии для Конфуция.

6. Пример Конфуция показывает, что для него в концептуализации муд рости первичным является отношение воздействия на внутренний мир созна ния, тогда как возможная глобальная теория мудрости должна включать исто рические традиции, современный психологический исследовательский матери ал и философско-теоретическое мышление.

Теоретическая и практическая значимость проведенного диссертаци онного исследования обусловлены тем, что фактический материал и получен ные в диссертации результаты могут быть использованы для прогнозирования возможных способов адаптации китайской философской мысли в мировую фи лософию.

Итоги диссертационного исследования могут быть также использованы для подготовки учебных пособий, программ и лекционных курсов, как по исто рии китайской философии, так и современной философской синологической компаративистике.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы, полученные в ходе диссертационного исследования, представлены в выступле ниях автора на заседаниях кафедры теоретической и социальной философии СГУ имени Н.Г. Чернышевского, методологическом аспирантском семинаре в 2009-2012 гг., а также на научных форумах различного уровня: Региональной научно-практической конференции «Социально-экономические проблемы Рос сии и ее место в мире» (г. Саратов, 2008);

Межрегиональной научно практической конференции молодых ученых: «Культура, наука, человек в пост современном обществе» (г. Саратов, 2008);

Пятых Всероссийских Аскинских чтениях «Жизненный мир философа в эпоху глобализации» (г. Саратов, 2009);

Конференции молодых ученых: «Общество знания в XXI веке» (г. Саратов, 2009);

Международной научной конференции «Инновационное общество – но вая историческая эпоха цивилизационного развития» (г. Саратов, 2010);

VIII международной научно-практической конференции «Фундаментальные и при кладные исследования в системе образования» (г. Тамбов, 2010);

Международ ной научной конференции «Мир человека: нормативное измерение – 2» (г. Са ратов, 2010);

Международная конференция «Мировоззренческие и поведенче ские стратегии социализации молодежи в глобальном мире» (г. Саратов, 2010);

Всероссийской научной конференции «Человек и общество в условиях иннова ционного развития» (г. Саратов, 2010);

XVII-й конференции по компаративи стике «Диалог философских культур: Россия-Восток-Запад», (г. Санкт Петербург, 2010);

Всероссийской молодежной конференции в СПбГУ «Теоре тическая и прикладная этика: традиции и перспективы» (г. Санкт-Петербург, 2010);

VI Всероссийских Аскинских чтениях «Ценности, риски, коммуникации в изменяющемся мире (г. Саратов, 2011)»;

XXVIII-й конференции научного центра философской компаративистики и социогуманитарных исследований «Ценностные миры в современной философии: компаративный горизонт» (г.

Санкт-Петербург, 2011);

Всероссийской молодежной конференция в СПбГУ «Теоретическая и прикладная этика: традиции и перспективы - 2011» (г. Санкт Петербург, 2011);

Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых «Россия в глобальном мире: онтологические основания и проблемы идентичности» (г. Саратов, 2012).

По теме диссертационного исследования опубликовано 22 научные рабо ты, в том числе 3 публикации в изданиях, входящих в Перечень российских ре цензируемых научных журналов, в которых должны быть опубликованы ос новные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней докто ра и кандидата наук. Общий объем публикаций – 7,6 п.л.

Структура работы обусловлена целью и задачами исследования и вклю чает: введение, две главы, каждая из которых содержит два параграфа, заклю чение, библиографический список и приложение.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность выбранной темы исследова ния, дается характеристика степени ее научной разработанности. Определяются объект и предмет, цель и задачи, теоретико-методологические основы исследо вания. Формулируются научная новизна и положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об источниковой базе исследования, освещается теорети ческая и практическая значимость работы, а также формы ее апробации.

В первой главе «Метафизика как мудрый образ мыслей» анализиру ется сущность историографического и метафилософского подходов к конфу циановедению, особенности дискурса Конфуция и проблема методологической соизмеримости западной и китайской философий.

В первом параграфе «Методологический анализ дискурса Конфуция» отмечается, что наблюдающаяся методологическая неопределенность в миро вой синологии сопровождается попытками ревитализировать «китайскую фи лософию» с целью построения гармоничного диалога «Запад-Восток». С этим связан интерес к актуализации анализа мудрости как темы современной фило софии и науки.

Структуру современной китайской философии образуют три элемента:

этический, философско-антропологический и онтологометафизический, основ ное внимание из которых, как показывает история традиционных даосских и буддийских учений, получил онтологометафизический элемент. По содержа нию он сопоставим с соответствующим западным аналогом, но что касается формы, то семантико-риторическая дивергенция китайской и западной фило софских традиций делают их взаимную и эффективную коммуникацию практи чески трудноосуществимой. Не меньше сложностей создают китайские тексты по философии жизни, язык которых является более художественно литературным, нежели философским, тем не менее, именно он вызывает инте рес у ученых, например, экологов и других специалистов, не имеющих профес сиональной подготовки в области философии. Этическое содержание китай ской философии получило высшую оценку у западных и отечественных спе циалистов в этой области, несмотря на философски неадекватную форму его выражения.

В целом, полное описание структуры китайской философии требует при влечения других аспектов истории культуры Китая, в частности образователь ных традиций. Поэтому все еще отсутствует полноценный теоретический диа лог между китайским историческим и западным современным дискурсами.

В концептуальной системе китайского языка кроме логического уровня имеются также эмоциональный, волютивный и эстетический, заключающиеся одновременно в одной букве-слове. В этом отношении на вербальном уровне выражения логических понятий, китайский философский дискурс проявляет меньшую логическую силу, но большую эмоционально–волютивную побуди тельную энергетику, чем западный дискурс.

Значение темы методологии применительно к китайской философии оче видно, особенно если учесть, что в китайско-западной компаративистике отказ в статусе философии предъявляется китайской традиции на основании отсутст вия в ней метода. Исходный тезис заключается в том, что в значительной сте пени обособленность китайской философии и западной научно-теоретической философии заключается в их разных методологиях. Здесь «научно теоретическая философия» означает западную метафилософскую «аналитиче скую» традицию.

Тем не менее, аналитический метод в широком смысле, не может быть осмысленно противопоставлен китайскому мышлению, так как он является не содержательной точкой зрения, а дисциплинарным стилем мышления и языка, который применим к китайской философии так же, как к любой другой облас ти. Очевидно, что такой стиль не устраняет потребность в интуиции и воспри имчивости к нюансам и контексту, но так же как эти черты, он необходим для полноценного научно-философского исследования.

По нашему мнению, для того чтобы китайская философия трансформиро валась в глобальное философское явление, ей требуется усвоить язык, который открыт и доступен для некитайских философов. Так как в современной фило софии господствует дух научности, то концептуализированное изложение ки тайской философии сделало бы ее менее мистической и более философски при влекательной. В отечественной философии параллелью западной философско аналитической методологии можно считать московскую школу логики и анали тической философии В.А. Смирнова, которая олицетворяет лучшие традиции научно-исследовательского подхода к проблемам истории и теории философии.

Вследствие вышесказанного, наиболее приемлем комбинированный ана литико-компаративистский подход. Его достоинство состоит в том, что по средством современных понятий философии сознания и философии языка, он делает понятным дух и букву китайской философии. Для этого следует начать с методологии, далее перейти к анализу метафизики и онтологии Конфуция, со гласно которой вечно существующий мир одухотворен действием Дао-Пути.

Эта метафизическая установка предполагает соответствующее понимание че ловеческого восприятия и концептуализации, то есть эпистемологии.

Итак, современная методология китайской философии находится в ста дии обновления, инициированной стремлением к самоопределению и к автоно мии в рамках мировой философии. Поэтому изучение наследия великих мысли телей выступает не как упражнение в историографии философии, а как важ нейший источник новых идей. В этом отношении мысль Конфуция, какой она предстает в «Лунь юе», есть образ жизни и руководство к действию, а не эзоте рический текст, подлежащий расшифровке и истолкованию11. Так, в изречениях Конфуция просматриваются две глубинные идеи: 1) в центре философской рефлексии должна быть структура личности и 2) структура личности реализу ется во взаимосвязях между формой и содержанием речи.

Для Конфуция коммуникативная функция языка адаптирована к социаль ному бытию людей во всех его измерениях. Так в политической функции, язык может быть использован для получения официального поста, должности или награды. Что касается этической функции, то самовоспитание человека может быть полностью выражено в его речи.

Принципиально важный аспект заключается в том, что язык может быть использован, чтобы держать общество как целое в гармоническом состоянии, и этот аспект отличается от западных взглядов на язык, согласно которым язык используется для исполнения носителем языка изменяющих мир действий. В этом суть защищаемого Конфуцием обходительно-увещевательного употребле ния слов вместо агрессивной речи.

Важно отметить, что эта прагматическая черта китайской теории языка является исходной в принципе «исправлении имен» Конфуция, с которым в философской литературе связывают специфику методологии Конфуция. Кон фуций изучал и учил историческому дискурсу, который он приписал мудрым правителям.

Для метода «исправлением имен» (чжэн мин), самостоятельный лингвис тический анализ является определяющим компонентом, игравшим централь ную роль в философствовании Конфуция. В его дискурсе мысль не отделена от действия, которое конституирует, а не описывает социальные реалии посредст вом техники «исправления имен».

В философской синологии обращено внимание на то, что «Лунь Юй» Конфуция наглядно демонстрирует понимание перформативных измерений коммуникации, которые в XX веке были развиты английским аналитиком Д.

Остином в его теории речевых актов, а также роль авторитета или силы (вла сти) в ней, которую современный социолог П. Бурдье обозначил как символи См.: Kelly J. Three kinds of Confucian scholarship. // Journal of Chinese Philosophy, 2006. Vol. 6. - №1. - P. 129.

ческую власть или силу, заключающуюся в социально эффективной языковой практике. Для Конфуция эта практика вытекает из социальной исключительно сти, достигнутой посредством воспитания и обучения ритуалу. Согласно Кон фуцию, тот, кто приобрел дэ и мудрость, будет не просто понимать слова как действия, но их силой созидать социальные факты. Для него слова открывают доступ к самой сущности мудрости, что становится ясным из последних слов «Лунь Юя»: «Не зная, что говорят люди, нельзя узнать людей»12.

Таким образом, анализ методологического содержания принципа «ис правления имен» Конфуция ведет к возникновению сложной проблемы мето дологической соизмеримости, ставшей уже традиционной в мировой философ ско-синологической компаративистике. Здесь разногласия связаны с интерва лом аргументов, простирающихся от абсолютной несоизмеримости до неразли чимости западных и китайских методологических установок.

В целом текст «Лунь юя» показывает, что невозможно интерпретировать дискурс Конфуция без учета соображений и намерений его автора. Однако от сутствие точных данных о личности великого древнекитайского мыслителя, ос тавляет исследователю одну возможность – положиться на текст его изречений, и в этом случае вопрос об адекватной интерпретации мыслей Конфуция стано вится открытым. Парадигма текста, собственно, и является ключом к более глубокому пониманию не только категориального аппарата «философии» Кон фуция, но и всей современной нео-неоконфуцианской герменевтически ориен тированной философии.

Величие Конфуция состоит в том, что он иначе, чем западный философ ский анализ практиковал «исправление имен» - отдаленный аналог «лингвисти ческого поворота» в западной философии ХХ века.

Во втором параграфе «Метафизика мудрости Конфуция: реконст рукция» подчеркивается, что если сформулировать метафилософские вопросы:

«Что такое философия будущего?», «Что ей нужно?», «Для чего она все еще существует?», то, отвечая на эти вопросы в контексте исторической эволюции концепта «философия», можно увидеть, что как «наука наук» она учит отсутст вию готового пути к истине. Этот призыв к самостоятельному мышлению и хо тели поведать миру Платон и Конфуций.

Мудрость, по Конфуцию, связана с понятием идеальной личности. Кон фуций обратился к идеям о «божественной власти предначертаний Неба» (тянь мин), заявив, что Небо управляет как миром естественной природы, так и чело веческим обществом, и контролирует все происходящие в них процессы. Для того чтобы стать «возвышенным человеком» («цзюньцзы»), который был про возглашен Конфуцием умозрительным социальным идеалом и материальным воплощением составляющих его учение концепций, каждый должен был «осоз нать предначертания Неба» («чжи тянь мин»).

Парадигматическим образцом идеальной личности может быть сам Кон фуций, хотя он никогда не причислял себя к таковым. Однако его изречения Лунь юй, 20.3.

показывают, что философская мудрость представляет собой выражение вели кой духовности личности, сочетающей в себе пророка, поэта, мудреца. Такое соединение в лице философа пророка, поэта и мудреца делает его способным помнить о прошлом, проникать в настоящее и создавать конкретный путь в бу дущее, а не заниматься бесплодным умозрительным теоретизированием.

Конфуцианское значение высшей реальности проявляется в поведении и активности, а не в словах, но этот подход, в отличие от даосского, отнюдь не отрицает необходимости вербально выраженного знания для социальной прак тики. Такое понятие является актуальным в связи с современным практическим поворотом в философском теоретизировании. Это хорошо демонстрирует опыт сравнения практики социального бытия в понимании Л. Витгенштейна, М.

Хайдеггера и Конфуция.

Известно, что первая задача онтологии состоит в том, чтобы сформулиро вать методологически достоверные пути исследования природы истины. Одна ко проницательные суждения Конфуция относительно природы человека и его бытия облечены в форму бессистемных изречений. Поэтому исследователь данного вопроса Куанг Ли намечает методологические ориентиры их теорети зации посредством привлечения идей М. Хайдеггера и Л. Витгенштейна как па радигматических фигур современной философской методологии. Эта методо логия оказывается созвучной с отечественной синологической компаративи стикой (Е.А. Торчинов, М.Я. Корнеев, А.И. Кобзев, Е.В. Середкина), в которой подчеркивается, что философская методология М. Хайдеггера, оказывается по лезной для понимания сущности природы человека в китайской философии.

Если для М. Хайдеггера бытие-в-мире необходимо влечет бытие-с другими, то в конфуцианстве бытие-в-мире подразумевает недифференциро ванность аутентичного я от бытия-вместе-с-другими. Далее, хайдеггеровский термин Dasein обладает важным философским свойством универсальности, обозначая такие условия человеческого существования, которые соединяют людей на основе взаимного согласия и сотрудничества, которому учит Конфу ций: «Чего вы не желаете, чтобы другие сделали с вами, не делайте этого с ни ми»13.

Смысл взаимности, который созвучен с конфуцианским смыслом почти тельности, требует «ставить себя на место другого». Для М. Хайдеггера, как и для Конфуция, мир есть система социальных ролей человеческих существ, по тому что Dasein, как конкретное бытие-в-мире индивида в связи с другими со циальными существами всегда существует в «области значений социального мира» и требует от личности осознанной осмотрительности или практической мудрости.

Положение М. Хайдеггера, согласно которому «взгляды» (понимание) приобретаются посредством социальной практики созвучно с взглядом Л. Вит генштейна, в соответствии с которым «следование правилу» является практи The Doctrine of the Mean. // A Source Book in Chinese Philosophy. Translated by Wing-tsit Chan. - Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1963. – Р. 101.

кой.. В этом отношении, как для М. Хайдеггера, так и для Л. Витгенштейна по нимание есть предмет знания-как, а не знания-что.

Одним из вопросов, затрудняющих полноценный философский диалог между Западом и Востоком, является устойчивое представление об отсутствии в китайской философии современной эпистемологии морального сознания, на пример, различения смысла и референции в конфуцианском способе речеизъ яснения и образе мысли.

У Конфуция «знать человеческую личность» (чжи жэнь), «знать ритуалы» (чжи ли) и «знать язык» (чжи янь) в его понимании слова «знать» (чжи) подра зумевают референциально-онтологическую реальность людей, ритуалов, и язы ка, данных в пространстве концептуального восприятия. Это наблюдение неот делимо от ощущения единства с природой и другими людьми, чувства и мысли которых являются критерием истинности чувств и мыслей личности. Наконец, знание есть начало, но не конец мудрой жизни, которая требует самопознания личности как побудительной синергии самосовершенствования. Для Конфуция это означает единство теории и практики, корреспонденцию истины и ее выра жения в языке, критерием которой является метод «исправления имен», и на его основе творение новых горизонтов морального самосовершенствования.

Указанные эпистемологические правила позволяют увидеть специфику природы смысла и референции имен (минь) и реалий (ши), где минь означает акт референции или именование, а ши – предмет референции. Если минь или акт референции оказывается безрезультатным, то необходимо создать соответ ствующий предмет референции. С другой стороны, ши также должно будет из менить себя, чтобы удовлетворить вызов со стороны минь.

Следовательно, человеческое понимание является как онтологическим, так и герменевтическим, а человеческое знание и человеческая система методов и критериев знания являются онтологически и герменевтически первичными в китайской и производными в западной эпистемологической традиции.

Опыт сравнительной характеристики онтолого-метафизических и эписте мологических концепций Конфуция, М. Хайдеггера и Л. Витгенштейна под тверждает вывод, что критика других культур, справедливая для западной язы ковой игры, будет относительно неверной с точки зрения восточной языковой игры, потому что некоторые вещи определенно истинны, хотя, безусловно, можно это утверждать, если имеется соответствующий язык. Но что должно лежать в основе этого языка? Ответ Л. Витгенштейна и Конфуция сводится к одному слову: доверие. Наши языковые игры основываются не на доказатель стве и не на разуме, но в конечном итоге на непосредственной или интуитивной (в случае Конфуция) достоверности.

Это не означает, что Л. Витгенштейн, М. Хайдеггер и Конфуций полно стью освобождают язык от теоретического критицизма. Глубинный смысл сравнительных характеристик этих великих «учителей мудрости» состоит в том, чтобы заставить мыслителя остановиться и подумать, когда можно оспа ривать философские языковые игры, которые не принадлежат к нашей культу ре, а когда мы не можем этого делать.

Более того, существующие противоречивые толкования понятия «культу ра» должны быть узаконены: поскольку существуют новые способы бытия культуры и различаются устойчивые традиции, в которых «культура» консти туируется по–разному, то имеются и различные описания феноменов, подпа дающих под это понятие. Вот почему окончательное решение вопроса об онто логической и эпистемологической соизмеримости западной и восточной тради ций требует продолжения диалога.

Во второй главе «Мораль как мудрый образ действий» мораль харак теризуется как риторика блага, а также рассматриваются перспективы построе ния основ возможной в будущем глобальной философии.

В первом параграфе «Мораль как риторика блага» автор отмечает, что тематика современной философии гуманитарных наук включает выяснение ме тодологической роли концепта «мудрость» в проектируемой глобальной фило софии, ориентированной на создание гуманно-творческого образа мыслей и действий.

Хотя анализ мудрости имеет долгую и почетную историю, дефинирова ние мудрости как идеального образа мыслей, никак не связанного с неидеаль ной повседневностью, привело к потере философами интереса к этому концеп ту. «Лингвистический поворот» в современной философии был осознанием то го, что мудрость, как понимал уже Конфуций, представляет собой единство рефлексии, обучения и опытности, и обнаруживается она не в интроспекции, а в речевой коммуникации.

В этом отношении Конфуций представляется парадигматической фигу рой, изучение мыслей и изречений которого хорошо описывается компаратив ной риторикой. Подтверждением этого является риторика морали Конфуция и ее анализ средствами корпусной лингвистики, выполненный философским си нологом Хуэйлин Дином. Эта методика позволила ему подчеркнуть высокий стиль изречений Конфуция и парадигмальность его личности как великого фи лософа-ритора. В Китае «Лунь юй» принадлежит к самым влиятельным тракта там по классической китайской риторике и имеет значительную комментатор скую литературу.

Однако заслуга Хуэйлин дина состоит в том, что посредством статисти ческого анализа текста «Лунь юя» он доказал, что понятие «жэнь» является кардинальной добродетелью в теории Конфуция, и что оно тематизирует со держание изречений Конфуция по трем категориям: дефиниция жэнь, функции жэнь и возможные пути воспитания жэнь. Практическое воплощение жэнь в образе мыслей и действий исторических мудрецов и героев далеко от идеала жэнь. Поэтому Конфуций сосредотачивается на возможных способах воспита ния жэнь, а не на предложении специальных дефиниций жэнь, определяя дан ную добродетель по-разному, когда он говорит с людьми или дает характери стики разным людям.

Риторико-корпусный анализ показывает, что изречения Конфуция и его преемников относятся к перфекционистской этике добродетели, потому что по добная этика отличается своим интересом к добродетельным свойствам харак тера, полноценной жизни и конкретным модусам этического дискурса. Эти три фактора взаимосвязаны, так как полноценная жизнь невозможна без любовно творческого отношения к жизни и ее отражения в этических оборотах речи, по буждающих к соответствующим поступкам.

Появляется возможность сравнительного анализа некоторых из досто инств, которые принадлежат конфуцианским понятиям жуцзя (благородный человек): жэнь (человечность–гуманность), сяо (сыновнее благочестие), и (справедливость), или (действие согласно церемониальному ритуалу или более общему правилу).

В целом установлено, что способы доказательства от частного случая рассуждения в конфуцианстве параллельны аристотелевскому понятию фроне зиса или практической мудрости, которая зависит, прежде всего, от житейского опыта. Парадигматическим в этом отношении является учение Аристотеля о середине как мере добродетели.

Однако эти сходства сосуществуют с принципиальными различиями, по тому что в греческой этике добродетельной жизни нет места центральному по ложению семьи, которая отводится ей в конфуцианской концепции доброде тельной жизни. Причины этого заключается в конфуцианской оценке семьи как первостепенной формы нравственной социализации.

Другой отличительной особенностью конфуцианской этики является эс тетическая составляющая добродетельной жизни, например, не только почти тельное, но и изящное обращение с родителями.

Все эти отличительные особенности раскрывают богатство психологии морали, в частности роль побудительного мотива в моральном действии, и во левых решений в добродетельной жизни.

Центральной проблемой компаративистской синологической этики явля ется вопрос о существовании у китайских мыслителей «этики» в западном смысле этого слова. Этот вопрос оказывается принципиально важным, так как некоторые теоретики этики связывают содержание этого понятия с узкой груп пой существенных и отличительных признаков, присущих моральной филосо фии И. Канта с его верой в существование универсального морального закона, заложенного в природе человека, и отсутствие соответствующего понятия в ки тайской этике. При таком противопоставлении оказывается, что у конфуциан цев есть этика добродетельного образа жизни, но отсутствует понятие нравст венности или морали. Такой вывод возможен, только если различать мораль как способ поведения в обществе и мораль как способ освобождения от морального гнета общества.

Другое принципиальное различие вытекает из абсолютизации в западной этике не отчуждаемости прав и свобод личности. У конфуцианцев отсутствует соответствующее понятие, поскольку для них этический долг перед другими и свобода этического бытия личности неразрывно связаны друг с другом, а защи та прав личности средствами общественной морали может быть эффективнее, чем правовая защита также потому, что она смягчает социальное неравенство и несправедливость.

Это свидетельствует в пользу возможной совместимости китайской и за падной этик, но не устраняет все существенные различия между ними по пред мету прав личности и невозможности совместить разнообразные ценности в одном этическом идеале. Так, либерализм западной этики, например, в отноше нии прав сексуальных меньшинств недопустим с конфуцианской точки зрения.

Компаративистская этика, таким образом, демонстрирует трудности при ведения восточной и западной этических традиций к общему идеальному зна менателю, а попытки поиска такого знаменателя ведут к упрощению представ лений о данных моральных традициях. Однако этот факт не может заслонить важность преодоления асимметрии китайской и западной этических традиций в свете потребности создания адекватной теоретической этики.

В истории китайской философии метафизике принадлежит выдающаяся роль атеоретической формы морального реализма, согласно которому лично стное бытие интегрировано в натурфилософское представление природы как динамического процесса непрерывных изменений или «перемен». Согласно этому взгляду цель бытия можно понимать как возникновение и реализацию полного потенциала духовного и материального развития природы. Примени тельно к индивиду эта идея самореализации означает развитие познавательных способностей и морального совершенствования.

Но в современных западных метаэтических дискуссиях метафизика утра тила значимость, и это привело к развитию морального скептицизма и даже мо рального нигилизма, как невозможности познания и обоснования феномена нравственности. Однако полноценный и объективный кросскультурный диалог требует адаптации тематики национальных традиций для проектирования более действенной моральной философии в будущем.

Во втором параграфе «Конфуций и возможная глобальная филосо фия» аргументируется, что потенциальная глобальная философия должна быть единством теоретически дифференцированных измерений, таких как персо нальное, социальное, национальное, интернациональное и собственно глобаль ное. Сегодня человечество страдает от многочисленных угроз: терроризм, по пуляционный взрыв, игнорирование прав человека, экономическое неравенст во, расовая дискриминация, религиозная нетерпимость, социальная несправед ливость, экологический дисбаланс, угнетение слабых, и так далее.

Эти глобальные темы риска инициируют исследования и разработку принципов радикальной глобальной философии (прежде всего глобальной эти ки), которые должны помочь людям осознать их роли и обязанности в глобаль ном мире. Данные убеждения предполагают переосмысление роли и идеалов специалистов в области образования, обязанности ученых, философов и поли тиков, пропаганду нравственных ценностей, таких как ненасилие, толерант ность, любовь, и шире гуманизм.

Глобальная философия является высшим идеалом мудрости, поэтому чтобы познать реальные способы ее постижения, необходимо, прежде всего, скорректировать доминирующую тенденцию понимания философии только как поля нигилистической критики и отказа от национальных философий, хотя гло бальный взгляд подтверждает наличие конфликта этнических философий. Гло бальная философия призвана преодолеть этот конфликт, не отрицая, при этом, значимость национальных локальных философий. Исследования данной про блематики ведутся в рамках философской компаративистики, сравнительного анализа восточной и западной культур и проекта создания макроэтики и миро вой философии. Однако этим исследованиям не хватает сбалансированности вследствие недостаточной исследованности восточной традиции.

Мировую (или глобальную) философию следует понимать в единстве теоретически дифференцированных элементов, таких как персональная или ментальная философия, то есть внутреннее состояние уравновешенности и спо койствия, и социальная философия, то есть состояние социальной справедливо сти и нравственного прогресса. Философия на национальном уровне олицетво ряет национальное состояние стабильности, прогресс и свободу от гражданско го беспорядка. Интернациональная философия – это философия глобальная, стремящаяся поддерживать вечные ценности человечества, например, добро, мир, любовь. Она должна быть глобальной, потому что является стратегией выживания современного человечества. Ментальная философия раскрывает со стояние непоколебимого покоя и самообладания, которое достигается благода ря воспитанию таких добродетелей как дружелюбие, сострадание, милосердие, умеренность, скромность, прощение, ненасилие, толерантность, любовь. Боль шинство этих добродетелей подразумевают, что философия совершенствует личность, делает ее мудрой и освобождает от эгоизма.

Формирование мудрости, как индивидуальной, так и коллективной, пре дусматривает интеграцию знания и ценностей (включая этику). XXI век должен руководствоваться самым эффективным и прогрессивным знанием, для того чтобы человечество имело возможность прогнозировать будущее. Вследствие этого, актуальная мудрость представляет собой всестороннее понимание, пред полагающее социальное согласие и эмпатию к другим во всем мире. В настоя щее время людям необходимо преодолеть заданные рамки интервала «здесь и теперь», выйти за пределы эгоцентрических перспектив жизни и обратиться к воссозданию гармонии с природой и человечеством в целом.

В современной переоценке мирового значения философии Конфуция но вацией стало возрождение его идей в материковом Китае и построение диалога между учеными конфуцианской и христианской традиций. Наблюдаемые здесь сближения и расхождения заслуживают особого внимания, которое продемон стрировано в фундаментальных трудах Е.А. Торчинова.

В глобальном мире диалог философских культур усложнился в силу це лого ряда причин. С взаимодействием культур разных традиций связаны и ак туальные проявления фундаментальных проблем. Специфика решения этих проблем состоит в рамках систематического диалога культур, а не одной, пусть даже преуспевшей культуры. Но, для взаимопонимания и построения диалога недостаточно одной доброй воли, а необходима кросскультурная образован ность (понимание культур других народов), которая включает в себя: осознание различий в идеях, обычаях, культурных традициях, присущих разным народам, способность увидеть общее и различное между разнообразными культурами и взглянуть на культуру собственного сообщества глазами других народов. Взаи мообмен идеями между философами помогает расширить область философии и привести к дальнейшей интеграции идей. Это относится, прежде всего, к дис куссиям о методологии, метафизике и практической философии.

По нашему убеждению, интрафилософский подход более продуктивен, нежели интерфилософский. Хотя последний часто противопоставляет одну традицию другой, первый придерживается своей традиции и пытается адапти ровать мудрость другой традиции. Главное различие между этими подходами в том, что интерфилософский подход склонен рассматривать традицию как от части статическую, черты которой остаются неизменными в течение веков. Ко гда обнаруживаются другие черты, то полагают, что они представляют собой исключения, или что они являются искусственными продуктами смешения компонентов, заимствованных из других традиций.

С неоконфуцианской точки зрения, наука и демократия являются ценны ми, но ограниченными достижениями современного Запада и требуется воспи тание гармоничных личностей (например, ориентируясь на идеал благородного человека Конфуция).

В настоящее время, когда прежние ценностные установки уже не способ ны найти адекватные решения возникающих проблем, необходимо переосмыс ление традиций, с целью актуализации бесценного опыта предков. Философия Конфуция вполне может стать одной из поведенческих стратегий в условиях глобализации.

Максимальную актуальность конфуцианской доктрине придает трансля ция традиции словом и делом – это фактически творческий акт коммуникации, то есть конфуцианство базируется на том, что доминирующей характеристикой наивысших человеческих достижений является социальность. Индикатором са моусовершенствования становится способность свободно соотнести себя с об ществом, что предполагает гуманное отношение к человеку и обществу в це лом.

Таким образом, методологические проблемы не могут быть отделены от проблем метафизических. Остаться на уровне феноменов может только научное знание с более высоким или низким уровнем вероятности. Если знание отно сится к уровню эмпирических наук, то метафизика относится к более высокому или иному уровню, ее можно отнести к мудрости. Мудрость определенно не является анти-интеллектом или анти-разумом. Это подтверждается статьей профессора философии Пекинского университета Чен Лая «Исследование ки тайской философии: вызовы начала XXI столетия», переведенная на русский язык автором диссертации и помещенная в Приложении к настоящему исследо ванию.

В Заключении подводятся общие итоги исследования, формулируются выводы, намечаются перспективы дальнейших изысканий по теме.

Основное содержание диссертационного исследования отражено в сле дующих публикациях автора:

Публикации в изданиях, входящих в Перечень российских рецензи руемых научных журналов, в которых должны быть опубликованы основ ные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней док тора и кандидата наук:

1. Фахрудинова Э.Р. Конфуций и проект «глобальная этика // Известия Саратовского университета. Серия Философия. Психология. Педагогика. Вы пуск 2, том 10. - Саратов: Изд-во Саратовского государственного университета, 2010. – С. 55-58.

2. Фахрудинова Э.Р. Кросскультурный диалог в глобальном мире: фило софско-компаративистский анализ // Известия Саратовского университета. Се рия Философия. Психология. Педагогика. Выпуск 3, том 11. - Саратов: Изд-во Саратовского государственного университета, 2011. – С. 16-19.

3. Фахрудинова Э.Р. Онтологическая дополнительность концепций лич ности Конфуция и М. Хайдеггера // Вестник Волгоградского университета. Се рия 7. Философия. Социология и социальные отношения. №3. – Изд-во Волго градского государственного университета, 2011. – С. 80-84.

В других научных изданиях:

4. Фахрудинова Э.Р. Социальная этика Конфуция и феномен глобализа ции // Социально-экономические проблемы России и ее место в мире. – Сара тов: Изд-во Саратовского государственного социально-экономического универ ситета, 2008. – С. 74-77.

5. Фахрудинова Э.Р. Сократ и Конфуций как идеологи современности // Культура, наука, человек в постсовременном обществе. – Саратов: Изд-во «Наука», 2009. - С. 45–49.

6. Фахрудинова Э.Р. Этико-философские системы Конфуция и Сократа в эпоху глобализации // Жизненный мир философа в эпоху глобализации. – Сара тов: Изд. Центр «Наука», 2009. - С. 201–206.

7. Фахрудинова Э.Р. Концептуальные основания философии Конфуция // Инновационное общество - новая историческая эпоха цивилизационного разви тия. Том 2. Часть 1. - Саратов: Изд. Центр «Наука», 2009. - С. 115-119.

8. Фахрудинова Э.Р. Познание как совершенствование в философии Кон фуция // Общество знаний в XXI веке. - Саратов: Изд. Центр «Наука», 2010. - С.

31-34.

9. Фахрудинова Э.Р. Конфуций и Сократ: опыт философской компарати вистики // Фундаментальные и прикладные исследования в системе образова ния. - Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2010. – С. 32-35.

10. Фахрудинова Э.Р. Логика и язык в философии Конфуция // Мир чело века: нормативное измерение-2. – Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская го сударственная академия права», 2010. – С. 274-278.

11. Фахрудинова Э.Р. Конфуцианство как модель жизненного пути со временного поколения в глобальном мире // Мировоззренческие и поведенче ские стратегии социализации молодежи в глобальном мире. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2010. – С. 94-96.

12. Фахрудинова Э.Р. Экологический и глобальный гуманизм в филосо фии Конфуция // Общество и человек в стратегиях инновационного развития. – Саратов: Изд-во «КУБиК», 2010. – С. 137-140.

13. Фахрудинова Э.Р. Современная историография Конфуцианства // На учно-образовательный журнал «Цивилизация и человек». – Саратов: Изд-во «КУБиК», №2, 2010. - С. 145-148.

14. Фахрудинова Э.Р. Этическая система Конфуция: традиции и перспек тивы // Теоретическая и прикладная этика: традиции и перспективы./ Под ред.

В.Ю. Перова, Д.А. Гусева. – СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского философского общества, 2010. - С. 109-113.

15. Фахрудинова Э.Р. Конфуцианские тенденции в контексте диалога фи лософских культур // Диалог философских культур: Россия-Восток-Запад. / Под ред. проф. А. С. Колесникова. - СПб.: Санкт-Петербургское философское обще ство, 2011. - С. 142–146.

16. Фахрудинова Э.Р. Конфуций и М. Вебер о социальной природе мора ли: компаративистский анализ // Научно-образовательное пространство универ ситета в XXI веке. – Саратов: Изд-во «Саратовский источник», 2011. - С.131 135.

17. Фахрудинова Э.Р. Проблема метафизической и эпистемологической соизмеримости китайской и западной традиций // Научно-образовательный журнал «Цивилизация и человек». – Саратов: Изд-во «КУБиК», №3, 2011. – С.

92-94.

18. Фахрудинова Э.Р. Запад и Восток: социокультурные проблемы меж цивилизационного взаимодействия // Научно-образовательный журнал «Циви лизация и человек». – Саратов: Изд-во «КУБиК», №3, 2011. – С. 55-57.

19. Фахрудинова Э.Р. Этическая система конфуцианства в стратегии безопасного развития современных цивилизаций // Теоретическая и прикладная этика: традиции и перспективы./ Под ред. В.Ю. Перова, Д.А. Гусева. – СПб.:

Изд-во Санкт-Петербургского философского общества, 2011. - С. 73-79.

20. Фахрудинова Э.Р. Ценностные миры Запада и Востока: компаратив ный горизонт // Ценностные миры в современной философии: компаративный горизонт. / Под ред. проф. А. С. Колесникова. - СПб.: Санкт-Петербургское фи лософское общество, 2012. - С. 149–154.

21. Фахрудинова Э.Р. Конфуцианские ценности в стратегии мирного уре гулирования межцивилизационных конфликтов // Ценности, риски, коммуни кации в изменяющемся мире. – Саратов, 2012. – С. 117-122.

22. Фахрудинова Э.Р. Человек в аксиологическом измерении этико философской системы конфуцианства. // Россия в глобальном мире: онтологи ческие основания и проблемы идентичности. / Под ред. проф., д.ф.н. М.О. Ор лова. – Саратов: ИЦ «Наука», 2012. – С. 61-67.



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.