авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 ||

Мнение как познавательная форма: логико-семиотический анализ

-- [ Страница 2 ] --

В параграфе – §1. «Принципы и структура доксы», – анализируются логико семиотические основания и структуры такой особой познавательной формы, как мнение. При этом мнение понимается как вербальная структура в форме обыденно го, то есть повествовательно прозаического, историографического, художественно го, философского или любого другого доксоморфного по характеру дискурса, предназначенная быть моделью или знаком структур и процессов мира или фраг мента реальности в интересах объяснения, чем они являются, посредством предо с тавления способа их описания, в то время как – это логическая форма мнения, или доксоморфного дискурса, представляющая из себя осмысленное конечное множество высказываний, теряющих в рамках этого множества свою автоно м ность, которое индивидуализирует определенную «точку зрения» на мир и облад а ет определенной степенью правдоподобия, именно так понимаемые особые свойст ва доксы не оставляют ни одной возможности редуцировать мнение либо к пре д ложениям, либо к выраженным посредством них высказываниям, что вынуждает отвергнуть линейно-лингвистическую, структурно-лингвистическую, а также фор мально-логическую стратегии анализа, как редукционистские и не позволяющие адекватно и корректно раскрыть природу доксоморфного дискурса. Таким образом, необходимо отметить, что термины мнение и докса, предполагают четкое коннота тивное различение, которое заключается в том, что когда упот ребляется термин докса, то речь идет о логической форме мнения, которое, как особая познаватель ная форма, является инструментом для создания определенного «образа» или «кар тины» мира, то есть представления особой, уникальной интерпретации мира или фрагмента реальности, посредством предоставления способа ее описания – «точки зрения», соответственно, мнение – это термин, обозначающий суть некоторого уникального взгляда на мир предлагаемого той или иной доксой, то есть мнение – это мыслимое содержание некоторого вполне конкретного осмысленного конечно го множества высказываний, или доксы, а докса – это логическая форма любого мнения. Исходя их этого, единственной нередукционистской стратегией анализа является номинализм, который предлагает рассматривать доксу не как совокуп ность отдельных предложений или высказываний, а как единый ансамбль высказы ваний, демонстрирующий одновременно все свои элементы, а также порядок, ко торому они подчиняются, так как согласно номинализму любое мнение является уникальным и индивидуальным, что, как следствие, не позволяет однозначно сформулировать набор дедуктивных правил, которые бы объясняли и регулировали процесс создания вполне конкретных мнений, тем не менее, оказывается возмож ным найти и сформулировать трансцендентальные условия для любого мнения, как особой познавательной фо рмы.

В параграфе – §2. «Правила перевода» и предмет доксы – «мнимое»: критика доктрины эпистемологического фатализма», – аргументируется утверждение о том, что не существует никаких «правил перевода» внеязыковой реальности в док су, регулирующих отношения между миром и любой его доксоморфной репрезе н тацией в некотором множестве высказываний, поскольку мир как таковой не со держит в себе доксоморфной или родственной ей структуры – доксоморфные структуры появляются только в доксе, и, как следствие, мир не навязывает нам конкретных способов, какими он должен быть представлен в том или ином мнении.

Иными словами, докса не производит отбора – тем или иным способом, известным и признанным всеми – некоторого вполне определенного набора аспектов своего предмета – «мнимого», относ ительно которых были бы согласны все доксогенты и которые впоследствии можно было бы проверить при установлении истинности данной доксы. При этом трансцендентальное условие возможности существования нескольких разных по содержанию мнений о некотором «мнимом» предмете, имеющим общее для всех этих мнений имя, состоит в том, что этот «мнимый» предмет не содержит в себе никакой объективно присутствующей в нем «сущно сти» или родственной ей ингерентно й структуры. Собственно, предмет доксы – «мнимое», является не действительным, а лишь возможным предметом, а это озна чает, что предмет доксы – «мнимое» взятый сам по себе есть необходимая функция доксоморфного дискурса, обеспечивающая его единство, но не представляющая никакого предмета, а только лишь его возможность. Докса, обозначает свой пред мет – «мнимое» – посредством таких особых терминов или понятий как доксомы, которые по своим свойствам и функциям отличаются от теоретических понятий, являясь по своей сути принципиально омонимичными и создавая условия для не устранимой смысловой множественности, что, в свою очередь, является основани ем отсутствия устойчивого соответствия между доксой и миром, то есть отсутствия критериев истинности для таких осмысленных конечных множеств высказываний как докса. По-сути, отстаиваемый доксологией лингвистический прагматизм, рас сматривающий язык как орудие, а не средство репрезентации, отказывается, как и от референциальной теории значения, так и от корреспо ндентной теории истины, – отказывается в пользу теории значения как употребления, согласно которой, знач е ние любых философских или научных понятий «привязывается» к прагматике их использования, делается зависимым не от указания на объект, а от роли в контексте и специфики употребления в рамках дескриптивной системы. В целом, именно та кая функциональная трактовка «значения как употребления» разделяемая доксоло гией, для которой множество контекстов и разнообразие практических задач, стоящих перед доксогентом, обусловливают и принципиальную множественность значений, позволяет утверждать, что, по сути, все формальные теории значения вырастают из веры в то, что все языки обязательно являются системами с четкой структурой. Однако подобного рода основания никак не соответств уют базовым принципам доксологии, которая в этом отношении склоняется к позиции Витге н штейна, утверждавшего наличие внутренней связи между объяснением слова и его употреблением, ведь особую угрозу для формальной семантики «условий истинно сти» представляют именно такие осмысленные конечные множества контекстуаль но-зависимых предложений как мнения, являющиеся преобладающей познаватель ной формой в нашей языковой практике, и особенно в нашем повседневном дис курсе, и, соответственно, детальный анализ свойств и специфики подобных мно жеств предложений демонстрирует необязательность связи того, что имеет знач е ние, с тем, что истинно и ложно.



В параграфе – §3. «: основание и функции «точки зрения» в доксе », – предметом анализа становится тот факт, что высказывания в доксе выполняют двойную функцию: описывают мир, приписывая определенные свойства тем ве щам, которые обозначаются именами собственными доксоморфных субъектов – доксомами – этих высказываний, и индивидуализируют определенную «точку зре ния», создавая «образ» или «картину» мира, предлагая некоторый «метафориче ский» взгляд на него, – и именно то, что высказывания в доксе одновременно вы полняют обе эти функции – дескриптивную и индивидуализирующую – является одной из основных причин отсутствия усто йчивости в отношениях между таким осмысленным конечным множеством высказываний как докса, с одной стороны, и миром, с другой. По-сути, описательные высказывания могут вносить вклад в ин дивидуализацию неограниченного числа «точек зрения», поскольку они не имеют собственных доксоморфных пределов, которые появляются лишь тогда, когда до к согент предоставляет некоторую «точку зрения», а описательные высказывания становятся аргументами в ее пользу, однако при этом высказывания в рамках до к сы никогда не становятся чем-то большим по сравнению аргументами и их не сле дует отождествлять с самими «точками зрения», хотя и выраженных вполне опре деленными ансамблями или совокупностями высказываний, но обладающими, по добно метафорам, свойством быть тем, о чем идет речь в высказываниях, включен ных в данные ансамбли или совокупности, не являясь при этом частью самих этих высказываний, и, соответственно, только имя собственное некоторой «точки зре ния» может быть частью высказывания о ней. Взятые по отдельности описатель ные высказывания в доксе могут указывать во всех мыслимых направлениях, и только «точка зрения» задает им определенное «доксоморфное направление», хотя, соответственно, сама «точка зрения» возникает лишь благодаря этим описатель ным высказываниям. Основная функция «точки зрения», имплицитно содержаще й ся в любой доксе, состоит в том, чтобы указывать какие высказывания о предмете доксы – «мнимом», следует предпочитать другим, и, как следствие, «точки зрения» могут придавать «облик» или «структуру» относительно большим фрагментам ре альности, но, разумеется, этот «облик» или «структуру» никогда не следует отно сить к самой реальности, поскольку отдавать предпочтение определенному виду высказываний о мире не значит утверждать что-то о природе реальности, иными словами, предлагаемые «точками зрения» способы описания мира никогда не включаются в строение самой реальности, а являются трансцендентальными усло виями возможности самого описания. «Точка зрения», имплицитно содержащаяся в доксе, является аналитической по форме, то есть содержит все свои свойства с не обходимостью, но в то же время, синтетична по содержанию, так как, следуя тому, к чему побуждает нас метафорическое выражение, формулирующее «точку зре ния», можно получать больше информации о мире, чем ее содержится в описатель ном содержании этого метафорического высказывания, поскольку из него нево з можно напрямую вывести высказывания о тех свойствах, которые припис ываются его субъекту, иными словами, доксоморфное значение некоторого высказывания в рамках такого осмысленного конечного множества как докса, может быть шире, чем дескриптивное значение его описательного содержания, а это оказывается во з можным именно благодаря тому обстоятельству, что метафорическое выражение, формулирующее вполне определенную «точку зрения» точно не устанавливает, что будет – если принять данную «точку зрения» – исходя из нее видно. Необходимо отметить, что предметы докс – «мнимое» – объясняются не как таковые, а всегда в том описании, которое им было дано, а это означает, что посредством мнения, мы не познаем из фактических вещей ничего, чего бы мы прежде не предопределили им имплицитно содержащейся в нем «точкой зрения», которые, соответственно, имеют свою онтологическую привязку не в вещах, существующих отдельно от них во внеязыковой реальности, как в случае компонентов высказывания – субъекта и предиката, но единственно и исключ ительно в себе самих, то есть, по сути, «точки зрения» не могут быть использованы для выражения каких-либо истинных выска зываний о других вещах. Таким образом, «точки зрения», но не их имена собствен ные, имеют особенный самореференциальный характер, который заключается в том, что все поглощаемые ими высказывания указывают в их сторону, в то время как сами «точки зрения», но не их имена, не указывают ни на что за своими пред е лами.

В параграфе – §4. «"Доксогенез" в аспекте творчества: анализ пространс т ва интеллектуального внимания и системы "мнение/со-мнение"», – утверждает ся, что не существует такого определения понятия supredoxa – ни в дескриптивист ской, ни в эссенциалистской его трактовках, разделяющих редукционистское тре бование сведения всего многообразия мнений о некотором предмете к одному единственному «идеальному» – которое бы не приводило к неразрешимым проти воречиям, и, следовательно, это понятие необходимо отвергнуть как неприемле мое, что, соответственно, означает признание принципа «аподиктичности "со мнения "», согласно которому существование «со-мнения» не проблематично, а аподиктично, поскольку доксоморфный, или интерпретативный, способ понимания мира или фрагмента реальности может быть осуществлен только при наличии множества разных мнений, поскольку они позволяют взаимно определять импл и цитно содержащиеся в них «точки зрения», и, соответственно, максимальная яс ность в процессе доксоморфного дискурса может быть достиг нута исключительно в условиях множественности мнений, или доксоморфных инте рпретаций, но никак не посредством редукции всего их разнообразия к одному-единственному. Таким образом, «доксогенез», или механизм создания и выдвижения нового мнения, на ходится под влиянием эффекта «доксогенного давления», что, в свою очередь, дает все необходимые основания для аргументации в пользу идеи, согласно которой, если значение некоторого мнения – это его употребление в процессе доксоморфно го дискурса, или в целом доксоморфного использования языка, то, соответственно, утверждение о том, что некоторые осмысленные конечные множества высказыв а ний, выражаемые вполне конкретными совокупностями предложений, получают свое значение отчасти благодаря тем условиям, или контексту, при которых они создаются и выдвигаются, позволяет вполне естественно заключить, что те «со мнения», которые составляют непосредственное окружение некоторого мнения, имея общий с ним «мнимый» предмет, образуют, по крайней мере, часть этого ко н текста. При этом не следует понимать «доксогенное давление», возникающее в с и туации, когда о некотором «мнимом» предмете имеется определенное число аль тернативных мнений – «со-мнений», как причину возникновения нового мнения, мыслимое содержание которого, является лишь простым следствием содержаний уже имеющихся «со-мнений». «Доксогенное давление» устанавливает для доксо гента лишь контекст, который принимается им во внимание при создании и вы движении своего собственного мнения о некотором предмете, но никогда не непо средственно само содержание нового мнения, а это означает существование прин ципа «содержательной автономии доксы», согласно которому мнения не произ вольны, но, в то же самое время, и не необходимы. Иными словами, любое мнение может возникнуть только путем творе ния, которое представляет собою такой пере ход от возможности к действительности, где действительное есть нечто соверше н но новое по отношению к возможному, и, соответственно, трансцендентальными условиями творчества являются, во-первых, трансцендентальная идея свободы, или самопорождаемость, без которой оказывается не возможен переход от беско нечного к конечному, то есть переход от мира или фрагмента реальности к мнению о нем, и, во-вторых, отсутствие сущности или иной родственной ей ингерентной структуры у предмета творческого акта, поскольку любой творческий акт – это всегда есть нечто из ничего.





В третьей главе «: прагматика» предпринимается попытка адекватной интерпретации понятия «условия истинности» относительно такой особой познава тельной формы как мнение. «Условия истинности» принято связывать с известным утверждением, в соответствии с которым значение предложения есть метод его ве рификации, что, тем не менее, отнюдь не исключает возможность различных спо собов употребления предложений. По сути дела, данное утверждение, означает лишь то, что имеются некоторые общие средства выведения конкретных особенно стей использования предложения из какой-либо одной характеристики, так что знание этой характеристики и есть то знание, которое необходимо говорящему для постижения смысла предложения, именно в этом случае знать смысл предложения – это знать условия его истинности, или, что то же самое, метод его верификации, и хотя не существует всеобщего и безошибочного критерия для признания истинно сти того или иного предложения, тем не менее, можно ввести достаточно четкий критерий для признания говорящим выполнения того условия, которое устанавл и вает любое данное предложение как истинное, и тогда знание говорящим условия истинности предложения будет заключаться в овладении им некоторой разрешаю щей процедурой, то есть в его способности при благоприятных обстоятельствах осуществлять эту процедуру и, в конце концов продемонстрировать свое поним а ние того, имеется необходимое условие или нет, хотя в то же самое время, необхо димо отметить, что в естественном языке встречается множество предложений, для которых не существует эффективной процедуры определения того, выполнены или нет их условия истинности. Вследствие этого в понятии истины оказывается изна чально заложен конфликт между семантическими и прагматическими признаками, поскольку истина обычно трактуется как «объективное» свойство, не зав исящее от имеющегося у него определенного «фонового» значения или личностных мотивов произнесения речи, хотя, по сути, такого рода понимание «условий истинности» возникло из понятий «правильности» или «неправильности» лингвистического акта утверждения, связанного с конкретной языковой практикой, иными словами, прин цип соответствия утверждений определенным компонентам реальности предс тав ляет собой лишь один аспект общей теории истины, причем он играет в основном регулятивную роль.

В параграфе – §1. «Об истинностном значении доксы», – анализируется идея, согласно которой, несмотря на то, что любая докса состоит из некоторого конечно го множества высказываний, которые сами по себе могут являться либо истинны ми, либо ложными, тем не менее, истинность доксы взятой как целое не является функцией от истинности составляющих ее высказываний, так как доксу нельзя рас сматривать в качестве простой конъюнкции высказываний. Представление о доксе как конъюнкции высказываний принципиально лиш ает смысла любую прагматику доксы – призванную найти и обосновать такой критерий, который позволял бы корректно и адекватно проводить сравнительную оценку мнений, в ыражаемых по средством тех или иных осмысленных конечных множеств высказываний – по скольку в этом случае полностью отрицается возможности выбора между двумя и более мнениями, которые в соответствии с этим представлением должны будут оцениваться либо как безусловно ложные, в том случае если хотя бы одно из вхо дящих в эти мнения высказываний ложно, и, соответственно, в равной степени не приемлемые, либо, в том случае когда истинность сравниваемых конъюнкции ок а жется достоверно установлена, тем не менее, останется не понятным какую из на личных «истин», предлагаемых разными мнениями, следует предпочесть. Не по зволяет корректно и адекватно решить вопрос об «истинности доксы» и более «гибкий» подход, предлагающий ввести в процедуру оценки допущения, согласно которым, во-первых, существуют степени истинности, выражающее процентное содержание в некотором конечном множестве высказываний, обладающих истин ностным значением, и, во-вторых, все высказывания, составляющие некоторое данное множество, или доксу, следует оценивать по степени важности сообщаемо го в них, – все это означает, что докса должна рассматриваться как истинная, если она сообщает обо всем или почти обо всем, что является важным для правильного понимания ее предмета, иными словами, под «истинностью доксы» следует пони мать то, что эта докса сообщает нам некоторую «значимую истину» о своем пре д мете. Тем не менее, оба эти допущения приходят в противоречие, если их попы таться применить к такому осмысленному конечному множеству высказыв аний как докса, поскольку для того чтобы признать некоторую истину, содержащуюся в доксе о некотором предмете, за «значимую» по отношению к данному предмету, необходимо чтобы сама эта истина имела такой характер, когда относительно ее мы не можем заведомо знать, является ли она значимой для понимания данного предмета или нет, а это означает, что «гибкий» подход к определению понятия «истинность доксы» должен быть отвергнут, как противоречивый. Соответственно, взятая сама по себе истинность или ложность составляющих доксу высказываний не является ни достаточным, ни необходимым условием ее истинности, как следст вие, выбрать наиболее успешную интерпретацию предмета доксы – «мнимого» – возможно лишь сравнивая ее содержание с другими наличными интерпретациями этого же предмета, и, соответственно, не предмет доксы – «мнимое», а другие на личные мнения – «со-мнения» – являются око нчательным критерием для оценки какой-либо конкретной доксы.

Следует отметить, что в отношении к доксе нельзя провести различия, анало гичного различию между высказыванием и предложением. Докса имеет опреде ленное сходство с высказываниями, но никак не с предложениями, так как она не может отсылать к различным историческим положениям дел, а это означает, что доксу совершенно невозможно использовать для характеристики опре деленного класса положений дел или ситуаций, то есть докса всегда описывает только одно конкретное положение дел или одну конкретную историческую ситуацию. Докс о гент, или человек, выдвигающий мнение о некотором предмете, решает проблему способа описания мира посредством индивидуализации некоторой своей «точки зрения» на мир, а это, соответственно, означает, что «несовместимыми» могут быть лишь предметы докс – «мнимое», которые доксы, как способы описания мира предлагают, нам видеть посредством имплицитно содержащихся в них «точек зре ния», и, как следствие, сами доксы или предлагаемые ими «точки зрения» не могут находиться в отношениях «несовместимости», иными словами, «несовместим ыми» могут являться лишь следствия, проистекающие из нашего согласия или не со гла сия с предлагаемым той или иной доксой «точкой зрения». Контекст, в котором обычно употребляется понятие «несовместимый», в ситуации, когда речь идет о двух и более разных доксах, указывает только лишь на то, что данное отношение между этими доксами находится в плоскости морального воздействия, которое они оказывают на человека, и, соответственно, мнение в отличие от простых констат и рующих и эмоционально нейтральных высказываний призвано оказать подобного рода воздействие, объясняя тем самым наличие в любой доксе эристических эле ментов.

В параграфе – §2. «Логика матриц и анализ повествовательных структур нормального языка, опосредованных логической формой мнения», – анализу под вергается положение о том, что м нение, или доксоморфный дискурс, следует ин терпретировать как семиотический, или синтактико-семантический процесс, реали зующийся в различных видах означивающих практик, которые осуществляются через язык, но не сводятся к его категориям, поскольку, хотя они и располагаются в языке, их отношение к языку носит перераспределительный, или деструктивно конструктивный, характер. При этом взятый в топологической перспективе доксо морфный дискурс описывается некоторым конечным осмысленным множеством предложений – доксой, имплицитно содержащей организующую данное множество операцию – «точку зрения», индивидуализирующую ту перспективу, исходя из ко торой следует анализировать или рассматривать некоторый предмет мнения – «мнимое», – и которая является своего рода логической аппликацией, или супр а сегментарной функцией, собирающей множество в целое, части которого более не различимы. Супрасегментарная функция, выполняемая «точкой зрения», рассмат риваемая как своего рода означивающий дифференциал, а точнее маркер бесконе ч ности актуальных означающих, которому не находится места в ряду знаков, налич но составляющих то или иное множество – доксу, преполагает, что ни один знак не может занять его место, то есть означивающий дифференциал, или «точка зрения», находит свое место в пространстве потенциально бесконечного исчисляющего – нормальном языке, в котором находится и сами тела знаков, но в качестве ограни ченного подмножества, а не как исходная и основная данность мысли, а это пре д полагает, что распространение конкретной функции означивания по всему озна чающему – доксе.

Принимая во внимание специфическую природу доксоморфного дискурса, до к сология предлагает проект логики матриц, который призван стать инструментом, обеспечивающим операции над истинностным значением таких референциально непрозрачных повествовательных структур нормального языка, как мнения, иными словами, логика матриц является системой исчисления истинностного значения конечных и вполне упорядоченных множеств высказываний, взятых как целое и имеющих форму доксоморфной аргуме нтации, это предполагает, что матричная система исчисления, в контексте выявленной специфики структуры и принципов доксоморфной формы аргументации, будет производить операции над любыми т и пами конечных и вполне упорядоченных множеств, истинностное значение кото рых берется и анализируется как целое, при этом сами процедуры и операции ло гики высказываний меняют свое значение и приобретают иной характер по сравне нию как с классическими, так и не классическими системами исчислений.

Логика матриц, рассматриваемая как проект логического исчисления истинно стного значения доксоморфного дискурса взятого как целое, есть особого рода ин тенсиональная четырехзначная авалентная логика, где истинность является конс т руктивно определяемым значением, а, соответстве нно, равноправность и взаимная независимость 'тривиальной истины', 'тривиальной лжи', 'нетривиальной истины' и 'нетривиальной лжи' является одним из фундаментальных положений, на которое опирается предлагаемый логикой матриц формализм. При этом как классические, так и неклассические модели исчислений двузначной бивалентной логики выска зываний являются квази-гомоморфными системами матричной логики высказыв а ний, поскольку их преимущественный интерес направлен прежде всего на поиск выполнимых операций над изолированным истинностным значением высказыв а ний, образующих в соответствии с некоторыми принципами систему, при абсо лютном неразличении между собой таких истинностных значений, как 'тривиальные' и 'нетривиальные' истина и ложь, что, как следствие, приводит к воз никновению многочисленных парадоксов и отсутств ию эффективных систем ис числения и операций над дискурсивно артикулированными структурами нормаль ного языка.

Необходимо отметить, что мнение как особый означивающий комплекс соде р жит структуру, образованную множеством сцеплений, которую можно описать как сеть параграмматических связей, и именно матричная, или нелинейная, модель создания знака, взятая в контексте параграмматизма, позволяет продемонстриро вать динатомическую и топологическую схему, определяемую тем, что знак в док соморфном дискурсе оказывается значащим, если он отсылает к другому знаку, но не к универсуму внеположенных ему означающих, и отличную от системы семан тических и грамматических норм денотативного и коммуникативного дискурса, – где решающую роль играют отношения означающего к означаемому, – поскольку сама фикционализирующая функция доксоморфного дискурса, то есть денотация без денотата, подразумевает, что доксогент, располагая всей потенциальностью значений дискурсивных практик некоторого нормального языка Ln, избегает номо логичности, придавая своему дискурсу катахрезичный характер, который собст венно и лишает его речь однозначно понимаемого денотативного характера, раз рушая тем самым семантическую тождественность дискурса. При этом область ис тинностных значений –, некоторого нормального языка Ln, которая по своей сути есть диагональ его параграмматического функционирования, позволяет сделать яв ной саму рефлексирующую продуктивность нормального языка, определяемую как такую область значений дискурсивных практик, которая не присваивается ни од ним из субъектов данного языка, и именно поэтому все значения, заключенные в указанной области, не могут быть соотнесены ни с чем, поскольку это то место –, где язык рефлексируя о себе самом и проставляя тем самым собственные границы, дает начало семиогенезу, согласно которому «означающее-производящее самого-себя», то есть мысль, начинает осознавать себя в качестве знака, образуя и фундируя необходимые основания знакового мышления.

Следует указать на то, что по своей сути диагональ параграмматического функ ционирования – – некоторого нормального языка Ln, где происходит исчезнове ние субъекта языка, является по сути транс-логической инфра-речью, которая ар тикулируется в знаках, или высказываниях, образующих некоторый доксоморфный дискурс, нелинейно структурированный в виде матрицы, которая впоследствии присваиваясь некоторым субъектом-доксогентом, наделяется определенной рито рической структурой, обретая собственную супрасегментарную функцию, или спо соб означивания, имплицитно содержащийся в данном языке, и, как следствие, ее истинностное значение, взятое как целое, оказывается принадлежащим либо облас ти 'нетривиальная истина', либо области 'нетривиальная ложь'. Тем самым, д иаго наль параграмматического функционирования – – некоторого нормального языка Ln, где происходит исчезновение субъекта языка, является по сути транс логической инфра-речью, которая артикулируется в знаках, или высказываниях, образующих некоторый доксоморфный дискурс, нелинейно структурированный в, которая впоследствии присваиваясь некоторым субъектом виде матрицы доксогентом, наделяется определенной риторической структурой, обретая собс т венную супрасегментарную функцию, или способ означивания, имплицитно с о держащийся в данном языке, и, как следствие, ее истинностное значение, взятое как целое –, оказывается принадлежащим либо области QT – 'нетривиальная истина', либо области QF – 'нетривиальная ложь'.

Таким образом, мнение как особый означивающий комплекс содержит структу ру, образованную множеством сцеплений, которую можно описать как сеть пар а грамматических связей. Иными словами, матричная, или нелинейная, модель соз дания знака, взятая в контексте параграмматизма, демонстрирует динатомическую и топологическую схему, определяемую тем, что знак в доксоморфном дискурсе оказывается значащим, если он отсылает к другому знаку, но не к универсуму вне положенных ему означающих.

В параграфе – §3. «"Правдоподобность" как критерий для оценки докс», – предлагается взамен терминов «истинность» и «ложность», как критериев для про ведения оценки двух и более докс, имеющих некоторый общий для них предмет – «мнимое», принять фундаментальное свойство доксы – 'быть правдоподобной', ко торое выступает в качестве признака относительной приемлемости или адекватно сти докс. При этом, свойство доксы 'быть правдоподобной' нельзя понимать в аб солютном смысле, согласно которому может существовать одна и только одна правдоподобная докса о некотором предмете, и эта правдоподобная докса должна служить критерием при установлении правдоподобности других докс, относящихся к тому же самому предмету, поскольку это означает, что, во-первых, либо сущест вуют правила, обеспечивающие построение правдоподобной доксы в абсолютном смысле, что неверно, так как сама идея, согласно которой доксогент должен осу ществлять доксоморфный «перевод» того, каким действительно является мир, ис ходит из в корне ошибочного допущения о существовании «правил перевода», точное и аккуратное применение которых может обеспечить правдоподобность доксы, либо, во-вторых, что существуют правила или критерии, позволяющие вы делять доксу правдоподобную в абсолютном смысле, среди других докс, имеющий некоторый общий для них всех предмет – «мнимое», но также неверно, поскольку, если количество докс по тому или иному предмету может быть бесконечным, то, соответственно, всегда есть логическая возможность вслед за определенным мне нием, которое первоначально было определено правдоподобным в абсолютном смысле, предложить другое, еще лучше соответствующее критериям правдоподоб ной доксы в абсолютном смысле.

Для определения «точки зрения», имплицитно содержащейся в доксе, а значит и для установления относительной правдоподобности доксы необходимо наличие других докс, и, соответственно, установить правдоподобность доксы, если по ка кому-либо предмету имеется только одно мнение, оказывается невозможно, а, сле довательно, именно наличие каждой «точки зрения», являясь необходимым усло вием специфичного характера любой другой «точки зрения», позволяет устанавл и вать относительную правдоподобность мнений. При этом, утверждение о том, что некоторая докса более правдоподобна, не означает простое заявление, согласно ко торому данное мнение дает более полный «образ» или «картину» своего предмета, чем «конкурирующие» мнения, не подкрепляя в то же время их никакой аргуме н тацией, так как в доксе любой тезис и аргументы в его пользу неразрывны, и, соо т ветственно, ней выводы никогда нельзя отделить от их обоснования, то это означ а ет, что в отношении любой доксы нельзя одновременно утверждать, что, во первых, она плохо аргументирована и, во-вторых, она обладает высокой степенью правдоподобности, поскольку эти два положения являются взаимоисключающими.

Все это означает, по сути, что нет оснований требовать от доксогента, чтобы он от бросил все свои этические, политические или эстетические убеждения, в момент создания своей доксы, поскольку по отношению к любому предмету невозможна «абсолютно нейтральная», или «чисто теоретическая» перспектива, более того именно благодаря приверженности некоторой этической, политической или эсте тической позиции иногда становится возможным выдвигать мнения, обладающие высокой правдоподобностью, ведь сами «точки зрения» доксогентов, имплицитно содержащиеся в доксах и определяющие их структуру зачастую оказываются не разрывно связаны с этическими, политическими, эстетическими и иного рода це н ностями, вследствие чего, многие из докс утрачивают свою внутреннюю связа н ность, когда из них устраняют структурирующие их те или иные системы ценно стей. В целом, анализ имманентно присущего такому особому означивающему комплексу, как мнение, свойства 'быть правдоподобным' – в контексте функциони рования знака в структурах языка – позволяет утверждать, что 'правдоподобие' есть риторическая и, более того, эстетическая ступень смысла, или знака как репрезен тамена, поскольку доксоморфные способы означивания, в отличие от денотатив ных, то есть отображающих мир или его фрагменты, лишь подражают действ и тельности, удваивая, трансформируя и ко нструируя ее, формируя тем самым сам эстетический эффект, в котором и заключается одно из следствий приведения к 'правдоподобию', посредством систематического соположения оппозиции артику лируемых в нормальном языке дискурсов в отношении некоторой общей для них «мнимой» предметности.

В параграфе – §4. «Опыт исчисления "правдоподобности" докс», – на основе предлагаемого взгляда на природу доксоморфного дискурса предпринимается вполне конкретный опыт исчисления правдоподобности мнений, в частности, был разработан математический аппарат, позволяющий производить количественную оценку «коэффициента правдоподобности» для исторических моделей, являющих ся способами видения прошлого, или его доксоморфными интерпретациями. При этом указывается на то, что коль скоро любая историческая модель – это способ видения прошлого, или его доксоморфная интерпретация, то, соответственно, вы брать наиболее успешную «обработку» прошлого можно лишь посредством срав нения результатов некоторой модели-интерпретации прошлого с другими моделя ми, которые уже имеются на момент сравнения, и именно это позволяет оценивать относительную приемлемость и адекватность данных моделей – их правдоподоб ность.

Основой предлагаемого аппарата для исчисления «коэффициента правдоподо б ности» выступает идея о том, что любой предмет исторического исследов ания ин терпретируется той или иной исторической моделью, которая носит характер до к соморфной интерпретации данного предмета и имеет определенную степень прав доподобности, выражаемую числовым значением «коэффициента правдоподобно сти». Для любой исторической модели имеют значение такие характеристики как, во-первых, абсолютное временное запаздывание, то есть непосредственное хроно логическое отставание, предлагаемой исторической модели от предмета ее рас смотрения, доксоморфную интерпретацию которого она и предоставляет;

во-вто рых, масштаб исторической модели, или уровень исторического анализа;

в третьих, степень синтактико-семантической сложности исторической модели и, на конец, в-четвертых, количество соперничающих в пространстве интеллектуального внимания исследовательских позиций, каждая из которых является переменной, а взятые вместе они образуют между собой систему функциональных зависимостей, что позволяет составить аналитическое выражение для расчета «коэффициента правдоподобности» той или иной исторической модели.

Последовательный анализ «коэффициента правдоподобности» исторических моделей позволяет маркировать его зоны роста, располагающиеся в интервале от двух до шести конкурирующих доксоморфных описаний некоторого общего для них всех «мнимого» предмета, что находится в полном соответствии с «законом малых чисел» Коллинза. Выход за пределы данного интервала, то есть увеличение числа конкурирующих мнений свыше шести, что означает нарушение верхней гра ницы «закона малых чисел Ко ллинза», вызывает резкое падение «коэффициента правдоподобности», вплоть до отрицательных величин, что равносильно возникно вению ситуации хаоса и недостатка ясных мнений. При этом синтактико семантическая сложность исторических моделей нетривиальным, то есть нелине й ным образом, связана с «коэффициентом правдоподобности». Так, в ситуации, ко гда в пространстве интеллектуального внимания находятся только такие историч е ские модели, которые имеют минимальную степень синтактико-семантической сложности происходит нарушение действия «закона м алых чисел», как следствие, повышение степени правдоподобности происходит в этом случае экстенсивным путем – через доксоморфное описание некоторого предмета с как можно большего числа сторон, иными словами, чем большее количество исторических моделей б у дет создано, тем более высокую степень правдоподобности будут иметь конкур и рующие между собой мнения, в то же время, появление синтетических позиций по зволяет повысить степень правдоподобности ко нкурирующих мнений, снизив при этом число позиций в пространстве интеллектуального внимания, что является ин тенсивным путем развития историографии.

Особо отмечается необходимость различения среди исторических моделей двух их типов – дискретных и континуальных, в основаниях которого лежат особенно сти хронологической фиксации описываемых двумя этими типами моделей исто рических процессов. Д искретная историческая модель описывает такие историче ские процессы, которые при доксоморфном описании оцениваются как хронолог и чески ограниченные некоторой вполне определенной временной длительностью, соответственно, континуальная модель описывает исторические процессы неза вершившиеся на момент ее создания, как следствие, континуальные модели нико гда не достигают таких же высоких значений «коэффициента правдоподобности», как дискретные модели, поскольку континуальные модели, в отличие от дискрет ных, строятся для описания еще не завершившихся исторических процессов, кото рые именно по причине их временной незавершенности создают серьезные трудно сти для своей интерпретации.

В заключении приводятся и анализируются основные результаты диссертаци онного исследования, определяются перспективы для дальнейшего развития темы исследования.

Во-первых, возможность более тесного привлечения аналитических средств формальной семантики и неклассических логик, а также использование результа тов, достигнутых в рамках психологистских теорий суждения, в частности иссле дований артикулированных процессов суждения, то есть процессов суждения, ко торые можно адекватным образом выразить предложениями некоторого языка и которые в свою очередь обладают либо позитивной, либо негативной асерцией, понимаемой как момент убеждения в том, что некоторое вполне определенное предложение стоит принять или, наоборот, отбросить. Особое значение в связи с этим приобретает момент принципиального отличия процесса суждения, содержа щего негативную асерцию, то есть когда человек отбрасывает некоторое вполне определенное предложение, от процесса признания отрицания данного предложе ния, поскольку процедура отрицания некоторого предложения в психологистских теориях суждения является иным видом асерции, чем его признание.

Во-вторых, в качестве еще одного из перспективных направлений для развития данного исследования указывается необходимость сближения философии языка и эстетики вследствие наличия тесных параллелей между предложенным понимани ем имманентно присущего мнению свойства 'быть правдоподобным' и эстетикой. В этом смысле особый интерес вызывают некоторые проекты создания эстетики язы ка, которые по замыслу своих создателей призваны реализов ать основную инте н цию, связанную с синтетическим переходом в актуальных процедурах филосо ф ского анализа от проблем чистой лингвистики к вопросам чистой эстетики. Иными словами, постулирование возможности синтеза лингвистики и эстетики явно или неявно влечет за собой сдвиг интереса от структурного исследования изолирова н ного языкового образования в сторону анализа его функционирования в простра н стве наличного языкового произведения, представленного для нас как эстетический объект и связанного с переживанием нами определенного эстетического опыта.

Следует отметить, что данная интенция вполне отвечает интересам и основным принципам доксологии, которая, аргументируя в пользу отказа от исследования языкового выражения лишь как факта языковой культуры, настаивает на необхо димости анализа самого способа существования языкового выражения в контексте творческого акта. При этом, трактуя мнение как самообозначающий знак и рас сматривая его не как множество изолированных высказываний, но как последова тельно реализуемый ко нтекст, доксология освобождает мнение от «референциаль ного комплекса», что в свою очередь влечет постепенное проявление эстетической функции языка.

Основные положения исследования отражены в следующих публикациях:

Издания ВАК 1. Мнение как познавательная форма: логико-эпистемологический анализ // Эпистемология & Философия науки. 2008. – №1. – С.209-215. (0,5 п.л.) 2. Термин «доксома» в логической структуре суждения // Вестник Ро ссийского Университета Дружбы Народов. Серия «Философия». 2008. – №1. – С.34-40. (0, п.л.) 3. Дескриптивизм и эссенциализм в определении понятия «supredoxa» // Извес тия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Со циально-экономические науки и искусство». 2008. – №3 (27). – С.43-46. (0,5 п.л.) 4. Принципы и структура доксы // Вестник Томского государственного униве р ситета. – №308 (март 2008). – С.33-41. (1,15 п.л.) 5. «Точка зрения» в логической структуре мнения // Вестник Тамбовского уни верситета. Серия «Гуманитарные науки». 2008. – Вып.4 (60). – С.94-101. (0,7 п.л.) 6. Прагматика мнения: Правдоподобность versus вероятность // Вестник Челя бинского государственного университета. Научный журнал. 2008. – №.10. – Вып.5.

«Философия. Социология. Культурология». – С.124-132. (0,8 п.л.) 7. Доксогенез в аспекте творчества // Вестник Челябинского государственного университета. Научный журнал. 2008. – №.11. – Вып.6. «Философия. Социология.

Культурология». – С.105-115. (1,0 п.л.) 8. Логика матриц и анализ повествовательных структур нормального языка, опосредованных логической формой мнения // Вестник Тамбовского университета.

Серия «Гуманитарные науки». 2008. – Вып.10 (66). – С.136-143. (1,0 п.л.) 9. Мнение в системе дискурса: логико-семиотические аспекты знакового мыш ления // Вестник Якутского государственного университета. 2008. – Т.5. – №3. – С.92-97. (0,5 п.л.) 10. Проблема номинализации в неклассических формах аргументации // Изве с тия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герце на. 2009. – №97. – С.175-184. (1,0 п.л.) Монографии 1. в системе дискурса. – Омск: «Издатель-Полиграфист», 2006. (20,9 п.л.) Статьи и тезисы 1. Количественные методы для поля социально-гуманитарных наук // Сборник тезисов Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов-2004». – М.: Изд-во Московский университет, 2004. – Т.2. – С.449-450. (0,15 п.л.) 2. О прогностической функции закона малых чисел Р.Коллинза для истории и историков // Математические структуры и моделирование, 2004. – Вып.14. – С.101 122. (1,0 п.л.) 3. «Правдоподобность» как критерий историографических оценок // Филосо фия: история и современность. 2004-2005: Сборник научных трудов Института ф и лософии и права Объединенного института истории, филологии и философии СО РАН/Новосибирского ГУ/Ом ского ГУ. – Новосибирск-Омск, 2005. – С.127-152. (1, п.л.) 4. Социология нарратива и конституиро вание нарративной предметности // Ис тория идей и история общества: Материалы V Всероссийской научной конфере н ции (Нижневартовск, 19-20 апреля 2007 года). – Нижневартовск: Изд-во НГГУ, 2007. – С.139-140. (0,2 п.л.) 5. Исторический термин: логико-эпистемологический анализ // Историк и его эпоха: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвяще н ной памяти профессора В.А.Данилова (24-25 апреля 2007, Тюмень). – Тюмень: Ти пография «Печатник», 2007. – С.79-81. (0,25 п.л.) 6. Supredoxa: критика дескриптивизма и эссенциализма // Анализ гуманитарных проблем современного российского общества: Материалы Всероссийской научной интернет-конференции с международным участием. – Омск: Институт менеджме н та и экономики ОмГУПС, 2007. – С.119-127. (0,5 п.л.) 7. Принципы анализа логических структур художественного дискурса // Худ о жественная культура: теория, история, критика, методика преподавания, творч е ская практика: Материалы V Всероссийской конференции (Красноярск, 29 апреля 2007). – Красноярск: Сибирский федеральный университет, 2007. – С.103-106. (0, п.л.) 8. Проблема эстетизации лингвофилософских исследований // Актуальные про блемы вузовской науки: теоретические и практические аспекты: Материалы Все российской научно-практической конференции (Тамбов, 1 декабря 2008). – Тамбов:

Издательский дом ТГУ, 2008. – С.17-20. (0,2 п.л.) 9. Метаморфозы лингвофилософии: опыт анализа apriori языка // Актуальные вопросы социально-гуманитарных наук: Межвузовский научный сборник. – Вып.7;

РосНОУ (ВФ), ВИВТ АНОО ВПО. – Воронеж: Научная книга, 2009. – С.136-141.

(0,3 п.л.) 10. Критика линейно-лингвистической модели исторического нарратива // Ис тория идей и история общества: Материалы VII Всероссийской науч ной конферен ции (Нижневартовск, 9-10 апреля 2009 года). – Нижневартовск: Изд-во НГГУ, 2009. – С.371-373. (0,15 п.л.)

Pages:     | 1 ||
 

Похожие работы:


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.